Наша банда - Филип Рот

И все-таки, должен признать, никогда, за всю мою долгую карьеру фальсификатора, я ни разу не сталкивался с ложью, настолько вероломной и маккиавелиевской, как та, которую норовят распустить на мой счет мои враги… Что я такого сказал? Нет, вы загляните в стенограмму! Я не сказал ничего. Решительно ничего! Я выступил за «права еще нерожденных младенцев». Ну, не знаю, если на свете вообще существует хоть один дешевый ораторский прием, то пожалуйста, вот он. В чистом виде! А для тех, кто так и не понял, о чем я толкую, я добавил «признаваемые в принципах, проповедуемых Организацией Объединенных Наций». Организацией Объединенных Наций! Что еще нужно было сказать, чтобы сообщить этой чуши окончательно бессмысленный вид? Может быть, мне следовало сказать: «признаваемые в принципах, проповедуемых Автомобильной ассоциацией Америки»? Может быть, мне следовало произнести всю речь на «поросячьей латыни», да еще корчить при этом шутовские рожи? Или напялить перед выступлением клоунский костюм? Я не сделал этого, и все потому, что отказываюсь говорить с народом Америки свысока! Отказываюсь изображать пустого критикана! Отказываюсь верить, что народ этой великой страны не способен без чужой указки распознать прямое и явное ханжество или унюхать вопиющее противоречие, которое само лезет ему в нос!.. И чем же я вознагражден за мою веру в Америку? Бойскауты вопят по телевидению, будто Трик Е. Диксон выступает за половые сношения! За прелюбодеяния — между людьми!

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТРЕНЕР: Но господин Президент, это ведь всего-навсего бойскауты.

ТРИККИ: Сегодня бойскауты (тут он падает на скамейку перед доской и с трудом подавляет рыдание), а завтра весь мир!.. И что я скажу жене — что она обо мне подумает? Неужели и она в это поверит? Что я детям скажу? ЧТО Я СКАЖУ ИЗБИРАТЕЛЯМ?

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Ну, будет, будет, господин президент. Я сочувствую вашему горю, особенно в том, что касается вашей семьи, но честно говоря, я не верю, будто те американцы, которые видели ваши выступления по телевидению, и уж тем более те, кто знает вас поближе, поверят в эту наглую ложь. Если и существует на свете человек, по каждому слову и делу которого, по каждому жесту, по каждой ухмылочке и улыбке можно сказать, что к нему подобная клевета не пристанет, так это, разумеется, вы.

ТРИККИ (явственно тронутый): Спасибо, Ваше Преподобие, за то, что вы отдали мне должное. Разумеется, я всегда пытался создать у народа нашей страны впечатление, что я и слыхом не слыхивал ни о каких половых сношениях. Более того, я дал членам моей семьи указание ни при каких обстоятельствах не обнаруживать, что кто-либо из нас хотя бы раз в жизни испытывал половое влечение или похоть или, уж если на то пошло, вообще какое бы то ни было вожделение, кроме вожделения политической власти. Я могу показаться нескромным, но я действительно горжусь тем, что если бы я не потел, выступая по телевидению, американский народ, скорее всего, и не догадался бы, что под моими одеждами кроется человеческая плоть. Ну и, кроме того, вы, разумеется, знаете, что в ходе одиноких бдений вот в этой самой раздевалке я всего несколько ночей назад принял решение в самом скором времени устранить и этот непорядок, подвергнувшись в госпитале Уолтера Рида[6] секретной хирургической операции по удалению потовых желез из моей верхней губы. Сами видите, джентльмены, насколько я полон решимости избавиться от всего, что хотя бы отдаленно напоминает о человеческом теле.

И вот полюбуйтесь, меня обвиняют в этом! Как будто отстаивание прав нерожденных младенцев свидетельствует prima facie — то сеть в мере, достаточной для установления факта, для допущения факта… вот что мы, юристы, имеем в виду, когда произносим это выражение… вы ведь знаете, перед тем, как попасть в Белый дом, я был юристом, потому мне и известны фразочки вроде этой… свидетельствует prima facie о том, что я будто бы благосклонно отношусь и к самому процессу, посредством которого на свет являются нерожденные младенцы. Обвинять меня, основываясь на нескольких совершенно безобидных словах, в том, что я будто бы склоняю людей к половым сношениям, чтобы они настрогали побольше нерожденных младенцев, способных получить эти пресловутые права — которых еще даже и не существует! Да если бы и существовали, плевать я на них хотел! Заняться мне больше нечем, что ли? Вот он я, перед вами, Президент Соединенных Штатов, я каждый день, день и ночь, триста шестьдесят пять дней и ночей в году, ишачу, изнуряя все фибры моего естества, ради достижения единственной цели — переизбрания на второй срок, — где мне еще взять время, чтобы заботиться о чьих-то там правах? Они хоть понимают, что у меня за работа? Совершенный абсурд! И однако ж, бойскауты, напялив форму, маршируют по улицам национальной столицы да еще и плакаты тащат — нет, вы только взгляните на эти плакаты:

ВОЗВРАЩАЙСЯ В СВОЮ КАЛИФОРНИЮ, РАЗВРАТНИК,

ТАМ ТЕБЕ САМОЕ МЕСТО.

ПРАВЛЕНИЕ ПЕНИСА? НИКОГДА!

ДОЛОЙ — ЛЮБИШЬ КАТАТЬСЯ, ЛЮБИ И КОЛЯСОЧКУ ВОЗИТЬ!

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР (торжественно, беря потрясенного Президента за руку): Господин Президент, простите их, они не ведают, что говорят их плакаты.

ТРИККИ: Ах, Ваше Преподобие, Ваше Преподобие, уверяю вас, при обычных обстоятельствах я бы на уши встал, чтобы их простить. Я склонен считать себя добрым человеком, человеком, способным найти в себе силы простить и худшего своего врага. Чего уж там, я не только простил Элджера Хисса[7], но и послал ему, когда стал Президентом, неподписанную телеграмму с благодарностью за все, что он для меня сделал. А ведь он был лжесвидетелем! Слушайте, я даже самого Хрущева простил бы, прямо там, на кухне, если бы это принесло мне хоть какую-то политическую выгоду. Да вы посмотрите, чем и занимаюсь прямо сейчас: я работаю над тем, чтобы простить Мао Цзе-Дуна, который по моим же собственным оценкам поработил шестьсот миллионов людей!

И все же боюсь, Ваше Преподобие, что в ситуации с бойскаутами нам приходится сражаться за принцип, имеющий столь фундаментальное значение для всей цивилизации, что даже человек моего великодушия обязан встать и сказать: «Нет, на сей раз вы зашли слишком далеко». Ваше Преподобие, они пытаются помешать моему переизбранию на второй срок!

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Я понимаю… понимаю… Должен признаться, эта мысль как-то не приходила мне в голову.

ТРИККИ: Так об этом думать и то противно. Все мы готовы с благосклонностью и уважением взирать на человеческие существа независимо от их расы, верований, цвета кожи или возраста, вообще обходиться с ними в соответствии с догматами нашей религии. И уж конечно, никто в этой стране не желает более моего выглядеть человеком религиозным. Но временами, Ваше Преподобие, люди ведут себя так, что какая бы то ни было религиозность становится попросту неприемлемой, даже для человека, стремящегося выдавить из этой самой религиозности столько же, сколько хочу из нее выдавить я.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Но в таком случае, раз уж бойскауты решились разрушить вашу политическую карьеру, бросая тень сомнения на вашу достойную воскресной школы нравственность, может быть, вам стоит выступить по телевидению и предоставить народу реальные факты, каковы они есть. Вы ведь сделали это, когда перед выборами 1952 года вас обвинили в использовании средств из незаконного политического фонда. Помните, «Речь о Чекерсе»[8].

ТРИККИ (заинтересованно): Вы хотите, чтобы я произнес ее еще раз?

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Ну, может быть, не ту же самую…

ТРИККИ: А почему? Тогда-то она сработала.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Это, конечно, так. Но я не уверен, господин Президент, что она непосредственно относится до предмета наших нынешних треволнений.

ТРИККИ: Может, и не относится. Однако знаете, Ваше Преподобие, имея дело с такого рода безрассудными и безответственными обвинениями, очутившись в самой гуще кризиса вроде нынешнего, кризиса, который может в одну ночь разрастись до размеров политического краха, приходится иногда хвататься за средства, которые один раз уже помогли, а всякие там «предметы» оставить на потом. Иначе, боюсь, никакого потом может уже и не быть.

ДУХОВНЫЙ ТРЕНЕР: Что ж, я не политик, господин Президент, и возможно, я бесконечно наивен с моей верой в то, что истина способна сделать человека свободным. Но я полагаю, что если вы вместо повторного зачтения «Речи о Чекерсе», вместо подробного перечисления ваших заработков за многие годы и рассказа о том как много денег вы задолжали своим родителям и тому подобное, если вы произнесете теперь схожую речь, в которой представите нации подробный отчет о своем сексуальном опыте, зачитывая точные даты из еженедельника — где, когда, с кем — в этом случае вы, возможно, сможете спокойно предоставить американскому народу право судить о том, являетесь вы поборником прелюбодеяния или не являетесь.