Король мертвецов - Владимир Александрович Сухинин

и не хотел играть, – грустно произнес гремлун. – Но понимаешь, он всегда находит такие слова, что я отказаться не могу.

– Тогда смени игру, – предложил Арингил. – Играй в ту, в которой он тебя не сможет обмануть…

– В какую еще? – недоуменно спросил гремлун. – Я таких игр не знаю.

– Я тебя научу. Есть на Земле простая игра «Камень, ножницы, бумага»…

– Вот он где!!! – За их спинами раздался воинственный крик, и на полянку посыпались, как из мешка, тифлинги.

– Дикие, – обернувшись, отметил факт Арингил.

А одетые в черные кожаные куртки тифлинги со всех ног рванулись к нему.

Ангел не стал ждать, когда они набросятся на него толпой. Он вскочил, и тут же за его спиной развернулись крылья. Он взмахнул ими и подхватил открывшего от удивления рот Свада. Перед носом нападавших взлетел и, перелетев их, опустил гремлуна у своего подземного убежища.

– Лезь туда и спрячься! – приказал он гремлуну. Тот, отпущенный ангелом, мышкой нырнул в подземелье и прикрыл за собой крышку.

Арингил вновь взмыл в воздух, сделал круг над поляной. Выбрал отбившегося от толпы тифлинга и, подхватив его за куртку в районе плечей, поднялся еще выше. Тифлинг, не ожидавший этого, замолотил в воздухе ногами. Он попытался вырваться, но не смог. Тогда от испуга он громко закричал. Арингил вылетел на свободное пространство и отпустил тифлинга. Тот полетел вниз, и его испуганный крик превратился в вопль ужаса.

Ватага напавших тифлингов разделилась. Одни сбились в кучу и стали прыгать, пытаясь руками поймать пикирующего на них ангела. Но он в последний момент уворачивался и взлетал. Наконец он изменил тактику и направился к тем, кто побежал к люку, закрывавшему вход в подземелье. Он видел, как первый тифлинг с торжествующим воплем открыл крышку и тут же получил удар шестерней по голове. Его крик мгновенно прервался, а сам он упал возле входа в укрытие. Остальные тифлинги, не понимая, что происходит, отступили от подземного убежища.

Пользуясь их замешательством, Арингил подхватил следующего тифлинга, находящегося к нему спиной, и тоже сбросил его вниз, в пропасть.

Вновь отчаянный вопль огласил окрестности поляны.

Арингил сделал круг и налетел со спины на сбившихся в кучу злобно орущих тифлингов. Он увернулся от столкновения и взмыл вверх. А следующий тифлинг, открыв крышку убежища, был точно так же успокоен, как и первый.

На поляне на некоторое время установилось непонятное никому равновесие. Тифлинги бегали по поляне и старались увернуться от летающего ангела. А он не мог схватить никого, потому что те махали руками и пытались его поймать. Тогда Арингил подлетел ко входу в свое убежище, сделал ложный выпад по направлению к тифлингам, окружившим люк, и те отпрянули. А он в стремительном пике подхватил спящего агрессора и поднялся в воздух. Затем стал кругами набирать высоту. Он тяжело дышал, но только сжимал зубы и не отступал свою ношу. Набрав, как ему показалось, нужную высоту, в пологом пике пошел на банду, что стояла отдельно. Он, словно комета, несся на них, и те стали отступать к краю поляны. Метров с тридцати над толпой Арингил отпустил тело, и оно, как ракета, на огромной скорости полетело в тифлингов. Сильнейший удар буквально разорвал столпившихся и прижавшихся друг к другу налетчиков. Трое полетели вниз с таким ужасающим воплем, что у Арингила пробежал мороз по коже.

Он отдыхая, кружа над ними, а из подземелья показалась голова Свада. Гремлун огляделся, увидел жадные руки, потянувшиеся к нему, и тут же нырнул обратно. Следом сунулась голова неосторожного, радостно оскалившегося тифлинга, и он тут же захрапел, получив шестерней по лбу.

На поляне осталось пятеро разбойников, и они не знали, что делать. Большую половину их банды уже или усыпили, либо сбросили в пропасть.

Арингил подхватил нового спящего и стал набирать высоту. Заметив это, оставшиеся бандиты побежали прочь и стали пытаться убежать с поляны, но что-то им мешало. Они ударились о невидимую стену и упали обратно, а тут им в спину прилетел новый снаряд, который отправил двоих в свой полет. Осталось трое против двоих, и тут на поляну посыпались новые тифлинги. Арингил застонал и взмыл вверх, но затем среди нападавших он заметил Агнессу и ее бабку. Прибывшие тифлинги с воплем: «Братва, даешь кипиш! – набросились на троих диких. – Гаси блудняк и непутей!»

Вскоре растерзанные тела диких тифлингов были выброшены с поляны. Из подземелья показался Свад и огляделся. Увидел новую толпу тифлингов и вновь нырнул обратно.

– Дорогой, спускайся. Мы их всех прогнали! – потрясая воинственно кулачками, с восторгом пропищала Агнесса.

Арингил спустился и убрал крылья. Подошел к Агнессе и, обняв ее, поцеловал в щеку. Девушка зарделась.

– Спасибо, Агни, – с облегчением проговорил он. – Я думал, это прибыло подкрепление к диким…

– Нет, Арчи, это бабуся позвала своих ребят… – Она на секунду замялась, но улыбнулась и с вызовом в голосе продолжила. – С кем сидела на кичи и мотала срок на каторге. Они решили присоединиться к нам и почитать Иля хранителем. Нас почти две сотни, – с гордостью объявила она.

Арингил более внимательно посмотрел на прибывших. Все были худые и тертые ребята. В наколках на руках, оголенных до плеч. Взгляды жестокие, но лица улыбающиеся.

– Не дрейф, чувак[1], – обратился к нему седой тифлинг с обломанным рогом. Ты, конечно, чичи-гага, крыла имеешь и в «командировку» не ездил, но, как сообщила нам Красотка, чувак ты правильный, и можно считать, что ты тут в ссылке.

Арингил и половины не понял из того, что говорил тифлинг. Он лишь смог произнести:

– Эээ… Спасибо за помощь.

Вперед вышла бабуся Агнессы.

– Зятек, мы двигаемся дальше. Надо дать понять диким, что они тут больше не хозяева. Ты с нами?

– Красотка, – оборвал ее седой тифлинг. – Крылатый с нами. Не видишь разве, что он просто горит как хочет продолжить кипиш. Ведь горишь? – тифлинг испытующе, с прищуром, поглядел на ангела.

– Гореть не горю, но пойду с вами, – ответил Арингил.

– Нормальный базар, чувак, – удовлетворенно произнес седой.

– Я тоже с вами! – раздалось рядом с ними из-под земли, и в прорези приоткрывшейся крышки показалась голова гремлуна.

Уильям возвращался в замок деда своей жены. На душе у него было пасмурно.

«Но почему?» – задавал он мысленно себе вопрос и не находил ответа. Он не понимал, почему возникла в душе смутная тревога. Но какое-то нехорошее предчувствие беды мучило его и не давало покоя.

«Что еще могло случиться?» – размышлял он. Уильям не был набожным и не был суеверным. Он был практичным сыщиком и верил обстоятельствам, а вот обстоятельства складывались для него удачно и благоприятно…

Под покровом темноты он въехал под арку ворот замка риньера Арчибальда и вышел из кареты. Разминая ноги, затекшие от долгого сидения, несколько раз присел. В окне большого