Измена. Его вторая семья - Тая Шелест

но не могу поднять головы. Мне слишком плохо.

Слишком отчетливо я помню эти глаза другими — мягкими, любящими, светящимися нежностью. А теперь они чужие, мертвенно-ледяные, и чересчур напоминают глаза той маленькой девочки в парке аттракционов.

Почему-то представилась беременная Вика. А потом она же с малышом на руках. И рядом с ней мой муж, счастливый отец ребенка, которого ему родила другая. А потом и двух.

Полагаю, вполне возможно, что и третий не за горами.

— Не говори ерунды, Маша, — мужчина делает шаг навстречу, но я отшатываюсь от него, как от огня.

Ну уж нет.

— Не смей меня больше трогать, даже не подходи! У тебя есть, кого трогать и кого любить. А я с сегодняшнего дня свободна. Я ухожу от тебя, Игнат. И подаю на развод.

Ничего не меняется в его лице. Муж словно ожидал этих слов.

Он сжимает губы в тонкую полоску, что означает крайнюю степень раздражения, но не двигается с места.

— Я понимаю, это для тебя слишком тяжело, родная, — вздыхает он, и его взгляд чуть смягчается, — но…

Грядущие оправдания прерывает трель рингтона.

— Да! — резко бросает Игнат в трубку, — что там опять стряслось?

Слышу возмущённый женский голос и начинаю догадываться, кто звонит. Холодные серо-зеленые глаза мужа снова фокусируются на мне.

— Что? Маша тебя… избила??

7

— А что ты вообще тут делала? — спрашивает Игнат угрожающе, не отводя от меня недоброго взгляда.

Вика что-то плаксиво бормочет в трубу, но я не слышу. Могу только смотреть на мужа и недоумевать.

С кем я прожила долгих пять лет? Кто этот человек, и за что он так со мной поступил?

Хотя… есть вариант. Его мне озвучила Вика.

— Потом поговорим, — голос Игната звучит максимально холодно даже с ней, с матерью своих наследников.

Кто же так испортил ему настроение? Неужели расстроился из-за того, что угрожаю ему разводом?

Муж жмет отбой и убирает телефон в карман брюк.

— Никакого развода, Маш, — заявляет со вздохом, — даже не думай. Давай поговорим.

— О чем тут говорить, Нат? — пячусь к двери, потому что слышу, как Валя уже шуршит в прихожей, — что ты скажешь, чтобы оправдаться? Как тут вообще можно оправдаться?

— Можно, — кивает он невозмутимо, следя за моими передвижениями, как кот за мышью, — только я пока не могу рассказать наверняка. Это сложно. Но развода ты не получишь. Ты моя жена, ею и останешься.

— Нет, ты ошибаешься…

— Долго вы там еще? — зовет Валя из прихожей.

Она уже готова, собрала за меня все вещи и ждет на низком старте.

Но муж, кажется, не собирается меня выпускать.

— Я не твоя собственность, Нат.

И почему я вообще должна перед ним оправдываться?

— Моя, Маша, ты моя. И никуда не пойдешь из этого дома. Я тебя никогда не предавал. Твое недоверие, знаешь ли, весьма оскорбительно.

Округляю глаза.

— Ты издеваешься надо мной? — и всё-таки эмоции прорываются наружу. Всхлипываю, кусая губы, — издевался все эти годы с самого начала и продолжаешь сейчас! Нашел себе какую-то… Вику! Не любишь, говоришь? Так зачем прижил от нее детей? Двух детей, Нат! Взамен тех, что я потеряла, не так ли??

Он опускает глаза, буквально на секунду. Хмурит брови, на ожесточившимся лице чуть резче обозначается носогубная складка.

— Нет, Маша, вовсе нет. У нас с тобой будут дети, не переживай. Сколько хочешь, хоть трое, хоть пятеро.

На мгновенье теряю дар речи. Нет, он и правда сумасшедший.

Что он такое говорит, какие еще дети после всего??

— Ты бредишь…

— Нет.

Кажется, он и впрямь абсолютно серьезен.

— Что тебе такого наговорила Вика, что ты так расстроилась, родная? — Игнат делает еще один плавный шаг вперед.

Отшатываюсь от него снова, упираясь спиной в дверной косяк.

— А разве это вообще важно? Она знает адрес этой квартиры, знает, что я не могу родить… зачем ты это натворил, Нат? За что ты так со мной??

Голос срывается на последней фразе. Еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Жалко себя до безумия, жалко потраченных впустую чувств, жалко пяти долгих лет жизни, отданных не тому человеку.

— Ей рассказала моя мать, — сообщает муж.

Смеюсь негромко.

— Ну разве это не замечательно? — голос хрипит, срываясь, — любовница с твоей мамой успели так хорошо подружиться. Просто прелесть!

— Маша…

— Нет, Игнат! Всё.

Он шагает вперед, и я не выдерживаю. Хватаю со стола блюдо с персиками и с силой швыряю его об пол.

Плоды раскатываются по углам комнаты. Осколки разлетаются по всему паркету.

— Вот что ты с нами сделал, Нат, — хриплю горько, — вдребезги…

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу хруст осколков за спиной. Муж хватает за плечо и разворачивает к себе.

Смотрю в ледяные глаза, задыхаясь от возмущения.

— Убери руки. Сейчас же. Или я закричу так, что соседи вызовут полицию!

— Ты моя жена, Маша. Не забывайся, — шепчет он угрожающе низким голосом, от которого по спине начинают маршировать холодные мурашки.

Валя появляется неожиданно. Тонкие, но крепкие руки тянутся, чтобы отцепить меня от мужа.

— Кто тут забывается, так это ты Игнат! — шипит она, пытаясь оттащить меня от него.

Напрягая желваки, муж смотрит на нее тяжелым взглядом. От этого взгляда мое сердце укатывается куда-то в пятки.

Раньше считала, что мужчины смотрят так на того, кого хотят ударить. И никогда бы не подумала, что мой собственный муж способен на подобный страшный взгляд.

Но Вале все побоку.

Она берет меня за руку.

— И Маша никого не била! — бросает она брезгливо, кривясь в сторону моего мужа, — это была я. И сделала это с большим удовольствием! Ты бы слышал, что эта тварь тут вещала! Хотя… может ты сам ей приказал сделать за тебя всю грязную работу. А сейчас изображаешь из себя примерного семьянина…

Игнат шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы.

— Пошла вон отсюда, — рычит, — одна! Маша остается.

Валя не пугается. Только бледнеет немного.

— Сотрудниками своими командовать будешь, понял? — отвечает ему дерзко, хотя голос все-таки предательски дрожит.

— Пошла вон, — не унимается Игнат, и та гулко сглатывает, не выдерживая его взгляда.

Я крепче сжимаю руку сестры.

— Иди, Валь, я разберусь, хорошо?

— Я тебя одну не оставлю, — решительно заявляет она.

Муж закатывает глаза.

— Валя… — вздыхает тяжело, — я прекрасно понимаю, ты хочешь поддержать сестру. Но сейчас она в твоей поддержке не нуждается.

— Я сама решу! — огрызается та и настырно тянет меня на выход.

Тугой комок острой пульсирующей боли, который сконцентрировался в груди, расползается по всему телу.

Судорожно выдыхаю, цепляясь за стену.

— Хватит… — шепчу слабым голосом, — хватит уже…