Сказка для волка - Евгения Барбуца

Слезы всегда помогали успокоиться, так что своим истерикам я предавалась с радостью, ибо после них в голову приходили гениальные идеи. Вот и сейчас, почувствовав облегчение и легкую апатию, я поднялась на ноги, а ведь не прошло и получаса. Истерики действительно кончались довольно быстро, и чем бурнее они протекали, тем короче были. Голова чуть кружилась, но я стоически проигнорировала данный факт.

Взглянула на небо. Ага. Закон подлости все же работает — ни черта не видно. Впрочем, я не сдаюсь и продолжаю пристально всматриваться. Полнолуние там, не полнолуние, а Полярную звезду увидеть можно всегда. Значит, север справа. Деревня на юге, следовательно, мне налево. Отлично. Разворачиваюсь и приглушенно матерюсь от боли. Не буду озвучивать все то, чего когда-то набралась от дяди и его друзей, так как тихой интеллигентной девушке подобного знать не положено. В общем, передвигаться ночью босиком по глухому лесу еще то удовольствие, скажу я вам.

Тут во мне взыграло раздражение на саму себя. Нет бы обуться, прежде чем отправиться лунатить! В следующий раз лягу спать в кроссовках. Сейчас же мне только и остается, что идти и материться, материться и идти. Как любил говорить мой дядя, мыши плакали, но жрали кактус. Больно-то как. Раз сто пообещала себе купить наручники и каждую ночь приковывать себя к кровати, еще одной подобной ночки я просто не переживу.

Естественно, скорость моего передвижения была минимальной. И это притом, что я даже не знаю, сколько сейчас времени, ибо не имела привычки носить часы на руке. Надеюсь, к утру доберусь. Ох, и влетит же мне от бабы Клавы. Что печалит, так тот факт, что лес был мне не знаком. То ли из-за темноты, то ли действительно далеко забрела в беспамятстве. Я ведь с детства окрестности хорошо знаю, лично облазила, а сейчас не признаю, и все тут.

Ситуация удручала. Ночь. Хорошо хоть не кромешная, иначе сломала бы я себе шею, несмотря на хорошее зрение. И плевать на то, что полная луна мешает ориентироваться по звездам. Переживу. Но было еще два минуса, которые не просто печалили, они убивали во мне всю надежду на лучшее. Первое — это мои босые ноги, в последнее время я только и делала, что поскуливала от боли из-за впившейся в ступню очередной занозы и иголки. А второе — мое скудное одеяние. Вопреки ночному холоду приходилось идти, все чаще и чаще мечтая о фуфайке и валенках. Я держалась исключительно на адреналине, и, словно в насмешку, вокруг бурлила ночная жизнь. То треснет что-то вдалеке, то птица голос подаст. Ночной лес, скажу я вам, еще тот аттракцион ужасов.

Черт, как же мне страшно и больно. И очень хочется в свою кроватку.

Долго ли, коротко ли продолжались мои страдания в виде насилия над собственным телом, но в один далеко не прекрасный момент я осознала, что близится приступ. Тело перестало мне подчиняться, оно просто замерло. Так я и застыла в позе буквы зю, в процессе преодоления очередного буерака в виде особо буйного кустарника. И как всегда в подобный момент мои шесть чувств заработали с бешеной силой. Уши вдруг начали улавливать странные шорохи вокруг. Глаза заметили непривычные тени, мелькающие неподалеку. И это в темноте-то! По коже бродили мурашки. Нос ничего не чуял. Бывает так, живешь себе, живешь, занимаешься обычными делами, а потом вдруг замираешь и понимаешь, что продолжать так больше нельзя. Хуже того — нужно бежать.

Вот и мой инстинкт вопил о необходимости спасаться. Но тело по-прежнему не двигалось, и бесконтрольный ужас овладевал сознанием.

Не сразу до меня дошла причина собственного страха. Тишина. Полнейшая. Ни ночных птиц, ни привычных лесных шорохов, только те, что были вокруг. Неестественные. Словно зверь крадется. Но обычная жертва не способна уловить звуки приближения хищника. И уже не важно, что мои босые ступни изрезаны и исколоты, даже холод перестал беспокоить. Лес молчит, когда хищник рядом, — эту истину знали все деревенские, ею поделились и со мной. И еле слышное дыхание за спиной. Свет луны заливает глаза. Белый, невероятно белый свет отдает металлическим вкусом на языке.

Тело начинает двигаться, само, без команды пораженного мозга. Вперед, только вперед.

В мозгу билась одна мысль — бежать. Так быстро я не бегала даже в свои лучшие годы. Я ломилась через лес, не замечая, как начала скулить и повизгивать в голос. На что мне ответил довольно близкий вой. Волки. Они поняли, что я знаю о них. А я поняла, что меня сейчас будут есть. Долунатилась, убогая. Где ж от серых спрячешься? Волки перестали скрываться, они загоняли меня, как свою добычу. Почему «как»? Я и есть добыча.

Добыча, у которой стук сердца в ушах заглушает остальные звуки. Воздух уже не казался таким холодным, скорее наоборот, он обжигал, врываясь в легкие и разрывая их на части. В боку кололо, в ушах шумело, ноги нестерпимо жгло. И все же я прекрасно видела стаю. И мне было страшно, страшно настолько, что иногда я забывала дышать. Они загнали меня. Нет, не так. Чтобы загнать, нужно бежать на равных, они же просто окружили меня, поймали в ловушку неуклюжий ужин. Посреди небольшой поляны стояла я и пять волков.

Они чувствуют мой страх, не просто видят, они его чуют, как запах. Ноги дрожат, грудь ходит ходуном, исцарапанное ветками лицо кровоточит, а волки лишь скалятся и рычат. И самое отвратительное чувство жгло мне душу. Ожидание. Ожидание броска одного из них. Они знают, что я не противник, поэтому позволяют себе роскошь игры. Совсем оборзели. Я сделала шаг назад.

Треск. Сердце екнуло, а я полетела вниз, нелепо раскинув руки. Последнее, что я увидела, была белая луна и напряженный взгляд волков. Желтый, горящий и недоумевающе удивленный.

Не сказала бы, что летела долго, но эти мгновения были длиною в мою жизнь, с рождения и до нынешнего момента. Падала я спиной, жесткий удар выбил воздух из легких, а в глазах потемнело. Ненадолго.

Вскоре зрение вернулось, в отличие от воздуха. Я по-прежнему безуспешно пыталась сделать хотя бы маленький вдох, с широко открытым ртом и выпученными от усердия глазами. Накатывающая из-за нехватки воздуха паника никак не способствовала процессу поступления кислорода. С большим трудом, но мне таки удалось вдохнуть. О это сладкое чувство, о этот прекрасный запах сырой земли. Я дышу!

Но долго разлеживаться на холодной земле не стала, быстренько ощупав себя, убедилась в отсутствии внешних повреждений. Я ударилась головой — это плохо, потому как она у меня и так в плачевном состоянии, но переломов нет — это хорошо. Кряхтя и постанывая, медленно перевернулась на бок, после чего встала на четвереньки. Изрядно пострадавшие конечности противились любому действию с моей стороны, но сила воли победила. А вокруг кромешная темнота, лишь над моей головой сквозь кроны могучих деревьев светила луна.

— Мамочки, Божечка, вернусь домой, обязательно лягу в больницу. Элитную, швейцарскую, пусть и будут там мягкие стены, но лишь бы не было волкоооооов, — простонала я, поднимаясь на ноги.

Невероятное обещание с моей стороны, поскольку любое медицинское учреждение рождало во мне неконтролируемое чувство паники и отвращения.

Меня ощутимо шатало, колени не просто дрожали, они ходуном ходили. Невольно вскинув руки, я уперлась в стену. Земляной колодец? Нет, волчья яма. Она была замаскирована, свидетельство этого валяется вокруг меня в беспорядке. Я даже побледнеть нормально не смогла, потому как и так за эту ночь натерпелась с лихвой. А ведь обычно на дне таких ям находятся либо колья, либо еще какая охотничья бяка. Подняла валяющуюся у моих ног палку и принялась тыкать в пол вокруг себя. Вроде ничего, кроме маскировочного мусора, натыкать не удалось.

Неширокая, но достаточно глубокая яма была бы идеальной ловушкой для дикого животного. Судя по запаху прелой листвы — яма довольно старая. Как часто охотник, сделавший ее, проверяет свои угодья? Как скоро меня найдут? Неделя? Две?

Обессиленно рухнув на кучу мусора, я обхватила голову трясущимися руками и взвыла. Выть долго у меня не получилось, вскоре горло охрипло, захотелось пить, есть и в туалет. А волки сидели вокруг ямы и смотрели на меня разочарованными глазами. Н-да… так мы и играли в гляделки.

Они не прыгнут. Но и я вылезти не смогу, и не из-за них, а потому что слишком высоко, а зацепиться не за что.

Вскоре мне надоело молча наблюдать темные силуэты лесных хозяев на фоне светлого пятна поверхности, и я начала истерично напевать веселую песенку о расчлененной барышне. И грустной судьбе ее конечностей. Я безбожно фальшивила, но собственный голос успокаивал. В голову пришла гениальная идея: а почему бы не покидаться в злых волков палками? На втором куплете я явно распелась, посему, на мой взгляд, он удался больше, нежели первый.

— Боже, дай сил дожить до утра, — вырвалось у меня в процессе пения, ибо волки начали рычать. Наверняка им не понравились вылетающие из ямы предметы. Хоть и были они не тяжелыми и трухлявыми до безобразия, но раздражали ощутимо.