Сказка для волка - Евгения Барбуца

— Похороны я оплатил, — ссутулился дядя Боря. — Открыл на имя его матери счет, но ты же их знаешь.

Да, я знала. Семья Сергея считала его бандитом потому, что он работал на моего дядю. Глупые люди, они думали, что у простых телохранителей таких зарплат не бывает. Не понимали его мать и сестра, что дядя предпочитал перестраховываться с людьми, которых допускал близко к себе, через деньги.

— Дядя Боря, ты сделал все, что мог, — улыбаюсь ласково родному человеку.

— А меня не это беспокоит, — строго возвестил он. — Твоя очередь рассказывать.

— Со мной не произошло ничего страшного, — скривилась я. — Прости, не могу больше, давай поговорим позже? Что-то мне нехорошо.

Благо шаталась я вполне натурально, ибо боль в ногах зашкаливала. Выдержав пристальный дядин взгляд, в котором читалась явная тревога, сумела даже улыбнуться, увидев, как разглаживаются морщинки между бровей родного человека. Я видела, каких усилий ему стоило обуздать свое беспокойство и жажду деятельности.

— Иди, Руся. Поспи. — Он привычным жестом взъерошил мои волосы. — Ты уверена, что тебе не нужен врач?

Вопрос не был для меня неожиданностью, так уж у нас повелось, что мое здоровье было темой болезненной.

— Все в порядке, — улыбаюсь я. — Это всего лишь синяки, они не смертельны. Ты уже нашел кого-нибудь на место Сергея?

— Пока нет.

Дядя всегда трудно сходился с людьми. Пожалуй, Сергей единственный, кого мой родственник был способен терпеть достаточно долго. Оно и понятно, на редкость флегматичный парень… был.

Несмотря на то что мы практически не общались, меня потрясла новость о его смерти. Но усталость взяла свое.

Я обняла дядю Борю, после чего с чистой совестью отправилась к себе в комнату, размышляя о странностях жизни.

Дом, милый дом. Милая сердцу кровать, родной компьютер, а главное — любимые сигареты. Открыв окно своей комнаты, я вытащила из пачки сигарету и, щелкнув зажигалкой, закурила. Сделав глубокий вдох, блаженно улыбнулась, терпкий запах дыма расплылся по комнате. Выдох. Привычная горечь на языке и лениво текущие мысли, а самое главное, никаких волков и странных мужчин. Докурив, я отправилась в душ, находившийся недалеко от моей комнаты. После чего с чистой совестью и прочими частями тела я завалилась в свою кровать.

Жаль Сергея, хороший был парень, спокойный, неразговорчивый и к моим странностям относился с философским пофигизмом. Честно говоря, он меня вообще не замечал. И дядя тот еще молодец, мог бы сообщить, что у него проблемы.

Странно, очень странно. Молодой, сильный, а главное, тренированный парень не смог отбиться от стаи собак, которые скрылись, не оставив никаких следов. А может, и не странно, кто их знает, этих животных. Но я бы не пожелала подобной смерти даже врагу. Невольно поежившись, вспомнила, что и сама чудом подобной смерти избежала. Кому-то везет, кому-то нет.

Под такие мысли я и заснула.

Снился мне откровенный бред. Воющие на луну деревенские мужики и баба Клава, вновь и вновь повторяющая одну и ту же фразу. «Мужикам нужно только одно — кормить скотину надо!» — трясла она указательным пальцем перед моим носом.

Тем радостнее было мое пробуждение, причиной которого оказался телефонный звонок. Мобильный телефон я обычно держу в беззвучном режиме, но сейчас, зная свою любовь к продолжительному и крепкому сну, решила отказаться от давней привычки.

На дисплее отобразился незнакомый номер. Мой затуманенный со сна взгляд переместился на окно. Спала я долго, ибо за стеклом серели сумерки, а на настольных электронных часах, когда-то подаренных мне дядей, высвечивалась цифра пять. Спала я о-очень долго.

— Да, — хрипло ответила я. В голосе моем недовольство не просто сквозило, оно буквально фонтаном извергалось. В конце концов — пять утра! — нормальные люди в это время спят.

— Здравствуй, Руслана, — услышала я.

— Кто это? — Голос не дрогнул. Один Бог знает, чего мне это стоило.

Вопрос был уместным и неуместным одновременно. Я догадывалась, но нестерпимо хотелось услышать ответ от него. А вдруг я ошиблась? На планете шесть миллиардов человек, из них чуть больше половины мужчин, наверняка нашлись бы люди с похожим тембром голоса. А эта язвительная насмешка могла мне просто показаться.

— Это Саша.

Я буквально воочию увидела его ухмылку, язвительную, кривую, полную сарказма. Он знает — я его узнала. Как только я услышала это его «здравствуй, Руслана», у меня перехватило дыхание. Говорят, что телефон искажает звук, голоса звучат чуть иначе. Не знаю, может, и так, но даже связь на расстоянии не смогла исказить то, что впиталось в мою кровь и врезалось в память. Голос моего странного спасителя забыть невозможно, как и глаза. Я многое отдала бы за подобную возможность, с радостью выкинула бы из памяти и его самого, желательно вместе с той ночью.

— Супер, — чувствуя, что пауза затянулась, выдала я.

— Я соскучился. Ты знала? — Как-то отчаянно это прозвучало.

— Что? — ошарашенно осведомилась я.

— Руслана, не беги. Не надо.

Он сбросил вызов. Сказал все, что хотел, и просто отключился.

В комнате повисла непроницаемая тишина. С минуту я тупо пялилась в противоположную стену, потом осознание накрыло с головой. Сигареты я все-таки нашла. Дрожащими пальцами умудрилась справиться с зажигалкой, пара глубоких затяжек, и вот я уже взяла себя в руки.

Больше я спать не ложилась, в голове крутилась уйма вопросов. Что это было? Как он узнал мой номер, ведь прошло лишь чуть больше суток? Зачем позвонил? Что означают его слова? Ничего не понимаю.

Мне не было страшно, да, волнительно, да, жутковато, но не страшно. Страшно мне было в яме, а сейчас меня обуревали другие чувства. Непонимание, легкая паника, любопытство, напряжение и, наконец, нервное возбуждение. Раздражение по причине раннего пробуждения потерялось среди всей этой гаммы чувств.

Оставшееся время я промучилась над жизненной дилеммой. Что там Гамлет с его «быть или не быть». Говорить или не говорить дяде Боре о странном индивиде — вот в чем вопрос.

Тут мне вспомнилось, что в перспективе у меня долгий разбор полетов по поводу моего внешнего вида. Если я еще и про Александра в подробностях распишу, то век воли не видать. Однозначно, дядя про моего ненормального спасителя не услышит.

Однако в моей жизни события происходят по принципу, кабы знал, где с коня упаду, соломку б подстелил. Заодно и поели бы.

Часов в семь я все же выбралась из своей комнаты. Ноги болели, но голод придал моральных сил. Переминаясь с одной искалеченной ступни на другую, я умудрилась приготовить сносный завтрак, аппетитные запахи которого привели дорогого родственника на кухню.

— Доброе утро, дядь Боря, — улыбаюсь как можно радостнее. — Сейчас накрою.

— Ты зачем встала? — ужаснулся он. — Ты же знаешь, Анна Михайловна приходит в десять.

Анна Михайловна — наша домработница и кухарка в одном лице во время моего отсутствия дома. Женщина она довольно приятная и тайно влюбленная в дядю, о чем тот, по-моему, даже не догадывается.

— Дядя Боря, прекрати, я не умирающая лебедь, — возмутилась я, накрывая на стол.

В нашей маленькой семье имелась традиция трапезничать на кухне, а не в столовой комнате, поскольку дядя был из той породы людей, что воспитывалась в стране, где вся жизнь проходила вот на таких вот кухнях. Став богатым, уважаемым человеком, своим привычкам он изменять не собирался.

Наконец мы расселись за маленьким уютным столиком в центре и принялись за еду. Ели мы в гробовой тишине, потому как дядя считал, что разговоры во время трапезы излишни. Мол, болтовня за столом портит аппетит. Как будто сегодняшнее напряженное молчание способствует моему насыщению! У меня ведь кусок в горло не лезет, но я упорно сижу давлюсь.

— Ну а теперь можно поговорить, — отложил вилку глава семьи.

А вот и еще одна его привычка. Если я не успела поесть до того, как он откладывает столовый прибор, то это мои проблемы. Вот и позавтракала, мило улыбаясь, следую дядиному примеру, молча глядя на родственника самыми честными в мире глазами.

— Понятно. В несознанку уходим, значит? — грозно нахмурился он.

— Я все скажу! — испуганно пролепетала я. — Но ты должен помнить, что чистосердечное признание является смягчающим обстоятельством и уменьшает размеры наказания.

— Тьфу, тоже мне юридически подкованное поколение, — ворчит дядя Боря. — Говори уже.

— Легла спать, проснулась в лесу. А там волки. Я побежала, упала в яму. Потом помню плохо. Очнулась у бабы Клавы. Чуть оклемалась, и домой, — отрапортовала я.

Дядя Боря не любил, когда рассказчик затягивает свое повествование. Доклад должен быть кратким и по факту, другого варианта дядя не приемлет.

— Как у тебя все просто, — задумчиво сказал он. — Ни тебе подробностей, ни имен спасителей. Руслана, кого я благодарить должен за твое благополучное водворение в родные стены?