Степень покорности - Фридрих Незнанский

В этом чужом и запретном для нее мире есть что-то важное, чего она никогда не сможет узнать. Но оно существует! То, ради чего он тратит столько денег на одежду… На поездки… Это страшное, чужое, темное разрушило их любовь, пожирает их семью…

Теперь она была уверена, что семья находится в смертельной опасности. Знает ли он сам об этом?

По глазам супруги Игорь понял, что совершил чудовищную, непростительную оплошность. Ну, теперь уже не поправишь, он отвернулся. Щелкнул замками чемодана.

– Может, мне сейчас уехать?! Я могу переночевать у Дударова…

– Я тебя никому не отдам! – Эльза встала и уверенно, властно положила руку ему на плечо. – Мне кажется, что мы сможем… Вдвоем…

– Вдвоем? – засмеялся Игорь, вскочил, подхватил ее на руки и закружился по комнате. – Мы всегда сможем!

– Уронишь! – заверещала Эльза.

– Как прикажешь! Роняю! – объявил муж и повалился спиной на диван.

В этот раз все окончилось игривыми шутками, поцелуями… Жизнь вернулась в свое привычное, спокойное и размеренное русло. Но как оказалось, не надолго.

Однажды вечером, вернувшись из университета, Эльза вышла из лифта с сумками, полными продуктов, и с ужасом увидела, что на лестничной площадке полно деловито снующих милиционеров…

Дверь ее квартиры оказалась открытой… Туда-сюда ходили посторонние люди, распоряжались в ее доме как хозяева, кого-то звали, куда-то звонили.

Ей в глаза бросилась огромная лужа бурого цвета, обрисованный мелом силуэт человека…

«Как в кино», – подумала она.

– Гражданка, проходите скорее. – Какой-то румяный сержант грубо загородил ей дорогу домой. – Вам здесь нечего делать.

– Как это – нечего? – возмутилась Эльза. – Это же моя квартира! Что произошло?

– Хозяйка пришла! – крикнул сержант в глубь квартиры, бесцеремонно ухватив Элю за рукав.

– Проводи на кухню! – донеслось из комнаты.

– Ладно, – великодушно разрешил сержант, – проходите на кухню.

Эльза боязливо двинулась на кухню.

Сержант споткнулся у нее за спиной:

– Нечего тут рассматривать, проходите быстрее!

– Молчать! – неожиданно зло шикнула на него Эльза. – Тут я командую!

– Проходите, – жалобно попросил сержант. – Вам сейчас все объяснят.

Дверцы шкафов и стены в прихожей и в коридоре были сильно испачканы растекающимися красными пятнами, там и сям на полу поблескивали багровые слизистые сгустки, будто в тепле таяли и разжижались кровавые медузы…

А на кухне – все чисто.

– Что вы тут делаете? – Эльза обернулась к нахальному сержанту, но вместо него перед ней оказался лысый широкоплечий здоровяк. – Что за шутки?

– Нам не до шуток. – Лысый сел за стол и жестом пригласил хозяйку. – Присаживайтесь! Мы вам звонили на работу, но не успели разыскать. Ввиду особой важности… и сложности… пришлось начать осмотр до вашего прихода. Но… Не беспокойтесь. Дверь не повреждена – замок удалось открыть. С дверью все в порядке.

– А с чем не в порядке? – Ослабевшие ноги подкосились, и Эльза опустилась на стул. – Трубу прорвало? Мы опять затопили соседей?

– Если бы так, – мечтательно вздохнул лысый. – Мы по таким пустякам не приезжаем.

– Да кто же вы?

– Следователь. – Лысый, как фокусник, молниеносно показал какую-то красную коленкоровую книжечку, спрятал ее, потер пустые ладони. – Приходится сообщить вам ужасную вещь… Ваш муж…

– Он жив?

– Успокойтесь, жив.

Эльза глубоко вдохнула, задержала дыхание и выдохнула:

– Тогда в чем дело? Где Игорь?

– Ваш муж… Вы его позже увидите. Мы его вынуждены арестовать.

– По какому праву?..

– По уголовному.

– Что?

– Успокойтесь. Мы хотим во всем разобраться. Именно этим и занимаемся. Это и есть наша профессия – расследовать, что и как получилось. Но у нас слишком мало фактов, способных правильно осветить происшедшее.

– А я-то чем могу вам помочь?

– Вы обязаны нам помочь! – Лысый встал и, самовольно достав чашку из посудной сушилки, налил кипяченой воды из чайника. – Выпейте воды, – он подал чашку Эле. – Может быть, вам дать успокоительную таблетку?

– Я математик, – Эльза отхлебнула из чашки и не поставила ее на стол, а вернула следователю, – поэтому могу, как мне кажется, логически рассуждать. Что тут случилось?

– Мы не знаем. По вызову соседей приехали. Ваши соседи из… правой, кажется, квартиры позвонили и сказали, что из-за двери слышались истошные крики, а потом все замолкло и на их звонки никто не отвечал. Мы вскрыли дверь. Увидели кровь. Труп… Ваш муж, его опознали соседи, который отказался что-либо объяснять.

Эльза затаила дыхание.

– Как вы понимаете, он подозревается в совершении умышленного убийства. Будет содержаться в изоляторе временного содержания. Мы сразу же назначим и проведем судебно-психиатрическую экспертизу.

– А свидания?

– Я выпишу вам разрешение. Хотя и не положено во время следствия.

– Кто там? – Эльза глазами показала на комнату.

– Эльза Рафаэловна, – печально вздохнул следователь и ладонью погладил себя по лысине, – вот это-то и нужно нам выяснить. У вашего мужа все в норме по сексуальной части?

– В норме? – переспросила Эльза, мучительно вспоминая подробности супружеской жизни. – Я не знаю, не специалист, но для меня… все в норме.

– Конечно, вам трудно судить. – Следователь снова сел за стол и посмотрел Эле в глаза. – Вы, случайно, не замечали за вашим супругом каких-либо странностей?

Эльза отрицательно покачала головой.

– Может, он дружил с какими-то необычными людьми? К вам приходили в гости его приятели? Как они одевались?

– Не приходили…

– Вы никогда на улице не встречались с его прежними товарищами? С которыми он дружил до женитьбы. Ну, школьные товарищи, однокурсники?

– Много раз.

– Вы никогда не видели странностей в их поведении?.. Ну, как бы это сказать?.. Накрашенные глаза, слишком яркие губы. Или специфические фасоны одежды…

– Что вы имеете в виду? – обиделась за мужа Эльза.

– Сексуальную ориентацию вашего супруга, – прямо сказал следователь, которому, видимо, надоело объясняться намеками. – Вы, конечно, могли ничего и не знать. Но какие-то знаки должны были бы заметить.

– Нет… Ничего такого не было. А что сам Игорь по этому поводу говорит?

– В том-то все и дело, он молчит. Он в шоке!

Эльза, секунду подумав, решила не спешить, не сообщать следователю все с первого раза, раз уж сам Игорь не посчитал нужным говорить.

– Чем я могу помочь? – участливо спросила Эльза, поднимаясь из-за стола.

– Вы могли бы опознать убитого?

Эльза пожала плечами.

– Бурцев! – крикнул следователь в глубину квартиры. – Ты закончил осмотр трупа?

– Закончил.

– Я веду хозяйку на опознание!

– Ведите! – весело отозвался Бурцев.

Переступая через лужи свернувшейся крови, Эльза прошла в комнату.

Там на ковре, широко раскинув руки, лежал труп мужчины средних лет. Рубашка на нем была разорвана, тело изрезано… Словно бритвой.

Кровью залито все кругом. И мебель, и книги, и диван.

– Вы можете опознать личность потерпевшего? – спросил следователь.

– От-терпевшего, – пошутил эксперт, на корточках собирая свои инструменты в чемоданчик.

– Могу, – очнулась Эльза.

– Ну, – поторопил ее следователь.

– Это Дударов! Единственный друг моего мужа.

…Следователь и оперативники ушли около полуночи. Ушли, оставив после себя какие-то мятые бланки, использованные полиэтиленовые пакетики и чужой густой запах кожи и оружейной смазки. И все. Игоря увезли раньше.

Когда за ними захлопнулась входная дверь, Эльза отчетливо подумала, что теперь в ее жизни начался новый период. Может быть, не имеющий ничего общего с ее прошлой жизнью. Хотя, конечно, эта новая жизнь некоторым образом зависит от прошлой. Согласно учению о карме, в каждой последующей жизни человек расплачивается за грехи, совершенные им в предыдущей. И, как понимала Эльза некоторые туманные рассуждения своего мужа, целью человеческой жизни как раз является освобождение от влияния кармы.

Эльза некоторое время слонялась по пустой квартире, затем заварила горячего чая, полистала какой-то журнал и внезапно поняла, что должна сделать в первую очередь. Подставив кухонную табуретку, она открыла дверцы антресоли. Там за коробками находился небольшой чемодан. Конечно, Игорь считал, что жена не подозревает о его существовании. Но, разумеется, ошибался.

…Чемодан был очень старый. Эльза очень удивилась, наткнувшись на него. Ей казалось, его давно выбросили. Что-то неприятное отозвалось внутри, словно провели гвоздем по стеклу. Это был чемодан из ее пионерско-лагерного детства, когда каждое лето она отправлялась в «Юность» – на все три смены. С восьми и до четырнадцати лет каждый июнь она набивала этот чемодан своими вещами и книжками, так что он становился неподъемным, но все же упорно не хотела ни с чем из собранного расставаться. Она ненавидела этот чемодан – он стал символом ее ссылок. Теперь он казался Эльзе куда меньше, хотя все равно он был довольно вместительным. Из синей искусственной кожи, поцарапанный, обшарпанный, со следами шариковой ручки, с полуотвалившейся застежкой, с остатками навечно прикрепленной картонки с Эльзиными именем и фамилией на крышке. Теперь чемодан для верности был обмотан широким коричневым скотчем, иначе несомненно бы раскрылся. Эльза вытащила чемодан на свет, тот отозвался забытой, но все-таки очень привычной тяжестью. Как и в детстве, он был неподъемен. Эльза ножницами разрезала скотч, и грязно-синяя крышка откинулась сама собой…