Стая - Лалин Полл

кроме как пыткой их песню назвать нельзя. Полосатик – всего лишь одинокий кит, его песня не могла победить монстров, – но он может стать для всех китов спасательным маяком, если только они услышат его.

Он снова и снова вкладывал все силы в свою песню, но ни один соплеменник не подал виду, что услышал его, и тогда он погрузился в угрюмую медитацию, поклявшись совершенствовать свою песню до бесконечности.

Прошли годы, но он сохранил веру. Он стал Певцом. Такова была плата за одиночество.

5

Афалины, мегастая

В двух днях плавания от места обитания маленького племени Лонги, на дальнем восточном конце архипелага обосновалась мегастая афалинов. Их было больше пятисот. И нет бы им дремать спокойно, как обычно после большой охоты, но что-то прервало их сон. Тревога взбудоражила и без того не самое спокойное стойбище, тревога выгоняла дельфинов из спальных бухточек, она грозила перерасти в панику под беспорядочные споры о природе грохочущих звуков. Да, небо потемнело, но гроза не собиралась. Может быть, это такой сигнал, извещающий о том, что пробудились океанские демоны и вот-вот начнут действовать? А если так, то не пора ли отправиться поохотиться на сарпу[7], чтобы потом, когда придет боль, она не так мучила? Или все-таки буря?

Конечно, надо подождать приказа владыки Ку… а вдруг…

Никто не осмелился закончить мысль. В Первом гареме Первая жена великого владыки Ку, величественная и красивая Деви, всегда была в курсе всех слухов. Это составляло основу ее власти. А слухи были такие: что если повелитель ошибается? Что если он уже слишком стар? Что если он болен?

«Что если…»?! Деви крутанулась в гневе, а ее компаньонки сжались и приняли позу покорности. От них не укрылось настроение матроны. Она почуяла предательство? И на кого падет ее подозрение? Кому охота оказаться выброшенным из гарема на самую окраину родных вод? Все молчали.

Деви развернулась, пытаясь разобраться в какофонии звуков, издаваемых стаей. Она слышала многочисленные шлепки по воде, слышала гневное гудение. Это означало, что напряжение растет. В стае часто спорили, особенно когда сарпа уже переварилась и желудок начинал подавать неприятные сигналы. Другие жены глухо роптали: у Деви есть привилегии, и почему бы ими не воспользоваться и не отвести их в загон, где роилась сарпа.

Что там надвигается – буря или демоны, – им все равно; они давно пристрастились к сарпе как к наркотику, тем более что сарпа не мешала серьезной охоте и сексуальным утехам. Деви отключила слух от знакомого бормотания, этот навык она давно освоила. Так легче было подслушивать, а теперь так легче было сосредоточиться на попытках услышать океанских демонов. Они последовали за афалинами в новые воды, а сейчас дрались друг с другом где-то в глубине. Так уже бывало раньше: океан вдруг взрывался яростным ревом, способным оглушить даже сильного самца, если тому не повезет попасть под мощный гидроакустический удар. Отвратительные отголоски демонических сражений вызывали кошмары, галлюцинации, а иногда приводили к тому, что детеныши до срока покидали животы матерей. Единственное, что могло помочь, это найти скалистое убежище и съесть сарпу.

Сарпа была маленькой серебристой рыбкой со странными зеркальными глазами и крошечными желтыми пятнышками на боках. Первоначальные обитатели этих вод, изнеженные и суеверные Лонги, почему-то считали мелководные косяки грязной рыбой. Но когда Лонги ушли, а демоны начали визжать и реветь все чаще, одной из жен гарема по имени Яру пришла в голову идея поесть сарпу исключительно для очищения желудка. Яру надеялась, что рвота облегчит головную боль, но вместо этого непривычная рыба ввергла ее в транс. Зато после сарпы она намного спокойнее выдерживала крики демонов, и Дэви заявила, что признает открытие полезным. После этого все набросились на сарпу.

Эффект первого приема уже не возвращался, но анестезирующие свойства не пропали. Владыка Ку приказал считать всю эту рыбу собственностью Первого клана. Он же ввел строгое нормирование. Сарпу загнали в узкую бухту, заросшую водорослями, туда, где Яру впервые наткнулась на них. В обмен на это открытие, полезное для стаи, владыка Ку закрывал глаза на частые отлучки Деви за сарпой, хотя его главный помощник, владыка Сплит, этого не одобрял. А больше никто не смел войти в сарповую бухту. Дисциплина у афалин была поставлена строго. Нарушение распоряжений начальства влекло за собой тяжкие последствия вплоть до смерти.

Внимательно вслушиваясь в шумы океана, Деви сделала выводы. Это никакие не демоны, а просто сильный шторм. Стае надлежит выйти в океан, пока еще есть время выбраться из бухты, иначе волны в тесном пространстве могут побить многих. Она очень хотела, чтобы владыка Ку отдал соответствующий приказ, но не знала, где его искать.

Тем временем паника нарастала. Еще немного, и стаю будет уже невозможно контролировать. Приказа от самки они не примут. А эти клуши, товарки по гарему, все еще бурчат о сарпе! Деви огрела хвостом ближайшую соседку и отправилась наводить порядок в других гаремах.

Вернувшись в Первый гарем, она услышала, как ее старший сын Чит опять затянул свою громкую немелодичную песню. Понятно, что так он пытался успокоить себя, а завидев мать, взвизгнул от восторга и бросился к ней, чтобы пососать молоко, – с некоторых пор Деви терпеть этого не могла. Подруги стали щекотать его, чтобы насмешить и отвлечь, а Деви приметила, кто из них оказался проворнее. И снова Яру, самая младшая из жен, продолжала кормить дочь грудью, вместо того чтобы помочь Первой жене. Ладно. У нее хотя бы не было сына, в котором очень нуждался владыка Ку. Не считать же серьезным наследником добродушного простака Чита, державшегося в стороне от сражений и едва освоившего охотничьи навыки.

Если бы не мать, он давно бы умер от издевательств сверстников. Только благодаря тому, что Деви имела власть над другими женами, владыка Ку позволил своему непутевому сыну позорно скрываться в Первом гареме. Однако и это вызывало досаду Сплита, ближайшего помощника владыки Ку в Первом клане и отца неотесанного юноши, слишком непоседливого, чтобы освоить воинское искусство.

Сам Сплит был знатным воином, не уступавшим владыке Ку, но в стае его больше боялись, нежели любили. Имя свое он получил из-за глубокой раны[8] возле грудного плавника, полученной в сражении с большой белой акулой на Переходе. Эта злобная тварь едва не оторвала спинной плавник самому владыке Ку. Со временем плавник зажил, только криво; по нему владыку Ку узнавали издали и заодно вспоминали о его необычайных способностях.

Деви опасалась Сплита