Когда Пора Отступиться - Блейк Пирс

Если и было в семье Пеннингтонов что-то неправильное, она этого не замечала.

Как ни странно, от этого Райли стало заметно некомфортно.

Она считала себя внимательным знатоком человеческой природы. Если Лоис действительно совершила самоубийство, вероятней всего, в её семье были какие-то проблемы. Но в ней не было видно ничего странного – ничего, кроме обычного горя.

Священнику удалось закончить речь, ни разу не коснувшись темы предполагаемой причины кончины Лоис.

Затем последовал ряд коротких, полных слёз надгробных слов друзей и родственников. Они говорили о горе и о счастливых временах, иногда рассказывали смешные истории, которые вызывали грустные смешки со стороны прихожан.

«Но ничего о самоубийстве», – думала про себя Райли.

Что-то ей казалось странным.

Разве никто из тех, кто был близок Лоис, не хочет признать, что в её последние дни закралась безнадёжность: борьба с депрессией, битва с внутренними демонами, безответный плач о помощи? Неужели никто не считает её трагическую смерть уроком для других, кому нужно помочь и кого нужно поддержать, чтобы они не пытались отнять собственную жизнь?

Но никто не говорил ничего в таком духе.

Никто не хотел говорить об этом.

Казалось, что всем стыдно, или они озадачены, или и то, и другое.

Может быть, они даже не вполне в это верят.

Надгробные слова закончились, и подошло время прощания с телом. Райли не поднялась с места. Она была уверена, что мастер похоронных дел сделал качественную работу. Как бы ни выглядела сейчас бедняжка Лоис, она точно не была похожа на саму себя, найденную повешенной в гараже. Из собственного тяжёлого опыта Райли знала, как выглядят погибшие от удушья.

Наконец, священник произнёс прощальное благословение и гроб вынесли. Семья вместе вышла, и все присутствующие тоже стали расходиться.

Когда Райли вышла на улицу, она увидела, что Тиффани и Эприл со слезами обнимают друг друга. Затем Тиффани заметила Райли и подбежала к ней.

– Разве нет ничего, что вы могли бы сделать? – сдавленным голосом спросила девочка.

Потрясённая Райли проговорила:

– Нет, мне очень жаль.

Прежде, чем Тиффани успела сказать что-то ещё, её окликнул отец. Семья Тиффани садилась в чёрный лимузин. Тиффани присоединилась к ним и машина уехала.

Райли повернулась к Эприл, которая отказывалась смотреть на неё.

– Я поеду на автобусе, – сказала Эприл.

Эприл ушла, и Райли даже не пыталась её остановить. Чувствуя себя ужасно, она пошла к своей машине, стоящей на парковке у церкви.

В тот день ужин едва ли можно было назвать весёлым, как это было всего два дня назад. Эприл всё ещё не говорила с Райли, да и с остальными едва ли перекинулась парой слов. Её печаль была заразительна. Райан и Габриэлла тоже сидели мрачные.

Посреди ужина Джилли вдруг заговорила.

– Я сегодня подружилась с одной девочкой в школе. Её зовут Джейн. Она тоже приёмная.

Лицо Эприл посветлело.

– Так это здорово, Джилли! – воскликнула она.

– Да. У нас много общего, есть о чём поговорить.

Райли тоже немного воспряла духом. Было здорово, что Джилли наконец начала заводить друзей. И Райли знала, что Эприл переживает о Джилли.

Девочки немного обсудили Джейн, а затем все снова замолчали, погрузившись в прежнее уныние.

Райли знала, что Джилли хотела сломать мрачное настроение, подбодрить Эприл. Но теперь младшая девочка выглядела обеспокоенной. Райли решила, что её тревожит такое напряжение в её новой семье. Джилли явно боится, что может потерять то, что обрела совсем недавно.

«Надеюсь, что её тревога беспочвенна», – подумала Райли.

После ужина девочки поднялись в свои комнаты, а Габриэлла стала убираться на кухне. Райан налил по стакану виски для себя и для Райли, и они вместе сели в гостиной.

Какое-то время они оба молчали.

– Я пойду поговорю с Эприл, – наконец сказал Райан.

– О чём? – спросила Райли.

– Она была грубой. И она неуважительно к тебе относится. Это не должно сойти ей с рук.

Райли вздохнула.

– Она не была грубой, – сказала она.

– Что ж, а ты как это назовёшь?

Райли задумалась на мгновение.

– Просто ей не всё равно, – сказала она. – Она беспокоится за подругу и чувствует себя беспомощной. Она боится, что с Лоис произошло что-то ужасное. Мы должны радоваться тому, что она думает о других. Это признак взросления.

Они оба снова замолчали.

– Как ты думаешь, что случилось на самом деле? – наконец спросил Райан. – Как думаешь, Лоис покончила с собой или её убили?

Райли устало покачала головой.

– Хотелось бы мне знать, – вздохнула она. – Я привыкла доверять интуиции, своим инстинктам. Но сейчас инстинкты не включаются. Я ничего не чувствую по этому поводу.

Райан погладил её по руке.

– Что бы ни случилось, ты за это не ответственна, – сказал он.

– Ты прав, – сказала Райли.

Райан зевнул.

– Я устал, – сказал он. – Лягу, наверное, сегодня пораньше.

– Я ещё посижу здесь, – сказала Райли. – Пока не хочу спать.

Райан поднялся, а Райли плеснула себе ещё один большой стакан виски. В доме было тихо, и Райли чувствовала себя одинокой и, как ни странно, беспомощной – совсем как Эприл. Но после второго стакана она начала расслабляться и почувствовала сонливость. Она скинула туфли и вытянулась на диване.

Через какое-то время она проснулась от того, что кто-то укрывал её одеялом. Райан, видимо, спустился посмотреть, как она, и убедиться, что ей удобно.

Райли улыбнулась, теперь ощущая себя менее одиноко. Затем она снова уснула.

Когда Эприл бросилась к гаражу Пеннингтонов, у Райли появилось ощущение дежавю.

Как и вчера, Райли крикнула:

– Эприл, не ходи туда!

На этот раз Эприл сорвала полицейскую ленту, прежде чем открыла дверь.

Затем девочка исчезла в гараже.

Райли побежала за ней и вошла внутрь.

Внутри гараж был ещё больше и темней, чем вчера, как огромный заброшенный склад.

Райли нигде не видела Эприл.

– Эприл, где ты? – закричала она.

Голос Эприл отозвался эхом:

– Я здесь, мам.

Райли не понимала, откуда раздаётся голос.

Она медленно повернулась, вглядываясь в кажущуюся бесконечной темноту.

Наконец, включился свет.

Райли застыла в ужасе: прямо перед ней с потолочной балки висела девочка на пару лет старше, чем Эприл.

Она была мертва, но глаза её были открыты и смотрели прямо на Райли.

Вокруг девочки на столе и на полу были разбросаны сотни фотографий в рамках, на которых была изображена девочка и её семья в разные годы.

– Эприл! – закричала Райли.

Ответа не последовало.

Райли проснулась и села на диване, как ужаленная, от ночного кошмара пульс у неё зашкаливал.

Она едва удержалась, чтобы не закричать что есть сил: «Эприл!»

Но она знала, что Эприл спит наверху.

Вся семья спала – кроме неё.

«Почему мне приснился такой сон?» – гадала она.

Ей потребовалось не больше мгновения, чтобы узнать ответ.

Она поняла, что её инстинкты наконец включились.

Теперь она знала, что Эприл была права: в смерти Лоис что-то не так.

И она должна выяснить, что.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда Райли вылезла из машины в Колледже Бярс, у неё по спине пробежал холодок. Причиной тому была не только погода, не отличавшаяся теплом: аура школы была неизъяснимо недружелюбной.

Осматриваясь, она дрожала всем телом.

Студенты ходили по кампусу, плотно укутавшись от холода, торопясь добраться до зданий и едва разговаривая друг с другом. Никто не выглядел довольным.

«Ничего удивительного, что здесь подросткам хочется покончить с собой», – подумала Райли.

Во-первых, место выглядело так, будто принадлежит прошлому веку. Райли показалось, что она перенеслась назад во времени. Старые кирпичные здания были в превосходном состоянии, как и белые колонны: пережитки времени, когда в таких местах обязательно были колонны.

Похожий на парк кампус был впечатляюще огромным, учитывая, что находился он в столице страны. Конечно, это Вашингтон разросся вокруг него за почти два столетия существования колледжа. Маленькая, эксклюзивная школа процветала, подготавливая выпускников, которые после этого добивались успеха в самых престижных университетах страны, а затем занимали влиятельные позиции в бизнесе и политике. В таких школах студенты устанавливали важные связи, которые поддерживали потом всю жизнь.

Естественно, для семьи Райли учёба здесь была слишком дорогой – даже, считала она, с поддержкой стипендии, которую иногда давали блестящим студентам из многообещающих семей. Не то чтобы она вообще хотела бы отправить сюда Эприл. Да, кстати, и Джилли.