Love Forever? - Светлана Лубенец

– Не смей прикасаться ко мне, слышишь? – бросила ему Кашуба, но они оба почувствовали неуверенность в ее голосе.

Лихачев понял, что девушка уже начала выбирать из двух молодых людей того, который лучше. Аня с ужасом смотрела на Шурика и понимала то же самое. Несколько минут назад она была уверена в незыблемости своей любви к Володе Соленко. Сейчас она осознала, что ее спокойствию пришел конец: теперь она будет мучиться сложнейшим выбором. У Лихачева оказались очень красивые глаза и нежные руки. И почему она раньше не замечала его глаз? А если прибавить еще и наличие у него прекрасной дачи, на которую можно будет ездить достаточно часто, то…

Аня помотала головой, отгоняя от себя преступные мысли. Володя сейчас ищет для нее лекарство, а она…

– В общем, все остается по-прежнему! – Аня постаралась сказать это как можно тверже. – И не вздумай ко мне лезть, а то…

– А то что?

– А то я скажу ребятам, что у тебя нет никакого вывиха и что ты всех обманул!

– Но они же будут спрашивать, зачем я это сделал.

– Вот ты и ответишь!

– Хорошо. Я отвечу им то же самое, что сказал тебе!

– Нет! – крикнула Аня, потому что она сразу представила себе при этом лицо Володи.

– Тогда предлагаю закончить пока обсуждение данного вопроса и приступить к обеду, потому что уже пора. – И он показал на часы, которые показывали половину первого.

В полном молчании они принялись готовить обед. Кашуба старалась не смотреть на Шурика, но глаза то и дело возвращались к молодому человеку и отмечали то ладную фигуру, то ровный красивый загар. Она все еще ощущала его прохладный поцелуй на своем обгоревшем плече, и ей хотелось бежать из домика у залива куда глаза глядят. Аня страшилась заглядывать даже на час вперед. Она никак не могла представить, что теперь будет.

Суп из пакета, картошка с тушенкой – не такие уж сложные блюда, чтобы долго с ними возиться. Аня как раз нарезала хлеб, а Шурик поливал салат из помидоров и огурцов подсолнечным маслом, когда вернулись одноклассники.

– Ну и старушенция эта твоя Елизавета Кузьминична! – восхищенно прокричала Шурику Крис, которая первой ворвалась в дом. – Сначала подумали, что у нее снега зимой не выпросишь, а потом всего надавала: и простокваши, и сметаны, и даже у своей внучки в косметичке спрей нашла. Специальный, от солнечных ожогов. Так что выбирай, Анька, что тебе больше нравится! А можешь всем по очереди намазаться!

– Как твои дела, Аня? – участливо спросил Володя, и девушка чуть не расплакалась.

– Что? Так болит? – совсем встревожился он. – Девчонки, намажьте наконец ей плечи! Крис! Хватит трещать!

– Ой-ёй-ёй! Слушаю и повинуюсь! – Камчаткина по-матерински развернула Аню к себе, оглядела ее плечи и спросила: – Ты вроде уже чем-то намазалась?

– Маслом… на всякий случай, – еле ворочая языком, ответила Аня. – Очень уж горела спина.

– Ну… тогда давай теперь кремом из баллончика! Может, полегчает? Там какой-то лекарственный состав. Да еще с витаминами! Потом на этикетке прочтешь.

– А как козы? – спросил Антона Шурик. – Понравились?

– Нормальные козы! – потирая поясницу, ответил Масляков. – Быстрые! Настоящие вольные птицы, а не женщины! – И, чтобы отвлечь Лихачева от малоприятного для него разговора, спросил в свою очередь: – Как нога?

– Терпимо, – ответил Шурик и выставил вперед самим же перебинтованную ногу на всеобщее обозрение. – Видите, Аня не пожалела собственной косынки!

– А что, Федор с Динарой так и не вернулись? – спросил Антон, не заинтересовавшись красотой забинтованной лихачевской ноги.

Шурик отрицательно помотал головой.

– Странно, – заключил Масляков, и все с ним мысленно согласились.

– А знаете, ребята, что я думаю? – Крис обвела друзей блестящими глазами. – Я думаю, что они нам проверку устроили!

– Какую еще проверку? – недовольным голосом спросил Володя.

– Такую! Помните, Федор предлагал нам стать полностью независимыми от взрослых?!

– Ну и?! – подбодрил ее Масляков.

– Ну вот они и исчезли, чтобы посмотреть, сможем ли мы без взрослых, а сами устраивают нам трудности и наблюдают.

– Не хочешь ли ты этим сказать, что они упросили солнце специально сжечь Аньке спину, а Шурику подсунули камешек, чтобы он споткнулся? – рассмеялась Третьякова.

– Может, они пока еще ничего не подсовывали, а решили для начала проверить, справимся ли мы с обедом. – Она повернулась к Кашубе и потянула носом: – Как тут у вас с обедом, Анька? Пахнет неплохо!

– С обедом все в порядке, – мрачно ответила та. – Мойте руки. – Она хотела предложить Шурику подавать ей тарелки, но поняла, что ни за что не сможет теперь даже произнести вслух его имя, которым они нарекли его в третьем классе, чтобы отличать еще от двух Сашек.

Аня вынула из шкафчика стопку одноразовых тарелок, поставила ее возле кастрюли и принялась сама разливать суп и расставлять тарелки на столе.

– Значит, ты, Криска, считаешь, что предстоят какие-то трудности, которые нам непременно устроит лихачевский братан на пару со своей Диной? – спросил Антон, за обе щеки уминая суп из пакета.

– Ну… я просто предположила, – ответила она.

– А что на этот счет думает сам Шурик? – Антон уставился на одноклассника, который очень сосредоточенно ел суп, не поднимая глаз от тарелки.

– Я скажу, что не знаю, что задумал Федор и куда запропастился, – ответил Лихачев и закусил перышком зеленого лука.

– Слушайте, а давайте позвоним ему на мобильник! – предложила Третьякова. – Как мы раньше не догадались? Шурик, надеюсь, у Федора есть мобильник?

– Есть.

– Отлично! У кого при себе телефон?

Поскольку по причине жары ребята были полураздеты, ни у кого телефона не оказалось.

– Ладно, сейчас свой принесу.

Третьякова сорвалась с места и понеслась за мобильником, который должен был лежать на тумбочке у кресла, где она спала.

– Кри-и-ис! – крикнула она из комнаты. – Куда ты сунула мой мобильник, после того как утром выключила?

– Никуда не совала. Где лежал, там и оставила, – ответила Камчаткина, отправляя в рот ложку картошки с тушенкой.

– Но его тут нет!

– Я его не трогала, честное слово! Потом найдешь! Возьми пока мой! Он в маленькой сумочке, которая висит на спинке стула.

Через некоторое время в кухню вернулась растерянная Третьякова с черной сумочкой в руках.

– В твоей сумке тоже телефона нет, – сказала она.

– Как это нет? – удивилась Крис. – Перед уходом на пляж я его туда собственноручно положила.

– Вот посмотри. – Лена положила на колени Крис ее сумку. – Там его нет.

Камчаткина пошарила рукой в каждом из отделений, а потом перевернула сумку над столом и очень решительно потрясла. Из нее вывалилась куча всяких самых неожиданных вещей, вплоть для прищепок для белья и прошлогодних билетов на концерт, но мобильника не было. Бросив сумку сверху наваленных на столе вещей, Крис побежала в комнату и вывернула на пол содержимое своего рюкзака. Среди скомканного белья и разноцветных топиков телефон тоже не нашелся. Рядом с Камчаткиной Лена Третьякова с самым потерянным видом рылась в собственных вещах.

– Неужели потеряла? – прошептала Крис, оглядывая одноклассников, которые с тревогой наблюдали за поисками мобильников. – Такая дорогая модель… «Pantech»… Красненький такой… С фотоаппаратом, двумя дисплеями, диктофоном и вообще…

– Вряд ли мы с тобой на пару потеряли, – заключила Третьякова и прикрикнула на друзей: – Чего стоите? Ищите свои!!

Бывших девятиклассников как ветром сдуло. Через некоторое время все опять собрались в кухне.

– Никто не нашел?! – спросила Крис, хотя и так все было понятно. Она посмотрела на Лихачева, который застыл в дверях рядом с Соленко, и спросила: – Ну, и что скажешь, наш любезный друг Шурик?!

– Скажу, что моего телефона тоже нет, – ответил он.

– Ага! И кто тебе поверит, мафиози несчастный! Заманил нас к себе на дачу, чтобы вместе со своими родственничками разжиться телефонами? Почти у всех новые были, к выпускному подаренные! Хорошо заработаете, ребята!

Шурик, в лицо которого были брошены столь серьезные обвинения, как говорится, даже бровью не повел. Он сунул руки в карманы собственных шортов, вывернул их перед всеми наизнанку и сказал:

– Карманы, как видите, пусты. Сумку мою можете коллективно обследовать. Только все это зря, потому что я сегодня весь день находился с кем-нибудь рядом и рыться в чужих вещах не мог в принципе. Вы вспомните!

Лена Третьякова, которой очень не хотелось, чтобы Шурик оказался виноват в таком предосудительном поступке, как кража чужих телефонов, тут же начала говорить:

– Я самая первая проснулась, и между прочим, от звонка своего собственного мобильника. Потом в кухню пришел Шурик, и мы были вместе вплоть до того момента, когда все пошли на залив. В это время он никак не мог… ну… вы понимаете… – И Лена посмотрела на Лихачева таким преданным взглядом, который означал, что она не выдала бы его, даже если бы он на самом деле украл все телефоны и ключи от квартир в придачу.