Love Forever? - Светлана Лубенец

– Криску с Масляковым, – ответила Аня.

– Вот идите и скажите им об этом. Если они не помирятся, придется переигрывать. В любом случае люди должны знать, что за ними обед.

– Нет уж! Этих сумасшедших мирить я не собираюсь! – заявила Аня. – Сейчас вместе кухню приведем в порядок, вместе и на залив пойдем.

Одноклассники в четыре руки довольно быстро убрали мусор, вымыли посуду и в несколько подавленном настроении отправились на залив.

– Нет, вы только посмотрите на этих психопатов! – Аня показала рукой на большой валун, на котором, обнявшись, сидели Антон с Камчаткиной. – Мы за них переживаем, а у них уже все о’кей!

– Чего это вы такие кислые? – спросила одноклассников Крис, которая уже успела забыть, что ей надо худеть.

– Да так… – отозвался Володя. – Федор с Диной куда-то запропастились.

– В каком смысле?

– В прямом. Их нигде нет, и кровать застелена, будто они и не ложились.

– Подумаешь, не ложились… Дело молодое, – заявил Масляков таким тоном, будто ему было уже лет семьдесят, не меньше.

– Да, в общем-то, конечно, они имеют право делать все, что им заблагорассудится, но зачем тогда уверяли, что за нас отвечают… Как-то нелогично после таких заявлений пропадать…

– Наверняка они скоро явятся с повинными головами, – предположила Крис. – А мы их простим, потому что сами молодые, и никому не скажем, что они нас бросали! Верно?!

– Точно! – подхватил Масляков, и все побежали купаться, срывая с себя одежду прямо на ходу.

Через полчаса одноклассники уже напрочь забыли о пропавших «воспитателях», потому что проводили время очень весело. Они вовсю фотографировались в разных смешных позах, загорали, купались, играли в волейбол и просто бегали по воде, поднимая золотистые теплые брызги.

Очередной раз отбив мяч, Володя, чтобы не потерять равновесие, слегка оперся на плечо Ани, и она громко вскрикнула:

– Да ты что? Больно ведь!

Володя с удивлением посмотрел на нее, а Крис охнула:

– Анька! Да ты ж сгорела вся!

Кожа белокурой Ани действительно сильно покраснела, особенно на плечах.

– Немедленно дуй в домик! – распорядился Володя и моментально набросил ей на плечи свою рубашку. – Меняемся с Крис и Антохой. Пойдем готовить обед.

– Ребята! Но это же нельзя так оставлять! Надо чем-нибудь намазать ей плечи, а то может даже подняться температура, – сказала Лена. – У кого есть что-нибудь подходящее?

Ей никто не ответил, все только отрицательно и сочувственно покачали головами.

– Может, Дина вернулась… – жалобно предположила Аня.

– А если нет? – Третьякова обернулась к Шурику и спросила: – В какой стороне ваши соседи? Ты вчера о них говорил… Может, у них есть средство от солнечного ожога…

– Вон там, где берег изгибается, в глубине от залива, за соснами, живут Усачевы, – ответил он. – Их бабка коз держит. Козье молоко, говорят, очень полезное.

– Интересно, а из него сметану или простоквашу делают? – спросила Крис.

– Зачем нам простокваша? – изумился Шурик.

– Хорошо мазать сгоревшую кожу, если ничего другого под рукой нет.

– В общем, так! – взял инициативу в свои руки Масляков. – Володька с Анной идут на дачу, а мы – за козлиным молоком или там… за чем-нибудь другим… к Усачевым.

– Чтоб ты знал, козлы молока не дают! – расхохоталась Крис.

– Как это? – удивился Антон.

– Так это! Молоко только козы дают!

– Какая разница! Пойдем за козьим! Это у нас будет такое мероприятие! Одновременно полезное – потому что для Анькиных сгоревших плеч – и к тому же интересное! Никогда в жизни живых коз не видел!

– А в зоопарке?

– В зоопарке не считается, потому что там бедные звери в клетках заперты, а тут наверняка – вольные птицы! А, Шурик? Бабкины козы – вольные птицы?

– Еще какие! А потому советую тебе держаться от этих «птиц» подальше, потому что они еще и рогатые!

– Ну, не такие уж, наверно, и рогатые! Козы – это все-таки женщины! Лучше показывай дорогу!

Лихачев улыбнулся, представив, как усачевские «вольные птицы» запросто порвут новые шорты Антона, кивнул и повернул в нужном направлении. Но не успел он сделать и двух шагов, как споткнулся о камень и упал на песок, некрасиво вывернув ногу. Антон с Володей помогли ему подняться. Лицо Шурика кривилось от боли.

– Кажется, вывихнул, – простонал он.

– Час от часу не легче! – бросил раздосадованный Масляков. – Идти-то можешь?

Шурик попробовал наступить на ногу и опять сморщился.

– Могу, но здорово больно.

– Надо холод и давящую повязку! – вспомнила правила оказания первой медицинской помощи Лена Третьякова.

– В общем, Шурик, чувствую, тебе придется хромать со мной в дом, – улыбнулась Аня.

– Я тоже пойду с вами, – повернулся к ним Володя.

– Нет уж! – ухватилась за его шорты Третьякова. – Никуда твоя Анечка не денется, и с обедом они вдвоем с Шуриком справятся. Пошли вчетвером к Усачевым. Ты, Володька, очень солидно выглядишь. Они тебе поверят, что мы не жулики какие-нибудь.

– Конечно, иди, Володя, – отпустила его Аня.

– Как Усачевых-то зовут? – сразу догадался спросить Соленко.

– Сейчас там, скорее всего, только бабка, Елизавета Кузьминична, – ответил Шурик. – Вы уж с ней повежливее! Строгая очень. И с козами там… все-таки поосторожнее!

– Не учи ученых! – ответил Володя, который уже почувствовал себя командиром.

– До домика-то дойдешь? – участливо спросила Лена и бросила на Лихачева взгляд, который должен был дать ему понять, что она не забыла то, как они готовили завтрак на кухне.

– Дохромаю, – ответил он, и они с Аней медленно пошли к даче.

Одноклассники проводили их взглядами и отправились к бабке Усачевой за средством от солнечного ожога.

– Давай приложим к твоей ноге хотя бы пакет из холодильника, – предложила Шурику Аня, когда они наконец добрались до домика и удостоверились, что ни Дины, ни Федора по-прежнему в нем нет. – А потом я тебе туго перевяжу косынкой. Бинта наверняка у вас нет?

– Нет, – не согласился Шурик, – лучше тебе сначала плечи намазать.

– Чем?

– Да хотя бы сливочным маслом. Говорят, тоже помогает. От утренних бутербродов осталось. – И он достал из холодильника ополовиненную пачку масла.

– Нет, нога важнее! – не согласилась Аня.

– Да она у меня уже почти и не болит, – сказал Шурик.

– Это сейчас не болит, а потом знаешь как распухнет! Я знаю, что это такое! У меня зимой тоже вывих был! На лыжах каталась и упала. Чуть ли не три недели в школу не ходила. Ты-то, конечно, не помнишь…

– Почему не помню? Я все про тебя помню.

– В каком смысле? – не поняла его Аня.

– В таком. Я все про тебя помню, потому что… в общем… ты мне очень нравишься…

– Брось… – передернула плечами Кашуба. – Никогда не замечала. Шутишь, да? Очень глупо с твоей стороны!

– Что ты могла замечать, если только на Соленко и смотришь!

Аня все еще очень недоверчиво поглядывала на него из-под густо накрашенных ресниц.

– А хочешь, я тебе докажу? – предложил Шурик.

– Ну… давай… доказывай… – не очень уверенно согласилась Аня.

– Пожалуйста! – И Лихачев, совершенно не хромая, прошелся по кухне.

– И что это значит?

– Это значит, что у меня нет никакого вывиха!

– Как это? Я же сама видела, как ты упал и как нога вывернулась…

– Ловкость рук… вернее, ног! – рассмеялся Шурик. – Только и всего!

Аня растерянно молчала, забыв про свои огнем горящие плечи.

– Ну что ты на меня смотришь с таким испугом, будто я какой-нибудь преступник?

– Ты мошенник… – отозвалась Аня. – А может, и преступник… вместе со своими исчезнувшими братьями-сестрами… Не знаю…

– Разве преступление быть влюбленным в Аню Кашубу? – спросил ее Шурик. – Мне очень хотелось сказать тебе о своих чувствах. А как скажешь, если около тебя вечно ошивается Соленко. Вот я и придумал, как мне остаться с тобой наедине. Импровизация!

– Ну… сказал ты мне… и что?

– Ничего. Может быть, ты теперь посмотришь на меня по-другому.

– Как?

– Не знаю, как-нибудь… Может, сравнишь с Володькой и поймешь, что…

– Что?

– Что я… не хуже…

– Ты не хуже, но…

– Вот только не надо мне рассказывать, как вы с Соленко поклялись в вечной любви до гроба, – усмехнулся Шурик.

Аня вздрогнула, потому что они с Володей после выпускного вечера именно это и сделали.

– Почему это не надо? – с вызовом спросила она.

– Потому что все можно еще переиграть… если, конечно, захотеть…

– А если я не захочу?

– А ты так уж сразу-то не отказывайся. Ты подумай…

Лихачев сдернул с ее плеч рубашку Соленко и, не спрашивая разрешения, принялся смазывать их маслом. Аня стояла перед ним ни жива ни мертва и никак не могла понять, что ей лучше всего сделать. Плечи болели, но Шурик касался их так осторожно и ласково, что вырываться из его рук ей не хотелось. Шурик будто понял это и неожиданно поцеловал девушку в еще не намазанное плечо. Тут уж Аня не выдержала и залепила ему такую звонкую оплеуху, какую только смогла. Лихачев выронил масло и схватился рукой за щеку, которая сразу запылала не хуже Аниных плеч.