Любовь королевы - Шейн Роуз

и он агрессивно почесал руку. Дмитрий вспотел, взгляд бегал из стороны в сторону, а потом тот сорвал с пояса пистолет. — Почему бы тебе тогда не показать мне? На что похож этот укус, племянница?

— Мы не будем этого делать, — пробормотал Иван и махнул рукой себе за спину. — Дмитрий, если ты собираешься драться, по крайней мере, делай это, когда будешь чистым.

Мужчина, стоявший позади Ивана, медленно подошёл к Дмитрию, который с дикими глазами навёл на него пистолет.

— Я чист! Я был чист всё это чёртово время.

— Ты давным-давно пристрастился к наркотикам, которые продавал, — хмыкнул Иван. — Опусти пистолет.

— Нет! — закричал Дмитрий и замахнулся им. Хотя пистолет не был нацелен, человек Ивана быстро подошёл и обезоружил его, как делал это миллион раз до этого.

Иван указал на стол, и мужчина положил пистолет туда. Мы все уставились на него, как только Дмитрий перестал сопротивляться.

— Давным-давно я бы сам убил тебя, — прошептал Иван, и от его голоса у меня по спине побежали мурашки. — Убил бы вас обоих. Я бы думал, что непобедим, что буду править семьёй вечно.

Дмитрий вырывался из рук охранника.

— Я могу руководить. Я достаточно хорош. Это было у меня в крови с самого начала.

— Ты с самого начала был для меня просто раковой опухолью! — Иван выхватил пистолет и направил его на сына. — Ты был разочарованием, Дмитрий.

— Нет! Твоя дочь была сплошным разочарованием, папа. Посмотри, что она нам оставила! Женщина, смешанная с бог знает чем. Она даже не смогла обеспечить достойную родословную!

Может быть, дело было в свободе делать всё, что я хочу. Может быть, это была девочка, которая никогда не вписывалась в общество, которая кричала, что она чего-то стоит. Но я не стала сидеть молча.

— Что такое достойная родословная, Дмитрий? Просто, чтобы всё было понятно. Ранее сегодня вечером ты был готов трахнуть меня, не так ли?

— Я бы не позволил тебе рожать моих детей. Я бы показал тебе, как подчиняться мужчине. Это то, на что ты годишься.

— Для тебя все женщины такие?

Он прерывисто вздохнул и покачал головой, нахмурившись.

— Я не обязан тебе ничего объяснять.

Не торопясь, Иван положил пистолет на стол, и мы наблюдали, как он взглянул на своего единственного ребёнка, а затем направил пистолет в мою сторону. Звук стали, скользящей по дереву, был слышен за много километров, на весь город, на всю мафию.

— Либо я отдам эту братву со всеми связанными с ней предприятиями и деньгами тебе, либо ей. Вы оба моя кровь. Вот что мы делаем. Когда мой разум меня подведёт, моя кровь не подведёт. Так что, думаю, тебе придётся объясниться с ней, ведь она — новое поколение, сын.

— Эти предприятия принадлежат мне. Она ни хрена не значит! — закричал Дмитрий и стал вырываться из рук мужчины, удерживавшего его на месте. Он потерял контроль над собой, на лбу у него выступили капли пота. Дмитрий размахивал руками, пока, наконец, не схватил своего оппонента за лицо и не ткнул ему в глаз.

Дмитрий быстро воспользовался своей свободой и набросился на меня в приступе ревнивой ярости, крича:

— Ты выблядок. Шавка. Твоя мать была никем, и ты тоже.

— Она была твоей сестрой. — Я вздрогнула от брызнувшей у него изо рта слюны, но всё моё внимание привлекло холодное оружие в моих руках.

— Она была именно тем, кем, по твоим словам, являются для меня все женщины, — маниакально гоготнул Дмитрий. — Я трахал её и буду трахать тебя. Я покажу тебе твоё место, когда...

Раздался выстрел, и пуля пробила дыру в его плоти, как того и хотел дьявол во мне.

Его голубые глаза расширились, и Дмитрий схватился за сердце. Он прошептал:

— Ты выстрелила в меня.

Кровь, словно вирус, распространялась по его рубашке и рукам. Я видела, как Дмитрий осознавал свою судьбу.

Я никогда не отводила взгляда, даже когда забирала чью-то жизнь. Заслуженно или нет, но в тот момент этот человек привлекал моё внимание.

— Как ты могла... мне нужно в больницу. — Дмитрий посмотрел на мужчин в комнате.

Никто не пошевелился.

Тогда он снова закричал:

— Мне нужно в больницу.

Даже отец не любил его настолько, чтобы заверить его, что он будет жить, что с ним всё будет в порядке. Мужчины, стоявшие рядом с ним, отступили назад.

Когда Дмитрий рухнул на пол, из его груди вырвались слёзы и вопли агонии. Он не держался за свою гордость перед смертью; вместо этого просил и умолял. Я заглянула в глаза каждому, и ни в одном из них не было ни капли эмоций. Это была братва, которую я унаследовала.

Я встала со стула, положила пистолет обратно на стол и пересекла комнату, направляясь к своему дяде. Опустилась перед ним на колени и схватила его за руку. Дмитрий повторял снова и снова, что я ничто, пока делал свои последние вдохи.

Но он держал меня за руку, сжимал мои пальцы, словно был напуган и нуждался в утешении. Дмитрий прижал наши руки к своей кровоточащей груди и исчез из этого мира.

Забрал ли он мою душу с собой в ад, когда уходил? Я не была уверена.

3

Кэти

Багровый цвет крови легко убирается. Холодная вода смывает её с одежды, стирая пятно настолько, что вы никогда не узнаете, что оно там было. И всё же, это никогда по-настоящему не исчезнет из вашей памяти, не тогда, когда истекает кровью целая жизнь.

Не тогда, когда ты сидишь и следишь за тем, чтобы каждая унция, необходимая для смерти, покинула тело.

Пинта за пинтой кровь Дмитрия вытекала на деревянный пол. Мы с Иваном сидели молча после того, как он отпустил людей.

— Он был хорошим мальчиком только в некоторые дни, Каталина. В основном он был злым. Я не буду оплакивать его смерть.

Иван хлопнул в ладоши, словно мы и так потратили на него достаточно времени. Затем схватил свой мобильный телефон и начал писать смс.

— Ты оплакивал смерть моей матери?

Моё сердце упало, когда я подумала о том, как она, возможно, умерла: в собственной крови, в одиночестве, без единой души, которая могла бы сказать ей, что она важна. Чувствовала ли я то же, что и она всё это время? Имела ли я хоть для кого-то значение, или я пробиралась через весь этот ад просто так, ради контроля над чем-то, о чём даже не подозревала, что могу справиться?

— О, очень сильно, — прищурился