Любовь королевы - Шейн Роуз

— Когда я с тобой разговариваю, всё твоё внимание сосредоточено на мне. Не заставляй меня учить тебя хорошим манерам, маленькая племянница.

Дмитрий опустил руку мне на бедро и медленно заскользил вверх по джинсам. Большим пальцем проник в дырку в джинсах, и по моей коже побежали мурашки.

— Дмитрий, твой отец был бы недоволен, — попытался разрядить обстановку хмурый бугай. Возможно, его тошнило от инцеста.

Однако, мои мысли метались в поисках безопасного места на случай, если они решат меня пытать. Попыталась найти сосуд, в котором так долго хранились все мои эмоции, но, возможно, я действительно разбила его, когда зарезала Джорджи.

Разочарование во мне потрескивало, как огонь, который только и ждал, чтобы охватить сухой лес. Поэтому не смогла бы сдержать его, даже если бы попыталась. Внезапно я почувствовала себя свободной и не собиралась возвращаться к тому, кем они хотели меня видеть. И больше никогда ни для кого не стану никем.

Дразнить женщину, которой нечего терять, кроме свободы, которую она только что обрела, было неразумно.

— Ты знаешь, что Джорджи мёртв?

Дмитрий перестал двигать рукой в прорехе на моих джинсах. Он отдёрнул руку, схватил свой телефон и в то же время бросил что-то по-русски двоим, сидевшим напротив нас. Они полезли за своими телефонами, в спешке получая информацию.

— Что ты от всех скрываешь? Мы знаем, что ты торгуешь наркотиками, знаем, что в этом замешано правительство, знаем, что...

Дмитрий ударил меня по лицу так сильно, что у меня зазвенело в ушах.

— Молчи, пока к тебе не обратятся. Отец не стал бы со мной спорить по этому поводу. Ты переходишь все границы.

— Чьи границы? — прошептала я, неуверенная, что за мой вопрос не получу ещё одну затрещину. Когда это произошло, обнаружила слабое место в машине. Нахмурившийся бугай вздрогнул, словно избиение женщины не входило в его планы. В этой семье ему долго не продержаться, поэтому я не пожалела, что решила сделать его моим союзником. Сегодня вечером мне пришлось дорого заплатить за установление связей. Несмотря на то, что терпела боль, это означало, что я дойду до конца этой игры.

Это была самая оправданная боль, которую я испытывала за долгое время.

Дмитрий сжал руку в кулак.

— Отец считает, что кровь есть кровь. Ты докажешь ему, прав он или нет, когда мы приедем туда. Наставь его на путь истинный, чтобы он мог успокоиться.

— У него маразм. От этого нет успокоения, — поправила я его. Это произошло само собой, потому что моего отца забрала болезнь Паркинсона. И я бы не позволила никому, даже дьяволу, разгуливать с ложными надеждами по поводу такой неизлечимой болезни.

— Его ум стал хуже, потому что он знает, что ты носишься с Арманелли. Он сосредоточен на этом весь день и ночь. Это влияет на его рассудок. Поэтому мы решили проблему, забрав тебя.

— Значит, ты просто сын, которому не всё равно?

— Я сын, который руководит этой братвой, племянница. Как только отец увидит, что ты не более чем шавка, то я убью тебя.

— Не поторгуешься? — мне стало интересно, будет ли он договариваться со мной о моей жизни.

— После того как ты отдала телефон Джорджи? Ты предала нас...

— Я не знала, что являюсь частью братвы, когда делилась этой информацией. — В любом случае, это не было хорошо спрятанной уликой.

— Это не имеет значения, — отмахнулся от моих доводов Дмитрий. — Я покончу с этой фигнёй, и это станет началом конца для семьи Арманелли. Они всё это время знали? Только ты была в неведении?

Я не ответила ему, просто сидела, вдыхая запах русской крови. Воздух в салоне внедорожника был настолько спёртым, что я едва могла дышать. Мой дядя был человеком без моральных принципов. И я собиралась испытать его во всех отношениях.

В конце концов, один из нас прольёт кровь нашей семьи.

Я прекрасно знала, что это будет не моя кровь. Я только что обрела свободу и не собиралась отдавать её мужчине, который этого не заслуживал.

2

Кэти

Бугаюки Дмитрия набросили мне на голову чёрную хрень перед тем, как вывести из внедорожника. Я извивалась, пока меня вытаскивали на тротуар.

— Это необходимо? Я пришла добровольно.

Дмитрий заговорил с ними обоими по-русски, а затем я услышала, как его шаги удаляются всё дальше и дальше.

Один из них схватил меня за локоть и потянул вперёд. Идти рядом с другим человеком было легко, но я споткнулась два или три раза, прежде чем мужчина выругался на своём родном языке.

Другой схватил меня за локоть с противоположной стороны.

— Просто отведи девку в комнату, хорошо? Нам ничего не нужно делать, только держать её там, пока Иван не будет готов принять её.

— Иван сказал — днём или ночью, — прошептал в ответ тот, кто, я была уверена, не выдержит давления сегодня вечером. — Мы должны доставить её прямо туда. Он хочет...

— Дмитрий за главного. Мы присмотрим за ней ночью, да? Что плохого может случиться? Просто немного веселья для нас, во всяком случае.

Я бы убила его первым. Мне был знаком его тон, тот самый, от которого по позвоночнику ползли мурашки. У меня внутри всё переворачивалось при одной мысли о том, что мне придётся противостоять его домогательствам. Целая ночь означала, что мне придётся перехитрить их или использовать всё, чему научил меня Данте. Мне посчастливилось тренироваться с ним, и я знала, что у меня есть шанс защитить себя в этой ситуации. Знала, что мне придётся это сделать, и знала, что если я пройду через всё это самостоятельно, то поставлю перед собой цель продолжить тренировки с Данте.

Впрочем, мои шансы были невелики: двое вооружённых против одного безоружного — не самый шикарный расклад. Маленькая девочка во мне, та, что плакала в той маленькой комнате, когда Марвин не приходил к ней в постель по ночам, дрожала. Женщина во мне знала, что я смогу с этим жить. Эта женщина была как меч: её обжигали и ковали, пока она не стала настолько острой, что могла разрубить что угодно.

Спотыкаясь о цементные ступеньки, считала каждую, по которой меня тащили вверх. Мы преодолели всего половину пролёта. Металлический щелчок замка и шуршание ковра под моими ботинками подсказали мне, что они привели меня в какую-то квартиру, а не на склад или куда-то, где меня собирались прикончить.

Похоже, большинство правил по-прежнему устанавливал мой дед.

— Я встречусь с дедушкой сегодня вечером?

— Она