Темная сторона средневековой Японии. Оммёдзи, мстительные духи и жрицы любви - Диана Гургеновна Кикнадзе

личных дневниках и сочинениях мужчины-чиновники середины и конца эпохи Хэйан щедро делятся своими впечатлениями от посещений асоби-онна. «Новомодные песенки» имаё-ута, распеваемые ими, упоминал придворный аристократ, поэт в жанре китайских стихотворений канси Фудзивара-но Акихира (989–1066) в своем труде «Синсаругаку-ки». В одном из отрывков он описывал чудесные голоса асоби-онна, доносившиеся с лодок, которые плавали среди камышей, и то наслаждение, какое доставляло гостям исполнение этими женщинами популярных песен имаё. Поэт и чиновник Оэ-но Масафуса посвятил свое обстоятельное сочинение «Юдзёки» («Записи про асоби-онна») изучению истории и повседневной жизни асоби. Именно они ввели моду на имаё среди придворных, и хоть этот жанр изначально включал цитаты из буддийских сутр, вскоре песенки вобрали в себя сюжеты из повседневной жизни простого народа.

Асоби-онна были основными исполнительницами и носительницами традиции популярных песен имаё. Благодаря высокородным покровителям имаё-ута в исполнении асоби-онна не считался низким жанром. Сами исполнительницы также придавали высокий статус «популярным песенкам»: своим внешним видом они вовсе не напоминали дешевых певичек, а скорее походили на придворных фрейлин – настолько утонченными красавицами они были и по своим природным данным, и по умению одеваться с большим вкусом. Их внешность не портил даже яркий макияж, которым они пользовались. Манера исполнения песен настолько пробуждала глубокие чувства у слушателей, что среди постоянных почитателей и покровителей исполнительниц были даже высшие сановники и представители императорской фамилии.

Куртизанка в старинном наряде

Гравюра Кубо Сюнмана. XIX в.

The Metropolitan Museum of Art, New York (Public Domain)

Структура асоби-онна как социального института была подчинена возрастной иерархии: старшие женщины выступали покровительницами всем остальным девушкам. Они обязаны были оберегать «семью» от разного рода неприятностей и опасностей, обеспечивать всем необходимым в бытовом плане, содержать платье и реквизит девушек в чистоте и порядке, подыскивать клиентов. Ведущая роль в группе принадлежала молодым девушкам, именно они работали и были основными добытчицами: выступали с пением и аккомпанементом, принимали гостей абсолютно любого происхождения, а в свободное время совершенствовали свое мастерство пения. Младшая группа асоби-онна включала девочек от семи до девяти лет. Можно предположить, что их набирали из числа сироток или отданных своими бедными родителями на обучение в надежде на то, что в будущем их ждет нечто лучшее, чем та жалкая жизнь, которую они влачили. Девочки прислуживали исполнительницам песенок имаё во время их выступлений, одновременно наблюдая и учась мастерству. Они неотступно следовали за молоденькими певицами, выполняя их мелкие поручения, поправляя одежду и макияж, и постепенно в теории постигали премудрости близости с мужчиной.

Группы асоби-онна старались держаться рядом с труппами бродячих артистов-кукольников сирабёси, вместе они представляли не только двойной интерес для публики, но и чувствовали себя в большей безопасности, а мы помним, как неспокойно могло быть в столице мира и спокойствия. И те и другие были бродячими артистами, они не только развлекали народ своими представлениями, но и оказывали услуги сексуального характера. Оба этих социальных института считались и тогда, и много позже своего рода изгоями, представителями низших профессий, но они никогда не подвергались изоляции в японском обществе. Их существование было необходимым и естественным, точно таким же, что мы можем наблюдать в истории Древних Греции и Рима, Китая и Кореи, Индии и старой Европы.

Искреннее любование и порой почитание исполнительского таланта асоби-онна среди высшей хэйанской аристократии породило невиданную до тех пор моду на песни жанра имаё-ута, распеваемые красавицами.

Император Го-Сиракава, потерпевший фиаско на политической арене, тем не менее считался крупнейшим меценатом и одним из самых страстных почитателей песен имаё. С самой ранней юности он увлекался ими, потратив в общей сложности на постижение этого искусства десять лет.

С юности император полностью освоил исполнительскую традицию имаё от Отомаэ – популярной исполнительницы из среды асоби-онна, живой носительницы старинного, исчезающего напева. Известно, с каким уважением и пиететом он посещал занятия музыкой со своей наставницей, проявляя одинаковое почтение и к ее певческому таланту, и к роду деятельности.

Кончина Отомаэ и преклонные годы самого Го-Сиракавы побудили его к созданию обширного труда «Рё: дзин хисё кудэнсю» («Тайное собрание пылинок, пляшущих в лучах солнца»), состоявшего из двух сборников. В одном рассказывалось об истории происхождения и традициях имаё-ута, о собственном пути императора в этом жанре. Другой же был сборником лучших песен.

Создавая этот труд, император понимал, что после его смерти жанр имаё может быть предан забвению, и хотел его увековечить. И действительно, к концу XIII века он практически исчез, в том числе из-за отсутствия былой поддержки женщин-асоби столичными чиновниками.

Примечательно, что, решив записать песенки имаё, император переступил через хэйанские литературные традиции, согласно которым этот жанр считался недостойным права на письменную фиксацию и исследование. В предисловии к своему сборнику он написал: «Те, кто слагает китайские стихотворения, сочиняет вака и упражняется в каллиграфии, – увековечивают на письме свои сочинения, не давая им исчезнуть. Что же до вокальной музыки, будет печально, если после моего ухода из этого мира не останется и памяти о ней. По этой причине ради будущих поколений я взял на себя обязательство описать устную передачу имаё, которую до сих пор никогда не предпринимал».

В раннее Средневековье проститутки в обществе не подвергались изоляции, хотя в сэцува из сборников эпохи Хэйан иногда чувствуется осуждение этого занятия буддийскими деятелями. Если присмотреться внимательнее, то выясняется, что порицалось слишком откровенное поведение девушек этой профессии, которые сбивали с пути истинного молодых монахов или отличались уж слишком большим «аппетитом». Стигматизация проституции как таковой в те давние времена была редкостью, ее осуждение проникало в общество крайне медленно и не было агрессивным. Сочетание занятий проституцией с искусным исполнением песен, общий высокий культурный уровень проституток асоби-онна привели к тому, что в Японии вплоть до XIII века их не только не подвергали целенаправленной дискриминации, но, наоборот, воспевали и прославляли в своих произведениях серьезные исторические деятели эпохи. Таким образом сохранялся высокий статус асоби-онна как социального института японской проституции. Оказанная асоби-онна мужская поддержка, уважение и восхищение, оставшиеся записи об истории их жизни, песенная поэзия жанра имаё возвели искусство общения с женщинами свободных профессий до высокого духовно-эстетического уровня, сохранившегося и в последующих веках.

Танцующая куртизанка

Рисунок Исоды Корюсая. Вторая половина XVIII в.

The Metropolitan Museum of Art, New York (Public Domain)

Тем не менее, если отвлечься от романтизированного образа асоби-онна, нужно признать общий низкий статус как проституток, так и артистов, певцов, танцовщиц и иных представителей творческих профессии в средневековой Японии. Более того, в рамках социальной иерархии или пользуясь индийской категорией кастовости, все эти порой безобидные профессии попадали в ранг греховных, сакрально нечистых. Впрочем, религиозно-нравственные соображения никогда не мешали народу пользоваться услугами проституток или посещать представления бродячего кукольника. Говоря о профессиях развлекательного жанра, хорошо бы вспомнить не только Индию с ее суровой кастовостью и идентичными запретами и воззрениями на циркачек и артисток, но и старую добрую Европу с ее драматическими и оперными театрами. Ведь до недавнего времени театральные актрисы, артистки цирка, певицы и балерины имели низкий общественный статус, все виды зрелищного искусства практически приравнивались к связанной с развратом и распущенностью деятельности, которой не подобает заниматься приличной женщине.

Хоть в нашем рассказе об асоби-онна часто упоминаются бродячие группы артистов и проституток, дело обстояло не совсем так, как может показаться на первый взгляд. Японские власти, безусловно, не могли допустить бесконтрольное нахождение организованных групп в столице и свободное перемещение их по стране. В эпоху Хэйан и среди этого творческого люда был наведен порядок, так что бродячих асоби, кукольников и танцовщиц сирабёси курировало либо Полицейское ведомство, либо Музыкальная палата. Однако в источниках хэйанской эпохи нет данных о том, что все эти группы оставались надолго или навсегда в пределах столицы. Получается, что они, будучи изначально нацеленными на странствия, предпочитали кочевать из одной местности в другую, сохраняя независимость от властей.