Одиссея Грина - Филип Фармер

4

Каждый город и деревня в Империи имеют свой Дом Равенства, в стенах которого запрещается разграничение людей по какому бы то ни было признаку. Грин не знал истоков этого обычая, но признавал его ценность в качестве предохранительного клапана для сброса социального напряжения, которого хватало во всех классах. Здесь рабы могли проклинать своих хозяев, глядя им в глаза, и оставаться безнаказанными. Конечно, и хозяина ничто не удерживало от ответного действия любого рода, потому что и раб, входя сюда, терял свои законные права. Бывали здесь и схватки, хотя и не часто. Теоретически, кровопролитие в этих стенах не влекло за собой наказания, но каждый убийца обнаруживал, что, пусть даже стража не обратит на него внимания, ему придется столкнуться с местью родственников. Много ссор начиналось и кончалось здесь.

Грин хитро обосновал свой уход после вечерней трапезы, сказав, что договорился, де, с Майреном о приобретении нескольких безделушек из Эстории. Купец обмолвился, что во время последнего рейса он слышал о сборах охотников на поимку редкостных и красивейших гетцленских птиц и что он мог бы по возвращении туда приобрести несколько экземпляров. Лицо Зьюни буквально засветилось радостью: желание иметь дивную птицу было сильнее желания досадить мужу. Она милостиво разрешила Грину отлучиться из замка.

Внутренне ликуя, но сохраняя на лице печальную мину из-за необходимости расставаться с герцогиней, он, пятясь, вышел из обеденного зала. Не слишком грациозно, потому что Элзоу выбрал этот момент, чтобы преградить дорогу Грину. Грин упал, споткнувшись об огромного мастифа, а тот злобно зарычал и обнажил клыки с намерением разорвать раба на части. Землянин даже не пробовал подняться, он не хотел давать собаке повода прыгнуть на него. Вместо этого он тоже обнажил зубы и зарычал. Зал взорвался смехом, а герцог, держась за бока, со слезами на выпученных глазах, поднялся и подошел, колыхаясь от смеха, к двум существам, яростно глазеющим друг на друга. Он схватил Элзоу за шипастый ошейник и оттащил того прочь, велев Грину убираться, пока путь свободен.

Грин проглотил свой гнев, поблагодарил герцога и вышел. Снова поклявшись себе когда-нибудь придушить собаку голыми руками, землянин отправился в Дом Равенства. Ему едва хватило времени в пути, чтобы успокоиться.

В большом центральном зале Дома Равенства с его тремя ярусами было в этот вечер многолюдно. Мужчины в длинных вечерних юбках и женщины в масках толпились вокруг игорных столов, распивочных стоек и арен недовольства. Большая толпа стояла вокруг платформы, на которой два торговца зерном старались выяснить отношения и разрядиться от обид, возникших при деловых конфликтах. Но больше всего людей собралось на матч между мужем и женой. Левая рука мужчины была привязана к туловищу, женщина была вооружена дубинкой. Уравновесив таким образом свои силы, они боролись за первенство в семье. Судя по окровавленной голове и синякам на руках, мужчине приходилось туго. Если бы он сумел выбить дубинку, то имел бы право сделать с нею все, что угодно. Но если женщина сломает ему свободную руку, то он сможет рассчитывать только на ее милость.

Грин обошел эту арену стороной: такие варварские драки ранили его чувства. Наконец он разыскал Майрена, тот играл с другим капитаном в кости. На партнере был черный наряд и красный тюрбан клана Аксукэнов. Он только что проиграл Майрену и расплачивался шестьюдесятью иквограми. Значительная сумма даже для князя-купца.

Майрен взял Грина за руку, чего он никогда бы не сделал за пределами Дома, и повел его в занавешенную кабинку, где они могли побеседовать достаточно приватно. Купец предложил Грину выпить, Грин уступил, и Майрен заказал большой кувшин челоусмейского.

— Нет лучшего способа завоевать доверие, чем оплатить расходы, — весело произнес Майрен. — Ну, а теперь, хоть я и люблю повеселиться, давай приступим к делу. Так какое твое предложение?

— Сначала я должен услышать от тебя торжественную клятву, что ты никому не расскажешь об услышанном в этой кабинке. Второе: если ты отвергнешь мою идею, то не используешь ее позднее. Третье: если ты примешь предложение, то никогда не попытаешься убить меня, чтобы оставить всю прибыль себе.

Помрачневшее было лицо Майрена при слове «прибыль» сморщилось в довольной улыбке. Он залез в огромный кошель, висевший у него через плечо, и вытащил маленького золотого идола — покровителя клана Эффениканов. Положив правую руку на его страшноватую голову, он поднял левую и произнес:

— Клянусь Зацеффуканкуанром, что последую твоим желаниям в этом деле. Пусть поразит меня проказа, вши, лишай и молния, если я нарушу эту священную клятву.

Удовлетворенный, Грин сказал:

— Во-первых, я хочу, чтобы ты устроил меня на своем ветроходе, когда отправишься в Эсторию.

Майрен поперхнулся вином и кашлял, пока Грин не постучал ему по спине.

— Я не прошу тебя брать меня в обратный рейс. А вот моя идея: ты собираешься взять большой груз сушеной рыбы, потому что эсторианская религия требует, чтобы они ели ее за каждой едой, и потому что употребляют ее в больших количествах во время своих бесчисленных праздников…

— Верно, верно. Ты знаешь, я никогда не мог понять, почему они возвеличивают богиню-рыбу. Они живут за пять тысяч миль от моря, и нет никаких свидетельств, что когда-то жили ближе. И все-таки они требуют именно морскую рыбу, а не берут ее из ближайших озер.

— Вокруг Ксердимура много тайн. Но сейчас мы говорим не о них. Итак, ты знаешь, что эсторианская Книга Богов наделяет свежепойманную и сваренную рыбу гораздо более ценными ритуальными качествами, чем копченую? Тем не менее, им приходится иметь дело с сушеной рыбой, доставляемой на ветроходах. Какую цену они заплатили бы за живую рыбу?

Майрен потер ладони:

— Да, это было бы просто великолепно…

Затем Грин развил свою идею, и Майрен застыл, пораженный не столь сложностью и оригинальностью этого плана, сколь его очевидностью и простотой. И почему ни он сам, ни кто другой не подумали об этом? Он даже высказал свое недоумение вслух.

Грин выпил свое вино и ответил:

— Полагаю, люди так же удивлялись, когда появились первые луки со стрелами и колеса. Вроде просто, а никто не додумался до них раньше.

— Давай все обговорим, — потребовал Майрен. — Ты хочешь, чтобы я купил караван прицепных телег, устроил на них водонепроницаемые бочки и использовал их для перевозки морской рыбы? От океана — сюда? Потом бочки вместе с их содержимым можно будет поднять на мой корабль и поместить в специально приготовленные гнезда, возможно — в отверстия на средней палубе? И ты покажешь мне, как анализировать морскую воду, чтобы продать ее формулу эсторианцам, и тогда они смогут держать рыбу живьем в своих садках?