Название - Имя Фамилия

- Я знаю тебя, - сказал Тиран. – Ваанес, бывший десантник Гвардии Ворона. Теперь ты дерешься за кого-то другого?

- Именно так, милорд, - ответил Ваанес, склоняясь перед своим бывшим хозяином.

- За этого полукровку?

- Последний, кто меня так назвал, лишился жизни, - огрызнулся Хонсю.

Казалось, Тиран даже не пошевелился, но его когти молниеносно рванулись вперед и, пробив нагрудник доспеха, подняли Хонсю в воздух. Он чувствовал, как темный, холодный металл погружается в его грудь, но Тиран точно соизмерял силу своего удара.

- А последний, кто выказал мне неуважение в моем собственном тронном зале, теперь мучается в руках моих самых умелых демонических палачей. Каждый день они раздирают его душу на части, потом возвращают ее грязные куски из варпа, и все начинается заново. Для него эта агония длится уже восемьдесят лет, и я пока не собираюсь ее прекращать. Хочешь, чтобы тебя постигла такая же участь?

Жизнь Хонсю висела на волоске, но он все равно сумел наполнить свой голос неповиновением:

- Нет, милорд, не хочу, но я больше не полукровка. Я – один из Кузнецов Войны Железных Воинов.

- Я знаю, кто ты, - ответил Тиран. – Имматериум полнится слухами о резне и разрушениях, которые ты учинил. Я знаю, зачем ты здесь, я видел путь, уготованный тебе судьбой. Ты принесешь опустошение в мир почитателей трупа-Императора, но те, кому ты навредишь, будут готовы низвергнуть сами небеса, чтобы убить тебя. Несмотря на все твое высокомерие и ожесточение, в тебе есть что-то, чего нет в других.

- И что же это? – фыркнул Хонсю.

- Тобой движет великая мечта о мести, и мою руку удерживает только мысль о том, что у тебя есть шанс на успех.

Обернувшись к Ваанесу, Гурон сказал:

- На твой броне мой знак, Ардарик Ваанес, но я чувствую, что ты служишь силе более могущественной, чем этот полукровка. Помни лишь, что Темный Принц – ревнивый господин и не потерпит, чтобы ему изменяли.

Когти Черного Сердца втянулись обратно в перчатку, и Хонсю рухнул, едва дыша, на пол тронного зала. Прикосновение Тирана пронзило его холодом, и, отчаянно стараясь отдышаться, он чувствовал, что близкая смерть коснулась его сердца ледяным саваном. Он посмотрел вверх, но Тиран уже двинулся дальше.

Поднявшись на ноги, Хонсю увидел, что колдунья Тирана разглядывает Свежерожденного с неприкрытым любопытством, и глаза ее пытливо всматриваются в кошмарное сплетение швов, скреплявших его оболочку из мертвой плоти. Черное Сердце тем временем вновь взошел на трон и, воздев над головой топор и когтистую лапу, обратился к собравшимся избранным:

- Каждый, кто решится выставить свою голову на Жатву Черепов, должен в день, когда откроется Великое Око, предъявить свой клинок на Арене Шипов. И прольется кровь, и умрут слабые, а победитель будет щедро вознагражден моим покровительством.

Голос Тирана зазвучал тише, но сила его все равно была физически ощутима, и Хонсю показалось, что следующие слова были обращены только к нему:

- Но знайте: боги смотрят на нас, и будут вечно терзать души тех, кто окажется недостоин.

В последующие дни воины Хонсю исследовали город, раскинувшийся на склонах горы-цитадели, и собирали всю возможную информацию, чтобы подготовиться к грядущей схватке. Они определяли, кому принадлежит тот или иной отряд, наблюдали за его бойцами, что было нетрудно сделать, так как каждый командир стремился похвалиться мастерством своих чемпионов.

Ардарик Ваанес наблюдал за чувственным и смертоносным танцем мечников Ноты Этассай: в его группу воинов-священников входили те, кому был знаком любой порок, те, кто изведал все ощущения, даруемые клинком, и потому каждое убийство они совершали с непередаваемыми изяществом и наслаждением. Нота Этассай, прекрасный андрогин неопределенного пола, пригласил Ваанеса сразиться с ним и, отведав его крови, немедленно предложил ему место в отряде.

В каждом бою с ними Ваанес чувствовал отголоски губительного возбуждения, которым грациозный танец клинков отзывался в воинах-священниках; он отклонил приглашение Этассай, искренне сожалея, что не может согласиться пройти ритуал инициации.

На Кадараса Гренделя утонченное мастерство мечников Этассай впечатления не произвело, и, оставив Ваанеса и Свежерожденного развлекаться на свой лад, он целые дни проводил, наблюдая за кровавыми играми воинов Улувента, в которых те рубили на куски ораву обнаженных рабов. Вооружением их жертвам служили только ножи и животный страх, и такая варварская бойня была Гренделю гораздо больше по вкусу. Вскоре и его собственное оружие обагрилось кровью на арене Улувента, а еще через час его кровожадность заработала ему аудиенцию с командиром, который самолично пришел на арену.

Вотиир Тарк смог поднять на склоны горы некоторые из своих боевых машин, и теперь под рев яростных двигателей, вывших, словно души узников, гусеницы их давили пленников, а когтистые руки-клешни разрывали тела на части. Корсары Каарьи Саломбара устроили блистательную демонстрацию меткости и искусства фехтования, но после утонченного мастерства последователей Ноты Этассай на Ваанеса это впечатления не произвело.

Сам Хонсю редко покидал стены лагеря и большую часть дня проводил за изучением древних фолиантов, привезенных из Халан-Гола. Он по-прежнему не объяснял, что он ищет на их проклятых страницах, но с каждым днем его навязчивое желание раскрыть секреты этих безумных сочинений только росло.

Свежерожденный держался рядом с Ваанесом и хладнокровно наблюдал за убийствами и демонстрацией воинских умений. В силе и мастерстве он превосходил большинство из собравшихся здесь воинов, но только в последнее время боль и смерть стали доставлять ему удовольствие. В его душе шла битва, в которой идеи его создателя боролись с неосознанными инстинктами и генетической памятью, унаследованными от Уриэля Вентриса.

Из всех отрядов, прибывших на Жатву Черепов, наибольшее впечатление на Свежерожденного произвели локсатли – наемники-ксеносы, устроившие себе логово в норах на склоне горы. На островке ровной земли перед этими пещерами локсатли устроили тренировочный бой, за которым и наблюдали Ваанес со Свежерожденным.

Отряд-выводок возглавлял вожак клана, называвший себя Ксанеант. Было ли это его настоящее имя или так его переделали человеческие языки, осталось неизвестным, но Свежерожденный был поражен инопланетными наемниками, тем, как плавно двигались их гибкие тела, и их исключительной преданностью друг другу.

Что-то в этой родственной привязанности было до боли знакомым, и Свежерожденный задумался о том, откуда взялось это охватившее его чувство общности. Было ли это чувство ответом на какое-то воспоминание, таящееся в глубине его измененного мозга, или это говорила душа, часть которой украла и вложила в него Демонкулаба?

- Их всех связывают кровные узы, - заметил Свежерожденный, наблюдая за молниеносными движениями локсатлей, которые, как пляшущие огоньки светлячков, демонстрировали чудеса скорости и проворства. – Разве это не мешает им в битве?

- Каким образом? – спросил Ваанес.

- Разве не чувствуешь горя или страха, когда гибнет твой родственник?

- Не думаю, что локсатли мыслят именно так, - ответил Ваанес. – Скажу очевидную вещь, но ведь они – не люди. Хотя что-то в этом есть. Помню, я когда-то читал про древние войны, в которых короли создавали целые полки, набранные из одного города. Считалось, что такое сродство сделает их более преданными друг другу и укрепит их дух.

- И что, укрепило?

- Да, но только пока не пролилась первая кровь. Как только появились первые павшие в бою, один вид друзей и возлюбленных, гибнущих под обстрелом или под ударами мечей и топоров, сразу же уничтожил в них все желание сражаться.

- Тогда почему так принято у локсатлей? – настаивал Свежерожденный. – Если такие объединения настолько ненадежны, зачем вообще создавать их? Ведь гораздо лучше сражаться одному или рядом с теми, чья судьба тебя не волнует?

- И да, и нет, - сказал Ваанес, вновь входя в роль ментора и наставника. – Многие боевые подразделения сохраняют целостность как раз благодаря тем, кто сражается рядом с тобой, благодаря тому, что ты не хочешь подвести своих боевых братьев. Дух товарищества сплачивает, но этот дух еще надо закалить, чтобы он не сломался при первой же смерти в бою.

- Так делают Адептус Астартес?

- Не все из них, - с горечью ответил Ваанес.

- Ультрамарины?

- Да, Ультрамарины, - Ваанес вздохнул. – Это в тебе от Вентриса?

- Думаю, да, - признал Свежерожденный. – Я хочу считать братьями тех, рядом с кем сражаюсь, но братства не чувствую.

Ваанес рассмеялся.

- В отряде Хонсю ты точно этого не почувствуешь. Говорят, еще до восстания Хоруса у Железных Воинов были проблемы с дружбой.

- Это слабость?