Название - Имя Фамилия

Далл бросился в атаку, и Хонсю двумя руками взялся за топор и перешел в более широкую стойку. Воин Кровавого Бога двигался быстро, от его полного ненависти рева содрогались стены, но Хонсю сражался и с более страшными врагами - и выжил.

Он сделал шаг навстречу атаке и резко поднял руку, чтобы блокировать удар; топор Далла рухнул вниз, и лезвие глубоко вонзилось в предплечье. Как и у Свежерожденного и Гренделя, доспех Хонсю был традиционного для Железных Воинов цвета необработанного железа, но рука, остановившая оружие Восока Далла, на этом фоне выделялась своим чистым, сверкающим серебром.

Далл крякнул от удивления: он явно привык к тому, что после удара его топора жертва падала и больше не поднималась.

Это удивление стоило ему жизни.

Воин безуспешно попытался высвободить глубоко засевшее оружие, и Хонсю, широко замахнувшись, вогнал блестящее, как черное зеркало, лезвие своего топора противнику в голову. Пройдя сквозь шлем и череп, лезвие рассекло шею и половину грудины.

Далл упал на колени и начал заваливаться на бок, своим весом увлекая Хонсю за собой. Тело его содрогнулось: злой дух, рожденный варпом и заточенный в оружии победителя, добрался до его души и забавы ради разорвал ее на части. Из расколотого черепа багровым потоком хлынула кровь, но даже после того, как душа Далла перестала существовать, его рука все так же крепко сжимала оружие.

Вокруг того места, где топор Далла погрузился в протез, заменявший Хонсю руку, возникло тонкое оранжевое свечение, похожее на пламя ацетиленовой горелки, и полумесяцем прошло по лезвию, отрезая его. Огненное сияние, оживлявшее его, потухло, и его энергия перешла в оружие Железного Воина. Несмотря на удар, поверхность протеза оставалась такой же гладкой, как будто он только что вышел из кузницы серебряных дел мастера. Хонсю не знал, да и не хотел знать, откуда берется эта способность искусственной руки восстанавливаться - главное, что она в очередной раз спасла ему жизнь. С видом победителя стоя над трупом Восока Дала, он выпрямился в полный рост, и завсегдатаи таверны с интересом воззрились на него.

- Я - Хонсю из Железных Воинов! - проревел он, подняв топор высоко над головой. - Я пришел на Жатву Черепов и я никого не боюсь. Пусть любой, кто считает себя достойным присоединиться ко мне, приходит в мой лагерь. Ищите знамя с Железным Черепом у северного утеса.

Он уже направлялся к выходу, когда из-за одного из столов поднялся мужчина в потрепанном бронежилете; из-под каски, которую носили солдаты Имперской Гвардии, глядело грубое лицо, а на плече висела длинноствольная винтовка.

- Все командиры, которые заявляются сюда, утверждают, что у них есть план, - сказал гвардеец. - Чем отличаешься ты? Большинство из них никогда больше не возвращаются - так почему я должен сражаться за тебя?

- Как твое имя?

- Хаин. Хаин Петтар.

- Потому что я намерен победить, Хаин Петтар.

- Все так говорят, - возразил Петтар.

Подняв топор на плечо, Хонсю ответил:

- Они говорят - а я сделаю.

- Ладно, и с кем же ты собираешься воевать, если выживешь в Жатве?

Хонсю ухмыльнулся.

- Мой крестовый поход сожжет миры Ультрамара.

- Ультрамара? - переспросил Петтар. - Да ты спятил: это чистое самоубийство.

- Может, и так, - ответил Хонсю, - а может, и нет. Но если это не достойная цель,

то в этой галактике не осталось ничего, ради чего стоит жить.

Город в горах переполняли еле сдерживаемые напряжение и угроза. Воины всех мастей и достоинств заполнили улицы, переулки и площади, зажатые между ветхих домов, кое-как сложенных из кирпичей и всяческого мусора. Жатва Черепов должна была вот-вот начаться, и горожане, еле сдерживая нетерпение, то и дело тянулись к рукоятке пистолета или к обшитому кожей эфесу меча. Угроза и опасность витали в воздухе, как электрические разряды, и Хонсю улавливал их так же ясно, как адепт Цицерин, преобразившийся магос, видел течения варпа. В любую секунду могла пролиться кровь - впрочем, это было бы в порядке вещей.

Небо тускло светилось, озаряемое вихрем всполохов, похожих на полярное сияние безумных расцветок. В глубине смерчей сверкали молнии, и Хонсю с трудом заставил себя оторваться от радующего глаз зрелища. Только те, кто не знал опасностей варпа, осмеливались долго смотреть в бездну, скрывавшуюся за небесами; он улыбнулся, вспомнив, как однажды его плоть чуть не стала домом для одного из существ, обитавших в глубине этого зловещего калейдоскопа цветов.

Немощеные улицы, протянувшиеся по склону горы, заполнили толпы людей, и Хонсю вглядывался в лица прохожих: кто-то мог быть старым врагом, кто-то - новым соперником или просто воином, решившим сделать себе имя на убийстве таких, как он. Уличные торговцы и знахари-шарлатаны заполонили город, и в воздухе витали странные запахи, хор голосов монотонным речитативом расхваливал развлечения и товары, которые можно было найти только в сердце Мальстрима: флекты с кошмарными видениями; демонические клинки; плотские утехи в компании преображенных варпом куртизанок; наркотические экстракты из нематериальных сущностей обитателей пустоты; обещания вечной юности.

Здесь были и пираты, сбившиеся в чванливые шайки, и родовые кланы наемников, и неприкаянные изгои; то тут, то там на углу улицы виднелся одинокий воин, похвалявшийся своей удалью и охотно демонстрировавший свои навыки. Серокожий локсатль взбирался по кирпичной кладке темной башни, и его оружие само изменяло положение и наводку. Облаченный в мантию скиф занимался дистилляцией яда на потеху зрителям, а рядом несколько мужчин и женщин устроили показное сражение на мечах и топорах. Другие хвалились мастерством в обращении с огнестрельным оружием, стреляли по летающим мишеням и показывали прочие чудеса меткости.

- Ну что, нравится кто-нибудь? - спросил Грендель, кивая в сторону участников показательных выступлений.

Хонсю отрицательно покачал головой.

- Нет, это просто отребье. По-настоящему умелые воины не станут выставлять себя на показ так сразу.

- Себя мы уже выставили.

- Мы тут новички, - объяснил Хонсю. - Я хочу, чтобы обо мне заговорили, но теперь пусть этот Пашток Улувент создает мне репутацию, напав на нас.

- То есть ты специально заставил меня убить того человека, чтобы спровоцировать ответное нападение? - поинтересовался Свежерожденный.

- Именно так. Я хочу, чтобы все воины, собравшиеся здесь, услышали обо мне и прониклись уважением, но я не могу вести себя, как эти дураки, и кричать повсюду, как я велик. Пусть за меня это сделают другие.

- Если только мы переживем месть Улувента.

- Действительно, если, - признал Хонсю. - Но я никогда и не говорил, что эта затея обойдется без риска.

Они пробирались по улицам города, проходя через районы, погруженные в гнетущую тьму, залитые опаляющим светом или наполненные пустотой, в которой тонули все звуки и каждый шаг, казалось, был длиною в жизнь. После Медренгарда, расположенного в глубине Ока Ужаса, хаотичная изменчивость миров, затронутых варпом, уже не могла удивить Хонсю, но непостоянная, прихотливо меняющаяся обстановка раздражала.

Он посмотрел вверх, на вершину горы, где, подобно гигантской черной короне, раскинулась могучая цитадель правителя этого мира. Высеченная в горной породе, цитадель проникла в саму вершину, превратив ту в колоссальных размеров твердыню, откуда ее хозяин мог планировать смертоносные атаки на весь сектор.

Изогнутые стены редутов и выступы бастионов, расположенные под наиболее эффективным углом, врезались в скальный массив, защищая верхние подступы к крепости, а ряды колючей проволоки, подобно непроходимому полю без конца и края, перекрывали все пути к огромному, утыканному железными шипами барбакану.

Вид столь внушительной крепости наполнил Хонсю восхищением, понятным любому Железному Воину.

Хорошо укрепленные башни стояли на защите цитадели, и их орудия были способны сбить даже самый крупный космический корабль и вдребезги разбить любую армаду, посмевшую напасть на эту планету.

Халан-Гол даже в лучшие времена не мог похвастаться столь внушительным вооружением.

Ардарик Ваанес склонился к Хонсю и, указав на нацеленные в небо орудия, заметил:

- Большие пушки не знают усталости – так он, кажется, всегда говорит?

- Рассказывают, что да, - согласился Хонсю, - но если жизнь на Медренгарде меня чему и научила, так это тому, что крепости неподвижны, и штурм – только вопрос времени. Это место впечатляет, это точно, но моя карьера строителя крепостей окончена.

- Не думал, что когда-нибудь услышу от Железного Воина, что он устал от крепостей.

- Не устал, Ваанес, - возразил Хонсю, ухмыльнувшись. – Просто теперь я буду направлять свои силы на их разрушение.

Хонсю разместил своих воинов на северном утесе – месте, самой природой защищенном с трех сторон отвесными скалами, обрывавшимися в пропасть глубиной в несколько километров, до самой долины внизу. В обычных обстоятельствах такая позиция плохо подходила для укреплений, так как ее легко было блокировать, но Хонсю не собирался здесь задерживаться дольше, чем необходимо. Его отряд очистил утес от прежних обитателей, и пленников после жестокой перестрелки в качестве жертвоприношения богам просто сбросили вниз, навстречу их судьбе.