Карт-бланш - Света М.

дальше собственного носа не видишь, — гулким басом отвечал означенный Клейтон, — в окно посмотри.

За окном, на далеко выдающимся в бушующее море мысе, в давние времена маги построили маяк. В последний раз огонь на нем горел лет десять тому назад. А с тех пор, как род Блэк остался без главы, на маяке свет не зажигался. И в море никто не выходил. Это у маглов давно уже все земли разведаны и поделены, на магической стороне выходить в море могли далеко не все. А уж неосвоенных земель было гораздо больше, чем заселенных людьми. Ковен возглавляемый Британскими Блэками был пожалуй единственным, кто ходил не только за пролив в Европу, но и в Северную Америку. Зажегшийся магический огонь на маяке лучше всего говорил о том, что Блэки снова получили главу, а это сулило новые походы, новые земли, новую жизнь.

— Собирайся, — Клейтон позвал Джадса, который так и стоял в дверях, неверяще пялясь на свет маяка и все же победно подняв вверх кулаки, — и позови Майклса и Боула, пойдем к новому лорду на поклон.

Глава 4

Брок смотрел на прибывших гостей, слушал их и боялся, что чувство полного охуения от этого мира станет перманентным, а глаза даже закатывать не придется, они просто прекратят «выкатываться» и останутся такими навсегда. Он был почти уверен, что в вассалах у него окажутся едва ли не крестьяне, а тут… Но обо всем по порядку.

Приняв главенство над родом Блэк, Брок ожидал, поверив словам леди Вальбурги, что скрытые лакуны памяти безболезненно откроются, но когда у него хоть что-то было легко, а не приходило через кровь, пот, боль и страдания? Да никогда! Все в жизни ему доставалось тяжелым трудом, вот и память возвращалась так же. Он успел спуститься вниз и дойти до гостиной, когда ему будто Мьёльниром по голове прилетело, а пред глазами, казалось, не звездочки мелькали, а целые вселенные. Боль была адская, не меньше. В руки ему сунули какой-то пузырек, но он не понял зачем, потому его отобрали и, запрокинув ему голову, насильно влили в рот какое-то адское зелье, которое, впрочем, быстро уняло болящую голову. Но все равно, примерно с полчаса ему пришлось поваляться, пока перед глазами перестало двоиться и плыть. И все это время слушать завывания Кричера о том, что он себя накажет, потому что посмел без приказа дать хозяину зелья. Пришлось обматерить паршивца и отослать на кухню готовить стейки, Брок хотел мяса, а не ужасно полезный суп на ужин, который ему настойчиво советовал эльф.

Только ему немного полегчало, как в камин вежливо постучали. Слышали когда-нибудь в своей жизни, как стучат в камин? Сможете определить вежливо это или нет? А Брок на интуитивном уровне определил, что это вежливо стучат в камин. Только он не мог понять, где этот камин находится. Потому что один был прямо перед ним и в нем спокойно горел привычный красно-желто-оранжевый огонь.

— Сынок, нужно открыть камин, — послышался с портрета голос Вальбурги, — кроме тебя это сделать никто не сможет.

— Мадам, с этого момента веры вам нет. Вы же сказали, что больше никаких болезненных процедур не будет, — проворчал Брок, не желавший подниматься с дивана.

— Неправда ваша, лорд, — усмехнулась леди, — я обещала, что вы безболезненно станете главой, про память речи не было.

— Принял, — отзеркалил усмешку Брок, — с этого момента буду каждый раз брать с вас клятвы.

— Помилуйте, какие клятвы может дать портрет? Вам придется верить мне на слово. А теперь вставайте, лорд, вас ждут вассалы.

Брок, в который раз за последние несколько дней, собрался с силами, принял вертикальное положение и пошел встречать гостей. Спускаться ему пришлось даже ниже, чем находился алтарный зал, только до этого момента он и не знал, что ниже вообще что-то есть. Спустившись и пройдя по довольно длинному коридору (хоть стометровку бегай), Брок вошел в огромную комнату с не менее огромным камином, из которого доносились тихие ритмичные удары, как кувалдой по наковальне, и красиво летели зеленые икры.

Камин заслуживал отдельного рассказа, как дуб у Толстого. Да что там, он заслуживал оды на десять глав. Таких каминов Брок в жизни не видел. Огромный, как… Мало того, что в этот камин можно было войти в полный рост даже очень высокому человеку (или нечеловеку?), так там еще и быка на вертеле в это время можно было зажаривать. Места хватило бы всем. Сообщался этот каменный монстр, как знал теперь Брок, только с Блэк-холлом, что стоял на землях, принадлежащих Блэкам еще со времен римских завоевателей.

Он взмахом руки и волевым посылом снял блокировку с камина, и из него вышло четверо мужчин, за которыми опало зеленое пламя. Они синхронно опустились «на колено» и склонили головы.

— Лорд, — пробасил самый здоровый, похожий по телосложению на рестлера-тяжеловеса, — мы пришли подтвердить наши вассальные клятвы.

Брок совершенно не был к этому всему готов. И в страшном сне ему не могло привидеться, как люди опускаются перед ним на колени. Нет, кого-то симпатичного ему, да в интимной обстановке он вполне представлял на коленях перед собой, но это был не их случай. Что делать он совершенно не представлял. Ни его опыт, ни память Сириуса подсказок не давали. И, к глубокому его сожалению, портрета Вальбурги здесь тоже не было. Ситуацию спас появившийся с троноподобным креслом Кричер.

— Ходят, — ворчал он, — требуют чего-то. Подождать не могли? Хозяин только прибыл, не ел, не спал, а эти уже тут. Садитесь, хозяин, верный Кричер принес вам кресло.

Брок, с трудом удержав маску серьезности на лице, опустился на трон. Что уж, креслом этот экземпляр не был в принципе. Долбанулся затылком о резной завиток на спинке, едва сдержав стон, и кивнул коленопреклоненным мужикам, типа, продолжайте. Те оттарабанили положенные клятвы, Броку оставалось лишь, с подсказки невидимого Кричера, сказать:

— Принимаю. И в ответ клянусь заботиться о вас и ваших семьях.

— Мастер, позвольте представиться…

* * *

Пока Брок занимался своими делами, совершенно позабыв об остальной Магической Британии, о нем, как ни странно, вспомнили. Сначала это был охранник, который раз в день обходил камеры на этаже, где сидел Сириус в окружении ярых приспешников Неназываемого.

Клинт Парсон, если быть честным, понятия не имел, кто в какой камере сидит. Он считал заключенных по головам, отличая ото всех остальных только Беллатрису Лестрейнж, и то, потому что она женщина. Всех остальных он в лицо не знал принципиально. Главное, чтобы цифра сходилась.