Блин – гроза наркобандитов - Евгений Некрасов

Глава V

Схватка с кайманом

Блинков-младший валялся на полу и смотрел телевизор. С террасы было видно поле для гольфа, криво поделенное пополам тенью горы, каскад бассейнов, площадка для вертолета без вертолета, сараи с желтыми тростниковыми крышами, похожие издали на стога сена, и коттедж, в котором жили охранники. За коттеджем была пропасть.

Где-то жужжал электрический моторчик. Это индеец Паблито бродил с газонокосилкой и сносил головы упрямым травам. Ровно шумел водопад, а так было тихо. Звук в телевизоре Блинков-младший выключил, он все равно не понимал по-испански.

Передача шла страшная. Показывали мордастых молодых людей, про которых хотелось сказать «здоровые», если бы не их забинтованные руки и ноги. А после доктор в белом халате показывал плакаты с червями, бациллами и рыбами. Молодые люди сходили на выходные отдохнуть в сельву и вернулись инвалидами. Доктор объяснял, кто их укусил и какой болезнью они заразились.

– Тебе не надоело? – крикнула из комнаты Ирка, она там в десятый раз штудировала «Белого Ягуара – вождя араваков». – Пойдем лучше крокодила подразним.

– Каймана, – поправил Блинков-младший, не двигаясь с места. Доктор как раз дошел до червей, которые заползают в ботинки невнимательным людям и откладывают им под кожу свои яички. Отвратительное было зрелище! Даже на картинке – отвратительное. Блинков-младший сжал зубы и терпел, потому что мужчина должен сносить все.

– Ну каймана, – нудила Ирка. – Пойдем подразним!

Тут на экране появилась нога, не нарисованная, а настоящая. С этой ноги доктор медленно снимал бинты.

– Пойдем, – сдался Блинков-младший и выключил телевизор.

Кайман жил в старом заросшем тиной бассейне. Иногда туда выпускали живых рыб, и кайман их ловил. А так развлечений у него не было. Он валялся на мелком месте, выставив из воды глаза и ноздри, и зевал, когда становилось уж очень скучно. Если кто-нибудь один, к примеру, Блинков-младший или Ирка, отвлекал каймана, то кто-нибудь другой, к примеру, Ирка или Блинков-младший, мог подкрасться к нему сзади и дернуть за хвост или хлопнуть по лоснящейся чемоданной спине. А если не отвлекал, то кайман мог запросто тяпнуть за ногу. Насовсем бы не откусил – он был мелкий кайман, – но в страшной телепередаче из больницы тяпнутого показали бы точно. Еще неприятно то, что кайман зубов не чистит и в раны от его укусов обязательно попадает всякая дрянь.

Если вам придется дразнить каймана или, допустим, крокодила (особой разницы нет), запомните, во-первых, что они не умеют пятиться назад. Это облегчает вашу задачу. Во-вторых, запомните, что они очень гибкие и у них очень сильный хвост. Наподдадут вам хвостом под коленки, потом изогнутся и схватят. Запросто. Это делает вашу задачу чрезвычайно опасной. Поэтому лучше вообще не дразнить каймана.

Но если вы третью неделю сидите без дела на очень уютной, но очень скучной вилле белозубого дона Луиса; если с двух сторон от виллы горы, а с двух других сторон – пропасти и ходить вам, получается, некуда; если телевидение на испанском языке, а «Белый Ягуар – вождь араваков» прочитан и от корки до корки, и наугад с любого места, и для пробы задом наперед, то никуда вы не денетесь: пойдете дразнить каймана. Кто хочешь пойдет, когда больше нечего делать.

По дороге Блинков-младший поймал лягушку, потому что была его очередь отвлекать каймана. Лягушки здесь водились удивительно здоровенные. По вечерам они ревели так, что было страшно. Казалось, выскочит сейчас из темноты лягушища, перекинет тебя через холку и утащит. Хотя, конечно, нет на свете таких лягушек, которые могли бы утащить нашего восьмиклассника. Будь их даже целая стая на одного.

Короче говоря, поймал он лягушку, нашел в кустах припасенную палку от метлы и к этой палке привязал лягушку. Она сначала затихла, а потом начала безобразно орать. На горле у нее был кожаный мешок, он раздувался, как воздушный шарик, и Блинков-младший опасался, что лягушка лопнет от натуги. Он поднял лягушку на палке, и она замолчала от удивления, потому что никогда не смотрела вокруг с такой высоты.

Ирка отстала и пошла в обход бассейна, чтобы не попадаться кайману на глаза. А Блинков-младший опробовал лягушку. Если ее опустить поближе к земле, она снова начинала орать и рваться на свободу.

С орущей лягушкой на палке, стараясь не смотреть в Иркину сторону, чтобы кайман ни о чем не догадался, Блинков-младший подошел к бортику бассейна.

Кайман ждал. За последнюю неделю он успел привыкнуть к тому, что его дразнят, и не терял надежды тяпнуть Блинкова-младшего или Ирку. На этот раз Ирку, ведь была ее очередь дразнить, а Блинков-младший лишь отвлекал.

Вода в бассейне воняла зоопарком и рыбным магазином. Вокруг каймана плавали головастики размером с хорошую сливу. Блинков-младший стал медленно подносить лягушку к ноздрям каймана. Кайман стал медленно разевать пасть. А Ирка (Блинков-младший видел краем глаза) залезла в бассейн и стала медленно подкрадываться.

Дно бассейна было покатым. В глубоких местах Ирке и Блинкову-младшему оказалось бы с ручками, но Ирка брела по мелкому месту, воды там было по колено.

Чем ближе подкрадывалась Ирка, тем ниже Блинков-младший опускал палку с лягушкой и тем шире кайман разевал пасть с длинными как гвозди зубами. Нельзя забывать о том, что и лягушка принимала в этом деле самое активное участие. Она вопила так, что у Блинкова-младшего звенело в ушах.

Ирка уже подошла к хвосту, но дергать не стала. Она решила выполнить упражнение второй категории сложности: шлепнуть каймана по спине. И вот она шла вдоль каймана. Она так долго шла, что кайман стал казаться Блинкову-младшему бесконечным, как товарный поезд.

И вдруг Ирка поскользнулась.

Мгновение она балансировала, размахивая руками, и за это мгновение Блинков-младший догадался пожертвовать лягушкой, которую вообще-то хотел отпустить на заслуженный отдых. Лягушка отвлекла каймана, но когда на спину ему свалилась Ирка, он уже ни на что другое не отвлекался. Сначала кайман замер от неожиданности, но тут же сообразил, что к чему, изогнулся и хлопнул своей огромной пастью.

– Папочка! – завопила Ирка, изо всех сил вцепившись в каймана, как будто он и был ее папочка.

Если бы Ирка вцепилась поближе к хвосту, кайман бы ее сцапал. Но Ирка вцепилась в спину точно посередине, а уж достать собственную спину кайман не мог, он все-таки не змея.

Стоит ли говорить, что Блинков-младший не испугался? Говорить этого не стоит, потому что Блинков-младший испугался. Только дураки ничего не боятся. Другое дело, что не каждый испугавшийся – трус. Блинков-младший испугался, ему жутко не хотелось оказаться в больнице и чтобы доктор из телепередачи разбинтовывал ему изуродованную кайманьими зубами ногу. Но если бы кайман изуродовал Иркину ногу, то Блинкову-младшему было бы еще хуже. Просыпаться и думать о том, что ты струсил, идти в школу и думать о том, что ты струсил, засыпать и думать о том, что ты струсил, – разве это жизнь?

И Блинков-младший решился. Он вскочил на бортик бассейна и сунул палку кайману в пасть. Пасть захлопнулась, палка разлетелась в щепки, и тогда Блинков-младший взревел от ужаса, как несчастная лягушка, и рухнул с бортика прямо на бугристую кайманью башку.

У каймана очень сильные челюсти. Они могут перемолоть палку, могут схватить и утащить в воду неосторожного зверька и расправиться с любой рыбой. Но мышцы, которые раскрывают пасть, у каймана гораздо слабее. Сильные мышцы тут просто не нужны: подумаешь, великое дело – пасть разинуть.

Блинков-младший оседлал кайманью башку и обхватил его челюсти сомкнутыми в замок руками.

– Беги! – кричал он Ирке.

Кайман бился. Ирка тоже не такой человек, чтобы бросать своих. Она думала, что каймана можно как-то победить, и висела на нем в точности как Блинков-младший, только подальше, верхом на спине.

– Беги! Зови людей! – кричал Блинков-младший.

У каймана, конечно, мышцы, которые раскрывают пасть, слабые – я от своих слов не отказываюсь. Но остальные мышцы у него сильные. Гораздо сильнее, чем у Ирки и Блинкова-младшего вместе взятых. Так что страшно подумать, чем это могло кончиться. Может быть, через минуту кайман стряхнул бы наших ребят и прошелся бы по ним своими длинными зубами, которые насквозь пронзают рыбу в воде. Но тут появился индеец Паблито.

Вообще-то у него было другое имя. Но у индейцев строго-настрого запрещено вслух называть собственные имена. Они боятся, что злые духи могут подслушать имя и навредить его хозяину. Называть вслух чужие имена у индейцев не запрещено. Злые духи от этого путаются и ничего плохого сделать не могут. Получается, как если нечаянно разбить в школе стекло и сказать завхозу, что ты какой-нибудь Петя Петров из седьмого «Б». Ну, придет завхоз в седьмой «Б», увидит, что Петя Петров – совсем не тот человек, и уйдет. Вот так и духи. Паблито не называл своего настоящего индейского имени, и духи к нему не приставали. Но и люди не знали его настоящего имени. Если бы поблизости был индеец из племени Паблито, он мог бы произнести это имя без риска для жизни. Но все индейцы на вилле были из других племен и не знали его секретного имени, поэтому Паблито звали Паблито.