Лавров - Александр Иванович Володин

Петр увлекся сильно и любил Антонину преданно. А в 1860 году на отдельном оттиске статьи о Пьере Абеляре написал посвящение Антонине Христиановне: видно, рассказ о романтической любви знаменитого французского поэта-философа XII века и Элоизы что-то пробуждал в сердцах супругов Лавровых…

Брак их имел последствия — Лавр Степанович деньги сыну присылать перестал.

8 ноября 1848 года у Лавровых появился первенец, Михаил. Через год родилась девочка, нареченная Елизаветой, наверное, в честь матери Лаврова. 17 ноября 1851 года — еще девочка, Мария, любимица отца.

И хотя в марте 1849 года Лавров становится полноправным преподавателем Артиллерийского училища, «учителем 3 рода по предмету алгебры» (1 января 1850 года его производят в штабс-капитаны), жалованья вер же не хватает; приходится заниматься составлением статей для «Военного энциклопедического лексикона» и «Артиллерийского журнала», а также подрабатывать репетиторством, причем не только по математике, по и по языкам и истории.

Один из будущих учеников Лаврова, Н. Н. Фирсов, вспоминал, каким он увидел Петра Лавровича в январе 1853 года в пансионе барона К. К. Клодта (брата известного скульптора) на уроке алгебры. В класс вошел очень крупный светло-рыжий офицер, с пушистыми нехолеными усами, едва причесанными волосами, с прямым крупным носом и голубовато-серыми навыкате глазами, которые не то недоумевали, не то плохо видели… Его военный просторный сюртук был лучше сшит, чем вычищен, и на одном сапоге не хватало шпоры, чего он не замечал. Панталоны почти волочились по полу. Руки — красивые, точно женские, с белой, почти прозрачной кожей. На мизинце левой руки — рубиновый перстенек. Не подарок ли Антонины Христиановны?

В 1852 году умирает Лавр Степанович, годом позже, 9 июня 1853 года, — старший брат Петра, Михаил. Петр Лавровпч входит в права хозяина имения: помимо села Мелехова с сельцом Мамлеевым, достались ему во владение в Великолукском и Торопецком уездах 14 деревень с 297 крепостными крестьянами и 16 дворовыми и 2120 десятин земли. Жить в материальном отношении стало значительно легче. Да и положение на служебной лестнице укрепилось: 26 сентября 1853 года Лавров становится членом конференции училища. Но и теперь содержание большой семьи (мать с сестрой переехали в Петербург и поселились рядом с Лавровым, на Фурштадтской улице, где он имел дом) требовало неустанного труда.

Основное время отнимали, конечно, занятия в училище. А оно, отметив в 1845 году четвертьвековой юбилей, через два с небольшим года устраивает новые торжества: в честь пятидесятилетия генерал-фельдцейхмейстерства великого князя Михаила Павловича — главного начальника отечественной артиллерии. В актовом зале на деньги, собранные офицерами, устанавливается его бюст, изваянный бывшим воспитанником бароном П. К. Клодтом. На постаменте надпись: «Благодарная артиллерия. 1798–1848».

29 августа 1849 года великий князь скончался. Приказом Николая I училище получает название Михайловского. Посетив училище, император приказал: «Ничего не изменять». Лишь на погонах у офицеров появился вензель: большая буква М под короною…

Не знаем мы, как относился Лавров ко всем этим событиям. По всей видимости, совсем иное его занимало: в 1848 году в Европе бурлила революция. Позже он так напишет об этом:

Тогда мы слушали с восторженным вниманьем

Далекий шум святой борьбы,

Дрожала наша грудь тревожным ожиданьем

Перед решением судьбы.

Мы братьев видели в защитниках свободы,

Мы не могли их не любить…

Революция 1848—49 годов явилась для Лаврова, как и для Н. Г. Чернышевского и многих других его современников, мощным стимулятором духовного созревания. Уже знакомый с учениями социалистов, Петр Лаврович видел в ней продолжение вековечной борьбы народов за свободу и равенство. «1848 год, — писал Лавров десять лет спустя, — вдруг раскрыл пред Европою раны, которые она не хотела видеть…» И годом позже: «…Переход от мысли к действию есть логическая необходимость для всякой партии, защищающей практическое начало… Социалисты резались с бонапартистами на улицах Парижа потому, что от торжества той или другой партии зависело осуществление желаний тех или других». Реакция, распространившаяся после поражения революции во Франции, Германии, Австрии, воспринималась Лавровым как погружение всей Европы в сонное оцепенение.

Написанное Лавровым в 1852 году стихотворение «Пророчество» — отклик на эпоху повсюдной глубокой реакции, наступившей после революции. Лавров напоминает в нем о тех великих часах истории, когда «дремавший издавна народов океан» приходил в волнение и цари «кровью искупляли… свой вековой обман». Один из таких периодов — конец XVIII века, когда во Франции рухнул королевский престол. «Напиток равенства» оказался, однако, хмелен «для детей», и «сонный мир стал вновь рабом царей». Спустя десятилетия (речь идет о 1848—49 годах) монархи опять увидели пред своими тронами «мощные народы». Но тут роковую роль сыграл «деспот Севера» — император Николай, бросивший свой тяжелый меч на весы судьбы: «Оставьте, — он сказал, — мечту освобождения. Царям от бога власть, народы — их рабы!» История вновь пошла вспять: «Страх подлый обуял, оцепенил народы…» Во Франции «сын случая» Наполеон III воздвиг свою власть «на трусости людей», А в России — абсолютное самодержавие, здесь царь — «выше всех законов».

Обращение Лаврова к Николаю полно предостережений: «Не вечен будет сон: настанет пробужденье…»

Поэт призывает царя молиться о том, чтоб минута освобождения пришла «без слез, без крови и без мук». Жажда общественного обновления и надежда на царя, как видим, вполне совмещаются. Верность престолу Петр Лаврович хранит еще и в тридцать лет. Правда, это верность какого-то особого рода — поучающая, критикующая, а то и грозящая.

В общем, никакой ясной политической программы у Лаврова в