Формула смерти - Лесли Горвиц

Он сделал паузу и заглянул внутрь черепной коробки.

— В затылочно-теменной части имеется большое выходное отверстие неправильной формы, от которого расходятся многочисленные трещины, достигающие основания черепа и правой части передней черепной впадины…

Магнус замолчал, заглянул в отверстие и собрался продолжать диктовку, но его остановил Холмс, указав на входную дверь, где стоял высокий и крепкий мужчина в плохо сидевшем, мятом вельветовом пиджаке, перекосившемся набок широком, в голубую и белую полоску галстуке, с потертым кейсом в правой руке. Ошеломленный и возмущенный таким наглым вторжением, Холмс вопросительно взглянул на Магнуса. Совершенно ясно, этот человек здесь не работает, и непохож на посетителя, имеющего разрешение входить в помещение, где производится вскрытие.

— Я с ним разберусь, — сказал Холмс и отошел от стола, намереваясь выставить незнакомца за дверь.

Магнус остановил его.

— Не надо, Фрэнсис, Я сам с ним поговорю. Это не займет много времени, — его голос дрожал, и это обстоятельство не укрылось от ассистента.

Холмс терялся в догадках: неужели знакомы? И что у них может быть общего? Фрэнсис, как чрезвычайно любопытный и наблюдательный человек, справедливо полагал, что внешность и манеры человека определяют, что он за птица.

Холмс скривился, невольно подчеркивая, что у незнакомца напрочь отсутствует и то, и другое. Он не мог взять в толк, почему доктор Магнус снизошел до общения с таким непрезентабельного вида типом.

— Идите за мной, — сказал Магнус, опуская хоть какое-нибудь подобие обращения. Уголком глаза он заметил, как внимательно наблюдает за ними его ассистент. «Черт с ним!» — подумал Магнус и направился в сторону мужского туалета. Незнакомец последовал за ним.

— Закройте дверь на задвижку, пожалуйста, — попросил Магнус. Тот повиновался и ухмыльнулся. Его, похоже, забавляла нервозность доктора.

— Сегодня здесь почти не пахнет! — заметил он, сплевывая на пол. — Вижу, иногда его убирают.

— Я же просил не приходить сюда, черт возьми, когда я за работой, — зашипел доктор. — Что вам здесь делать? Мы же не договаривались о встрече.

— Человеку, живущему нашими подношениями, нельзя вести себя так невежливо. Мы решили, что за все ваши хлопоты вы заслужили большего вознаграждения. Все вопросы — к боссу, доктор Магнус. Я только выполняю приказ, — он отвернулся, поставил кейс на плиточный пол, с нетерпением справил малую нужду…

Магнус молчал.

— Так-то лучше, — сказал мужчина, застегивая молнию. — Желаю веселенькой ночи!

Через минуту, когда посетитель вышел, доктор Магнус наклонился, взял кейс и открыл его. Вот они! И обещанное, и надбавка за его волнение — новенькие, хрустящие и теплые купюры, будто только что вышедшие из-под печатного станка.

Глава 4

В облике дома, который Пол Фридлэндер приобрел в 1961 году, ничего не запоминалось — много раз возвращаясь навеселе с какой-нибудь вечеринки, Майкл проходил мимо него, не узнавая, и начинал ломиться к соседям. Более сотни домов, стоявших рядом на участках в два акра, ни стилем, ни оригинальностью архитектуры не отличались от дома Пола Фридлэндера, хотя его стоимость за эти годы фантастически возросла, и это обстоятельство являлось предметом гордости отца Майкла, будто инфляция — дело его рук.

Скучная однообразность домов успокаивала Майкла. Возможно, при свете дня он заметит какие-нибудь изменения, но сейчас, в два часа пятнадцать минут ночи, эта часть Беллмора на Лонг-Айленде выглядела точно так же, какой он помнил ее с детства. Только в немногих окнах горел свет. Здешние обитатели в этот час крепко спали: им, как и его отцу, приходилось рано вставать, чтобы вовремя добраться до города и попасть в свои офисы.

Выйдя из здания, где располагался отдел судмедэкспертизы, Майкл и его родители едва обменялись парой слов. Они ехали в гнетущей тишине, иногда миссис Фридлэндер что-то говорила, но старательно избегала того, что они только что увидели. Майкл знал, пройдет много времени, прежде чем они свыкнутся с мыслью о смерти Алана, притупится впечатление от вида его изуродованной головы. Но сейчас, закрыв глаза, Майкл видел перед собой восковое лицо Алана, бурую окаемку вокруг раны и ссохшуюся кровь в волосах. Глаза Алана закрыты, а Майклу так хотелось заглянуть в них в последний разок.

В доме Фридлэндеров в окнах горел свет. Первой мыслью Майкла было то, что в дом забрались грабители, но, едва автомобиль остановился, входная дверь открылась, в дверном проеме возник женский силуэт, и только когда мать бросилась в объятия женщины, Майкл понял, что это ее сестра Дженет.

Она родилась раньше его матери на шесть лет и внешне ничем на нее не походила — высокая, костлявая, давно уставшая от жизни, что отражалось во всем ее облике. Увидев Майкла, Дженет обхватила его шею руками и уткнулась мокрым от слез лицом в щеку.

Когда они вошли в дом, с тахты поднялся, затушив в пепельнице сигару, муж Дженет, Бадди, работавший бухгалтером и имевший испуганный вид коммивояжера, торгующего косметикой и всегда готового к тому, чтобы быть спущенным с лестницы. Он равнодушно взглянул на Майкла и поздоровался так, словно только вчера расстались.

Мать направилась в сторону кухни.

— Я приготовлю кофе, — сказала она Дженет и Бадди. Майкл понял — ей хочется забыться в какой-нибудь работе.

— Нет, Рейчел! Сядь и отдохни, — сказала Дженет тоном, не терпящим возражений. — Мы обо всем позаботимся сами и пробудем столько, сколько вам покажется нужным.

Пол Фридлэндер тяжело уселся в кресло напротив Бадди, который зажигал свою недокуренную сигару.

— Это было ужасно, Бадди, — начал он. — Гораздо ужаснее, чем я себе представлял.

Рейчел села на тахту рядом с Бадди, но тут же вскочила.

— Нет, я все-таки пойду помогу Дженет, — и, испугавшись, что ее кто-нибудь остановит, ринулась на кухню.

Майкл направился к бару. Вообще-то пить ему пока не хотелось, но он не знал, как успокоить расшалившиеся нервы. Вернувшись, сел рядом с Бадди и уставился в потолок.

Беседа не клеилась. О чем бы они ни заговаривали, ее ход непременно переходил на Алана, и воцарялось молчание. Все томительно ждали телефонного звонка из отдела судебно-медицинской экспертизы, будто надеясь, что им сообщат о чудесном воскрешении Алана из мертвых. Когда же телефон зазвонил, это прозвучало для них такой неожиданностью, что все вздрогнули, лишь после четвертого звонка Пол Фридлэндер, сбросив оцепенение, встал с кресла и направился к аппарату, стоявшему на столике у бара.

— Да, слушаю… Понимаю… Вот так?.. Если так случилось… — он замолчал, внимательно слушая говорившего на другом конце провода. — Да, да, конечно… Нет, благодарю вас, доктор. Конечно, дам вам знать. Спокойной ночи.

— Это был доктор Магнус, — сообщил он присутствующим.

— Что он сказал?

— Сказал, что копия медицинского заключения придет завтра утром, а ему хотелось сообщить о результатах вскрытия уже сегодня.

— Какой он внимательный! — заметила миссис Фридлэндер.

— И еще, результаты вскрытия подтверждают выводы, сделанные полицией.

— Значит, Алан в самом деле?.. — миссис Фридлэндер не смогла или не захотела продолжать.

— Должно быть, это так. У доктора Магнуса нет никаких сомнений.

— Как это понимать? О чем вы толкуете? — воскликнула Дженет.

— Это значит, что в заключении судмедэксперта полиция не найдет оснований для расследования обстоятельств смерти Алана — ничего противозаконного, на этом поставят точку.

Похороны состоялись на следующий день, в час тридцать пополудни. Майкл на церемонию опоздал. Конечно, ему не хотелось этого, но уж такой он был неисправимый — какой-то изъян в натуре не позволял ему оказываться в определенном месте в условленное время. Когда он наконец появился, отец смерил его уничтожающим взглядом, а мать облегченно вздохнула — хорошо, что вообще явился.

Ночью Майкл спал плохо и рано утром решил прогуляться по окрестностям, чтобы навести порядок в мыслях, но ничего не навел, лишь больше запутался, и, оглядевшись, обнаружил, что ушел слишком далеко от дома. Прибежав запыхавшись домой, он никого не застал — родители были на панихиде.

Они стояли у стены вместе с Дженет и Бадди, принимая соболезнования от родственников и друзей, из которых Майкл почти никого не знал или не помнил. Он обратил внимание на группу молодых людей, и скорее по густому загару и модной одежде, чем по их возрасту, разглядел в них партнеров Алана по фирме «Колони Сэксон Секьюритиз». Из присутствующих женщин Майкл без особого напряжения выделил ту, которая собиралась стать женой Алана. Нэнси, так ее звали, оказалась такой, какой он представлял будущую жену брата.

Шикарная брюнетка, но не такая уж красавица, каковой считал ее покойный, с кукольным личиком, соблазнительной в каком-нибудь Чарлстоне или Седар-Рэпидзе, но только не на Манхэттене.