Гоблин – император - Кэтрин Эддисон

Он облокотился на каминную полку, опустив лоб на ладонь и попытался мысленно вызвать перед глазами великолепный восход солнца над облаками, который наблюдал на «Сиянии Карадо», но образ получился унылым и размытым, словно заслоненный грязным оконным стеклом.

Послышался нерешительный стук в дверь, а затем незнакомый голос еще более нерешительно произнес:

— Ваше… Ваше Высочество?

Майя повернулся. На него смотрел мужчина средних лет, высокий и сутулый, слегка похожий на взволнованного кролика.

— Вы наш Мастер гардероба?

— Ваше Высочество, — сказал мужчина, кланяясь. — Мы служили вашему отцу и считаем честью служить вам.

— Ваше имя?

— Клемис Аттереж, Ваше Высочество.

В его лице Майя не видел ничего, кроме желания угодить ему, и не слышал в голосе ничего, кроме волнения и легкой неуверенности.

— Наша коронация состоится в полночь на двадцать четвертое, — сказал он. — Наши отец и братья будут похоронены в тот же день. Но сегодня состоятся похороны других жертв, которые мы хотели бы посетить.

— Ваше Высочество, — ответил Аттереж с вежливым пониманием.

— Что может надеть некоронованный Император на общественные похороны?

— О! — Аттереж сделал два шага вперед. — Вы не можете носить белый императорский наряд, он неуместен, когда двор в трауре. И вы, конечно, не можете носить это.

Майя зверски закусил губу, чтобы не захихикать. Аттереж спросил:

— Мы посмотрим, что можно сделать, Ваше Высочество. Вы знаете, когда назначены похороны?

— Нет, — ответил Майя, проклиная себя за глупость.

— Мы узнаем, — сказал Аттереж. — И когда будет удобно Вашему Высочеству, мы будем в вашем распоряжении, чтобы обсудить ваш новый гардероб.

— Спасибо, — сказал Майя.

Аттереж поклонился и удалился. Майя снова сел, пытаясь справиться с изумлением. Раньше ему едва перепадала новая рубашка или штаны, не говоря уже о новом гардеробе.

Теперь ты Император, а не чучело огородное, сказал он себе, и почувствовал легкое головокружение от того, что вернулся к собственным мыслям двенадцать часов назад.

Торопливый топот по лестнице. Майя оглянулся, ожидая увидеть Сетериса, но это был запыхавшийся испуганный на вид мальчик лет четырнадцати, одетый в глубокий траур и сжимающий в руке тщательно запечатаный конверт с черной каймой.

— Ваше Императорское Высочество! — Выдохнул мальчик, растянувшись в полный рост на полу.

При виде полного поклона Майя растерялся еще больше, чем в приемной комнате Эдономеи. По крайней мере, Цевета не пришлось уговаривать подняться на ноги. С легким отчаянием в голосе, он произнес:

— Пожалуйста, встаньте.

Мальчик встал на колени, а потом на ноги, и так и стоял, плотно прижав уши к голове. Вряд ли такой эффект произвело присутствие Императора — мальчик носил гребень Драхада, и, следовательно, состоял на службе у императорской семьи. Сетерис уж точно сказал бы:

— Малыш, ты что, язык проглотил?

Он даже мог слышать, как эти слова, произнесенные голосом кузена, прозвучали в его голове где-то ближе к затылку. Вслух же он терпеливо спросил:

— У вас есть сообщение для нас?

— Вот, Ваше Высочество. — Мальчик сунул ему под нос бумагу.

Майя взял письмо и к своему ужасу услышал собственный голос:

— Как давно вы служите в Унтеленейсе?

Он едва успел прикусить готового сорваться с языка «малыша».

— Ч-четыре года, Ваше Высочество.

Майя приподнял бровь, точно копируя жестокое недоверие, которое так часто видел на лице Сетериса; он сделал секундную паузу и успел увидеть, как заливается краской лицо мальчика. Затем он обратился к письму, как будто мальчик больше не представлял для него интереса. Имя адресата было указанное на конверте твердой рукой клерка — «Эрцгерцогу Майе Драхару в собственные руки» — это не сделало его счастливее.

Он сломал печать, а затем поняв, что мальчик все еще здесь, поднял голову.

— Ваше Высочество, — сказал мальчик. — Я… мы… она хочет ответа.

— Кто такая она? — Спросил Майя. Он бросил многозначительный взгляд мимо плеча мальчика на дверь. — Вы можете подождать снаружи.

— Да, Ваше Высочество, — полупридушенно пробормотал мальчик и, крадучись как побитая собака, выскользнул за дверь.

Сетерис мог бы гордиться мной, с горечью подумал Майя и открыл письмо. Оно было, по крайней мере, коротким:

«Приветствую эрцгерцога Майю Драхара, наследника Императорского престола Этувераца.

Нам следует обсудить с вами пожелания вашего покойного отца, нашего мужа Варенечибела IV. Несмотря на наш глубокий траур, мы сможем принять вас сегодня в 14:00».

С пожеланием семейной гармонии,

Не сомневаюсь, что она ждет ответа, подумал Майя. Вдовствующая Императрица не обладала даже тонким нюхом лорда-канцлера. С легкой дрожью он представил себе, что же рассказывал Варенечибел своей пятой жене о ее предшественнице и ребенке предшественницы.

В углу за дверью стоял небольшой столик для секретаря, и независимо от грубости, проявленной вдовствующей Императрицей, он должен был написать ей ответ собственной рукой. Он нашел бумагу, перо, тушь и воск для печати, что подразумевало наличие собственной печатки у того, кто напишет письмо. У Майи перстня не было, то был один из многих атрибутов взрослой жизни, которые он не получил в свой шестнадцатый день рождения. Он запечатает письмо пальцем, хотя она, вероятно, поспешит обвинить его в том, что он перенял варварские обычаи своей матери.

Пусть так, подумал он, обмакнул перо в чернила и написал:

«Сору Драхаран, Этуревац Жасани приветствую с самыми добрыми чувствами.

Мы сожалеем, что наши обязанности не позволят нам встретиться с вами сегодня, как вы того испрашиваете. Однако, мы сможем дать вам аудиенцию завтра утром в 10:00. Мы желаем выслушать все, что вы можете рассказать о нашем покойном отце.

До нашей коронации в качестве приемной мы используем Черепаховую гостиную.

С уважением и добрыми пожеланиями…»

И тут Майя остановился. Написать свое нынешнее имя значило признать, что вдовствующая Императрица ведет себя правильно и действует в рамках своих полномочий. Но он приехал сюда, чтобы изменить ситуацию, потому что теперь получил все права на династическое имя. Однако, было почти невозможно преодолеть свою первоначальную инстинктивную реакцию: я не буду Варенечибелом Пятым. А меня никто и не заставляет, подумал он, пока чернила сохли на кончике пера. Если я отвергну имя Варенечибела, двор, несомненно, усмотрит в этом оскорбление памяти отца.

Под нетерпеливым руководством Сетериса он успел заучить, что его пра-пра-пра-дедушка Варенечибел выбрал это имя, обозначив тем самым отказ от политики своего отца Эдревечелара XVI и от императорского префикса, который принимал каждый император со времен Эдревечелара Завоевателя. Однако, сначала даже ему пришлось сделать выбор между первым Варенечибелом и девятым Эдренечибелом. Его сын и внук последовали его примеру, став Варенечибелом II и III. Его правнук (умышленно, хотя и не очень изящно, сухо отметил Сетерис) бросил вызов крепнущей традиции и стал Варевесеной. А потом пришел Варенечибел IV.

И вот теперь Майя.

Политика императоров династии, неофициально именуемой Варедис — словно они выбирали первую часть имени ради своей фамилии — отличалась последовательным изоляционизмом, поощрением богатых восточных землевладельцев и явным нежеланием видеть вред, наносимый государству взяточничеством, кумовством и коррупцией. Здесь Сетерис очень подробно и не стесняясь в выражениях описал Черный Скандал времен правления Варенечибела III (названый так, потому что навсегда запятнал всех к нему причастных) и позорную привычку Варевесены раздавать щедрые, но бесполезные для государства посты новорожденным детям своих друзей. «По крайней мере, лично он был не замечен в коррупции» — нехотя признал Сетерис спорное достоинство Варенечибела IV, но Майя решил, что это очень сомнительная похвала.

Он не хотел продолжать политику Варедисов, доведших традиционно враждебные отношения с Баризаном до почти самоубийственных. И вот теперь этот символический образ приобрел буквальное значение. Даже если бы он имел намерение следовать уже проторенным путем, встреча с Чаваром продемонстрировала, насколько тяжелую борьбу придется ему вести со сторонниками отца.

Лучше строить новые мосты, подумал Майя, чем восстанавливать сожженные.

Он снова обмакнул перо в чернила и острым кончиком размашисто вывел внизу страницы:

Эдрехазивар VII Драхар.