Мой северянин - Мира Айрон

Глава 3

И хозяйка, и гостья сидели молча, не глядя друг на друга. Обе напряжённо прислушивались к тому, как Слава вошёл, включил свет в прихожей, расстегнул молнию на куртке, чем-то зашуршал.

— Лен, почему не встречаешь?

Света даже голос мужа узнала не сразу, давно не слышала таких интонаций, но потом резкое воспоминание полоснуло, казалось, прямо по сердцу, ударило под дых.

Когда-то давно, возвращаясь домой с работы, он так же звал её. «Светка, ты где у меня?» Они были тогда весёлыми и беззаботными, а главное, любили друг друга.

— У нас… гости, Слава, — нарочито спокойно ответила Елена Васильевна.

Она сидела прямо, не поднимая глаз. И Света вдруг поняла: возлюбленная Славы думает, что сейчас будет решаться её судьба. Глупо как. И так ведь всё яснее ясного.

Видимо, Слава не заметил сапоги Светы, а куртку, шапку и шарф она держала в руках. Так и сидела на диване с вещами в руках.

— Гости? — удивлённо спросил Слава и появился в дверях комнаты. — А почему тогда так… тихо?

Замолчал. Так и стоял, моргая и молча глядя на жену.

— Света? — всё же голос вернулся, хотя изрядно подсел. — А ты… откуда здесь?

— Здравствуй, Слава! — Светлана встала, продолжая прижимать к себе вещи. — Приехала вот на Новый год к мужу. Меня же никто не поставил в известность о том, что мужа у меня больше нет. Пришлось самой узнавать.

Света заметила, как Слава посмотрел на Елену Васильевну, и сердце опять больно сжалось.

— Пойдём, Слава, погуляем? Нам нужно поговорить.

Увидев сомнения и метания во взгляде мужа и с трудом сдержав порыв просто убежать, хлопнув дверью, Света продолжила:

— Далеко не пойдём, около дома прогуляемся. Я тебя надолго не задержу. Вернёшься как раз к горячему ужину.

Вячеслав опять посмотрел на Елену. Видимо, состоялся какой-то молчаливый диалог, и было получено разрешение, поскольку мужчина кивнул и вернулся в прихожую, одеваться.

— Где и кем работаешь? — спросила Света так, будто встретила дальнего знакомого, с которым видится и разговаривает раз в несколько лет, и то на бегу.

Они спускались по лестнице подъезда.

— Рабочим по обслуживанию здания в администрации города. У нас бригада из нескольких человек. Я пока на испытательном сроке.

Когда вышли на улицу, некоторое время молча брели по тропинке мимо подъездов.

— Слава, ты почему на развод-то не подаёшь? И почему не сообщил мне о… своём новом статусе? — не выдержала Света. — Неужели думал так и остаться двоежёнцем?

— Я понимаю, что должен был сам рассказать обо всём, и рассказал бы. Но я пока не мог, Света! Думаешь, это так просто?

— Понятия не имею, Слава! Я же не оставляла тебя ради другого мужчины. Но видимо, так оно: изменять легко и приятно, а отвечать за свои дела трудно и малорадостно.

— Конечно, тебе сейчас легче, чем мне! Тем более, ты как обычно в своей излюбленной позиции судьи и обвинителя одновременно.

— А обвинять в данном случае не за что, Слава? И осуждать?

— Не смог я работать на буровой, как ты мечтала! — остановившись, выкрикнул Слава.

— Не ори, — процедила Света и потянула его за рукав. — Пойдём, холодно стоять на месте.

— Ты как автомат, Света! — Слава сбавил обороты и послушно пошёл рядом. — Ты вообще чувствуешь хоть что-нибудь? Или у тебя только цели и амбиции?

— А чего ты ждёшь от меня? Чтобы у тебя в ногах валялась и умоляла не бросать меня? Так ты уже бросил, Слава. Ничего изменить нельзя, и обратной дороги нет.

— То есть, тебе даже не интересно, почему я ушёл? — устало спросил муж.

— Нет. Какой смысл теперь имеют причины твоего поступка?

— Вот в этом ты вся. Ты как строгая, требовательная и вечно недовольная училка, Света! Даже губы поджимаешь так же. Вечно чем-то недовольна, всегда тебе чего-то не хватает, а я непременно должен развиваться и стремиться к совершенству. Но пятёрку всё равно никогда не получу.

— Надо же, как тяжело тебе, оказывается, жилось, Слава! Надеюсь, теперь значительно легче? Рожать Елена Васильевна точно не стремится, с работой тебе помогла. Живёшь как у Христа за пазухой.

— Главное не это, Света! Услышь меня! Главное то, что я чувствую себя человеком, мужчиной, а не бестолковым школяром. Я кому-то нужен таким, какой есть, без машины и без детишек. Ясамнужен, понимаешь? Кто-то счастлив от того, что я рядом. Никто не ставит передо мной задачи, не заставляет преодолевать барьеры. И у меня в душе нет противного осадка от того, что я постоянно, изо дня в день кого-то разочаровываю.

— Хорошо, Слава, я тебя услышала. Давай обговорим условия развода, и пора разбегаться. Тебя ждут.

— А ты… где остановилась?

— Это не имеет отношения к делу. На развод подам сама. Ты можешь приезжать на заседания, а можешь и не приезжать, с тобой всё равно свяжутся. Всё совместно нажитое будем делить пополам.

— Если ты ждёшь, что я откажусь от имущественных претензий, Света, то ошибаешься! Всё будет делиться по справедливости, а не так, как ты наверняка мечтаешь.

— Я понимаю, что для тебя сейчас самое милое дело — измазать меня в грязи, чтобы совесть меньше мучила. Но ты можешь так не усердствовать, Слава, голос у твоей совести слишком слаб. А скоро она вообще онемеет. Я сказала: всё будет делиться пополам, и не надо мои слова интерпретировать как-то по-другому. Адрес твой отправь мне, он будет нужен для юристов. И барахло своё вывези, иначе я выброшу всё. Больше мне ничего не нужно от тебя.

— Я скажу папе, чтобы вывез мои вещи, — пробурчал Слава.

— Вот и отлично. Вроде, всё обсудили. Иди уже!

— Света…

— Бывай, — кивнула женщина, повернула за дом и пошла быстрым шагом в сторону широкой и ярко освещённой улицы.

Она держалась из последних сил, но не могла допустить, чтобы Слава увидел её слёзы. Ощущение было такое, словно всё, что прожито, — прожито зря. А самую большую боль причиняло осознание того, что Слава был не так уж далёк от истины, давая Свете нелестные характеристики.

Даже сквозь бесконечно набегающие слёзы, от которых тут же леденели щёки, Светлана по пути увидела и узнала жилой комплекс: вчера утром Илья Михайлович высадил тут троих пассажирок.

Вчера?! Неужели это было вчера? Разве не прошла целая вечность? Разве жизнь не разделилась на «до» и «после»? А она, Света, не превратилась из нормального целого человека в набор запасных частей? В конструктор, который вряд ли кто-то захочет собирать, а самой ей не справиться…

«Не реви на улице, глаза