Шесть шляп мышления - Эдвард де Боно

Действительно ли, если мы наморщим лоб, То за этим последует какой-то результат? «Да», – будет ответ, если мы делаем это осознанно, намеренно, и «нет» – если это происходит непроизвольно, без участия наших волевых усилий.

Как это ни покажется удивительным, но на психологическом уровне такой подход полностью себя оправдывает. Существует множество данных, подтверждающих тот малопостижимый нашим разумом факт, что даже если вы просто изобразите на лице улыбку, то у вас ощутимо улучшится настроение. Люди отвечают на искусственные, заученные улыбки рекламных моделей, словно их улыбки естественные, настоящие. Условный образ воспринимается нами как реальность – маска становится лицом.

На более фундаментальном уровне, если вы хотите научиться искусству слушать – и слышать – своего собеседника, старайтесь в ходе беседы меньше говорить сами и больше внимания уделять его словам, пропуская их через свое сознание. Таким образом вы снова придете к тому же результату – к процессу совершенствования образа своих мыслей. Даже дети школьного возраста, прежде отличавшиеся раздражительностью, по мере прохождения курса обучения рациональному мышлению становились менее вспыльчивыми, поскольку у них пропадала «благоприобретенная» внутренняя потребность в моментальной шаблонной реакции.

Я же предлагаю вам еще более действенный способ претворения в жизнь ваших намерений – способ, основанный на условном использовании шести мыслеварительных шляп.

Глава 4

ВХОЖДЕНИЕ В РОЛЬ

Отпустите свое «Я» отдохнуть от ваших проблем

Люди нисколько не стремятся ущемить себя в желании «повалять дурака», пока всем совершенно понятно, что они просто исполняют общедоступную роль. Активные участники этого «мероприятия» даже испытывают своеобразную гордость оттого, что могут позволить себе поломать комедию и выставить себя откровенными болванами. В наше время такое поведение все чаще становится показателем меры достигнутого в жизни успеха или актерского мастерства. Роль определена, я ее исполнитель и главный режиссер этого действа; прошу не скупиться на аплодисменты!

Одна из рассматриваемых дзэн-буддизмом проблем состоит, в частности, в том, что чем настойчивее внутреннее сознание верующего стремится прервать все связи с окружающей действительностью, тем больших усилий от него при этом требуется.

Так и в актерской жизни: чаще всего от артиста требуется оставить свое «Я» за сценой и вжиться в роль своего персонажа. Актер, воплощающий на подмостках конкретный образ, старается максимально перевоплотиться в облик своего героя и в идеале пытается даже мыслить присущими ему категориями – старается примерить на себя его шляпу, если уж говорить принятым нами образным языком. И пока он таким образом трудится, пока живет проблемами своего сценического образа, его собственное «Я» отдыхает за сценой – «находится в отпуске».

Игра в «кого-нибудь» также позволяет нашему «Я» выйти за горизонты обычного сознания – за рамки, в которых оно пребывает, как фотокарточка у нас на столе.

Зачастую в обыденной жизни актеры отличаются большой застенчивостью; в этом случае роль дает им возможность реализовать свой потенциал – дарит им «магический плащ» перевоплощения. В той же обыденной жизни нас отнюдь не прельщает перспектива прослыть безнадежным глупцом, скоморохом или клоуном… А вот выступая под маской шута, когда она всем хорошо заметна, а роль ваша понятна и изначально дарит «прощение» каждой вашей «актерской» шалости, мы можем позволить себе исполнять подобную роль самозабвенно, получая удовольствие от своего актерского мастерства и не причиняя ущерб своему общественному положению. Да оно и не может пострадать: слыть талантливым актером престижно.

Зрителю же, как правило, совершенно безразлично, что представляет собой актер в реальной жизни – мыслитель он по складу своего характера или совсем даже наоборот; зрителю важно только одно: насколько талантливо актер исполняет взятую на себя роль, насколько он сумел «вжиться» в образ своего сценического героя, насколько плотно маска сценического персонажа срослась с его собственным лицом. А при таком восприятии на сцене перед «критическим взглядом» зрителя «живет» уже не актер, а «возвращенный им к жизни» сценический персонаж. Это он, персонаж, проделывает у нас на глазах то, что проделывает, и ответственность за все проделки лежит только на нем, но никак не на актере. Маска заранее принимает на себя всю «вину за содеянное» тем, кто ее наденет.

А вот без маски наше «Я» рискует вызвать весь шквал неудовольствия окружающих только на нас самих. Именно поэтому многие из тех, кто сумел – пусть на уровне подсознания – найти правильную оценку нашей способности к перевоплощению, с неиссякающей настойчивостью обращаются к магии масок – к набору мыслеварительных шляп, как мы условились именовать эту деталь нашего «туалета».

К примеру, люди несдержанные на слово, разнузданные, вздорные, когда испытывают необходимость «выпустить пар», неизменно стараются «заполучить для себя» роль заядлого спорщика или бескомпромиссного борца за отстаивание чего-нибудь попранного или кем-нибудь притесняемого. Это объясняется тем, что хотя в обыденной жизни проявление открытой недоброжелательности всячески порицается, случаются ситуации, когда выражение критики становится необходимым, и тогда роль спорщика, или точнее – «самозабвенного радетеля от имени всех остальных», становится не только уместной, но и вполне достойной нашего одобрения. Вздорный человек получает возможность проявить свою «вздорность» в позе благородного защитника, борца, неутомимого отстаивателя общественных интересов и – кого мы там еще забыли?

Этой традиционной роли завзятого спорщика соответствует черная мыслеварительная шляпа, «принцип воздействия» которой будет описан ниже. Всего же в «репертуаре» обычного человека насчитывается шесть подобных, легко различимых ролей, и для удобства исполнения каждой из них предназначается своя мысле-шляпа.

Мы уже говорили о том, насколько важно для каждого из нас научиться думать. Первым шагом на пути к овладению этим искусством является освоение роли человека думающего. Это роль глобальная, всеобъемлющая, сопровождающая каждый наш шаг по жизненному пути. Без ее освоения, без осмысленного восприятия всего, что мы делаем, нам ничего не добиться.

Но мы можем значительно упростить процесс овладения набором этих жизненно важных навыков, поделив сложную для исполнения роль человека мыслящего на несколько составных частей. Пусть эти составные части станут в нашем понимании набором эпизодических ролей, напоминающих те легко различимые, характерные образы, которые безошибочно определяются нами в хорошо поставленной пантомиме, телесериале или традиционном вестерне. С наибольшей отчетливостью, так сказать – «в чистом виде», такие характерные персонажи присутствуют в японском театре кабуки, где стилизация каждой роли достигает своего крайнего выражения.

Образ колдуньи в такой пантомиме способен распознать каждый. Она строит всевозможные козни, провоцирует возникновение всяческих бедствий, несчастий – то есть добросовестнейшим образом «творит зло», как и положено вести себя по сценарию нечистой силе. А публика – по тому же запрограммированному для нее «сценарию» – соответствующим образом реагирует на происки «мерзавки».

Затем на сцене появляется благородный принц, олицетворяющий собой силы Добра. Образ «пожилой дамы» в такой постановке обычно символизирует милосердие и человеколюбие. Все «действующие лица» легко распознаваемы, и действия каждого персонажа в сценическом плане абсолютно оправданы. Но при этом – что характерно и само по себе очень символично – роль принца исполняется девушкой, а роль дамы – мужчиной. В этом заключается глубокий смысл, поскольку в конечном итоге вся постановка отвечает строго определенной задаче: каждый сценический образ должен продемонстрировать собой максимальный отрыв от реальности и символизировать некую конкретную идею в ее чистом виде.

Ролевые установки, свойственные каждому из нас в повседневной жизни, – роль родителя, супруга, студента или рабочего – говорят сами за себя. В рассмотренном же сценическом действии роли исполнителей призваны отразить взаимодействие неких сил, которым ради наглядности и упрощенного восприятия зрителем придается человеческий облик.

Таким образом, чем больше в роли оторванности от реалий окружающего мира, чем сильнее проявляется в ней игровой момент и символичность содержания, тем проще она распознается на сцене и телеэкране. В этом секрет популярности большинства американских телесериалов, и именно поэтому выносимые на экран образы многих героев вызывают у нас такую симпатию.

Но это если говорить об особенностях сценического искусства; а в нашем с вами мире реальных мыслей и реальных перевоплощений роль человека думающего требует своего исполнения на протяжении всей нашей жизни, хотя и может распадаться на шесть отдельных, эпизодических ролей, каждая из которых должна быть осуществлена в маске-шляпе соответствующего цвета, «под музыку» навеваемого – только ею образа мыслей.