Разгром на востоке. Поражение фашистской Германии. 1944-1945 - Юрген Торвальд

Танковые войска Конева катились на запад. Они оставили прорванный германский фронт далеко позади.

Теперь они приближались к реке Нида и железной дороге между Краковом и Варшавой. Они пересекли их 14 января и были теперь менее чем в 80 километрах от Кракова.

Прорыв в секторе 4-й танковой армии повлиял на смежные германские армии на севере и юге. Они должны были бросить свои резервы и даже части, торопливо забранные с линий фронта, на новые позиции, защищая фланг и тыл.

Новости о катастрофе достигли Гитлера в его штаб-квартире в Гессене. Но иллюзии о грядущих триумфах в Арденнах держали его на западе.

Даже теперь Гитлер не разрешил войскам группы армий генерала Харпе покидать их безнадежные позиции. Вместо этого он отдал общепринятый приказ: каждое подразделение будет бороться и умирать там, куда оно было поставлено. Вопреки протесту Гудериана он взял танковый корпус «Великая Германия» из Восточной Пруссии, где русское нападение было неизбежно, и переместил его в Лодзь. Он забрал две танковые дивизии из Венгрии и две с Западного фронта и послал их в Силезию, перекрикивая возражение Гудериана, что они, возможно, не смогут прибыть вовремя, чтобы закрыть зияющий фронт. Он внезапно обвинил Гудериана и Харпе в том, что они держат резервы слишком близко к линии фронта, хотя это было сделано в соответствии с его собственными приказами. Так же как предсказывал Гудериан, Гитлер теперь интерпретировал операцию Харпе «Поездка на санях» как предвзятый план уступить дорогу. Ясно, что дни Харпе были сочтены.

14 января другое русское наступление началось дальше на севере. Группа армий Жукова атаковала и к северу и к югу от Варшавы. Германский фронт, лишенный резервов, разрушился, как стекло. Войска Жукова пересекли лед Вислы. Его южный фланг, начинающийся с плацдарма в Пулаве, и его северные войска, продвигающиеся на запад между Варшавой и Модлином, замыкались на 9-й армии. В быстром двойном охвате эти две колонны продвинулись и вошли в Варшаву с севера и юга. Этот город не имел обороноспособности, которая могла оправдать его название «цитадель».

9-я армия была растерзана на клочки в течение нескольких дней. Теперь по широкой дуге Вислы от Кракова до Модлина не осталось непрерывного германского фронта.

Русские приблизились к Кракову вечером 16 января. Кельце и Радом лежали позади них. В Варшаве все еще оставались четыре немецких батальона, скомплектованные из пациентов, страдающих от болезней живота. Но ничего этого не было известно в штабе группы армий «А» – здесь коммуникации также были разрушены.

Таковы события, которые 16 января вынудили Гитлера наконец бросить свою штаб-квартиру на западе и переместиться в канцелярию в Берлине.

Гитлер достиг столицы в состоянии крайнего волнения. Он был в ярости от ударов, градом сыплющихся на него со всех сторон. Но так как фюрер не мог постичь реальных причин катастрофы, не признавая своих собственных ошибок, он стал обвинять других – «слабаков и предателей», фантомы которых часто посещали его после 20 июля. Генерал Харпе был уволен. Гитлер снова набросился на человека, который до последнего часа верил в него и единственная ошибка которого заключалась в том, что он не мог достигнуть невозможного. Генерала Шёрнера вызвали из Курляндии, чтобы он занял место Харпе. Ему было поручено любыми средствами установить порядок в группе армий «А», отбрасывая все слабые элементы, и остановить русских.

Гудериан появился в канцелярии поздно вечером 16 января. Как раз перед отъездом из своего штаба в Цоссене он получил последний доклад о ситуации от полковника фон Бонина. Группа армий «А» утратила контакт с Варшавой – город был, вероятно, потерян. В своем докладе Гитлеру Гудериан говорил о мрачной ситуации повсюду, упоминая Варшаву только случайно.

Гитлер прервал его.

– Это просто неслыханно! – вскричал он. – Варшава – цитадель. Варшава имеет командующего цитаделью с приказами удерживать город до последнего дыхания. Я хочу получить полный доклад немедленно.

По случайному совпадению в тот самый момент полковник фон Бонин делал доклад по телефону, связавшись со штаб-квартирой фюрера. Армия только что получила радиосообщение от командующего цитаделью в Варшаве, в котором тот заявлял, что он все еще в городе, но вынужден будет оставить его в течение ночи. Это подлило масло в огонь недоверия Гитлера. Сначала он приказал незамедлительно отправить радиосообщение в Варшаву, что город должен быть удержан любой ценой. Затем, бледный от ярости, фюрер потребовал объяснения того, как прошло более раннее сообщение о падении Варшавы. Ему сказали, что полковник фон Христен, офицер по операциям в штабе Гудериана, получил это сообщение из Кракова и передал его полковнику фон дер Кнезебеку, руководителю операций, который, в свою очередь, передал его фон Бонину. Гитлер, еще более взволнованный столь многими именами аристократов, приказал незамедлительно арестовать этих офицеров.

В то время как на Висле армии погибали, Гудериан вел часовое, бесплодное сражение с Гитлером за трех офицеров, которые только передали сообщение.

На следующий день Гудериана подвергли перекрестному допросу. После опроса он возвратился к Гитлеру, чтобы потребовать отпустить его офицеров и предложить свою отставку, – но напрасно. После другого длинного и яростного столкновения Гитлер смотрел на него красными глазами под дергающимися веками и, едва скрывая свою ненависть, сказал:

– Прекратите требовать. Это не вы, я хочу покарать. Это не отдельные офицеры, которых я хочу покарать. Я хочу покарать Генеральный штаб. Клику Генерального штаба, которая подготовила заговор 20 июля, они должны быть уничтожены!

Тем временем немцы в «генерал-губернаторстве» и в районе Варты тонули в наводнении вторгшихся русских армий.

Группа армий «А» оставалась без командующего в течение почти трех дней. Генерал Шёрнер, которого вызвали из Курляндии, не прибыл в Силезию до 20 января. Но когда все же прибыл, оказалось, что командовать в общем-то нечем. Никто не знал, где мог бы находиться штаб 4-й танковой армии – он где-то пробивал себе путь на запад, измотанный русскими танками. Штаб 9-й армии был недостижим. Да и штаб самой группы армий преследовал враг. 17 января в Ченстохове он едва избежал атаки русских танков.

Русские танки, сопровождаемые моторизованной пехотой, продвинулись вперед, не встретив никаких препятствий. Все, что стояло на их пути, расстреливалось или втаптывалось в землю. Если они сталкивались с сильным сопротивлением, то отступали, обходили препятствие и катились на запад. К 20 января Краков, Лодзь, Влоклавек и Ченстохова были в руках русских.

Тактика Конева, однако, не всегда была успешной. Германские XXIV и XL танковые корпуса из-за их положения не были в состоянии начать контратаку. Но и при этом они не могли быть втоптаны или разбиты. Они боролись. Точно острова, они стояли выше волн русского наводнения, которое разбивалось о них. Ведя бои по всем направлениям, они скоро стали точкой опоры для многих уцелевших частей пехотных дивизий, оттесняемых мощным валом, поскольку русские далеко превосходили их численностью. Их конец был предрешен. Из-за пехоты, которая была теперь с ними, они больше не могли положиться на свою подвижность и скорость.

Генерал Неринг, командир XXIV танкового корпуса, принял командование остатками XLII пехотного корпуса, командир которого погиб в сражении. 15 января Неринг получил приказ прорваться в направлении Глогау в Силезии. Ведя бои с русскими танками, пехотой и военно-воздушными силами, прибывающими со всех сторон, он начал свой марш к германской границе, расположенной в 300 километрах на запад. Много гражданских беженцев присоединилось к нему.

В течение тех дней похолодало, ветер усилился, и дороги обледенели. Большая часть пехоты теперь не была пригодна для сражения. И вдруг посреди хаоса, с севера, прибыла помощь.

14 января Гитлер приказал, чтобы армейский корпус «Великая Германия» из Восточной Пруссии присоединился к группе армий «А». Само собой разумеется, корпус прибыл слишком поздно. Когда он выгружался из поезда в Лодзи, город был уже под огнем тяжелой русской артиллерии. Войска вступили в сражение с врагом почти немедленно после выгрузки из поездов.

18 января генерал фон Заукен, командир элитного танкового корпуса «Великая Германия», стоял в предместьях Лодзи, рассматривая заснеженные окрестности в полевой бинокль. Позади него город был обращен в бегство. Время от времени советские танки выдвигались ближе, и снежные вихри показывали, где падали их снаряды.

Фон Заукен очень хорошо знал, что его приказы – закрыть промежуток перед группой армий «А» – больше не имели смысла. Русские уже угрожали его тылу – если бы он не отступал без задержки, то был бы окружен. Но фон Заукен также знал об отчаянно тяжелом положении войск генерала Неринга. И таким образом он решил пойти на юго-запад и прибыть на помощь Нерингу.