Разгром на востоке. Поражение фашистской Германии. 1944-1945 - Юрген Торвальд

В то время как в Латвии почти нетронутая группа армий бесцельно занимала маленький карман, 800 километров фронта от Тильзита вниз к Кассе были укомплектованы двумя немецкими армейскими группами, обе из которых прошли пекло русского летнего наступления.

Группа армий «Центр» между Тильзитом и Модлином должна была быть восстановлена, насколько еще позволяли немецкие ресурсы. Командующим группой был генерал Рейнхардт. Его северный фланг удерживала 3-я танковая армия, которая больше не соответствовала своему названию, под командованием генерала Рауса, седовласого австрийца. Южнее располагалась 4-я армия под командованием генерала Хоссбаха. Она только оправилась от жестокой оборонительной операции октября. 4-я армия образовала опасную выпуклость перед группой армий «Центр». Юго-западнее Нарева располагалась слабая 2-я армия под командованием генерала Вейса.

Группа армий «А» удерживала линию от Модлина до Кассы. Командовал ею генерал Харпе, моложавый мужчина, который провел долгие годы в боях на Восточном фронте. 9-я армия Харпе[1], составленная из нескольких неодинаково оснащенных дивизий, стояла вдоль Вислы к северу и югу от Варшавы. 4-я танковая армия под командованием генерала Грэзера прибыла с юга, обойдя большой русский плацдарм в Баранове. Затем следовала 17-я армия под командованием генерала Шульца, между Вислой и горами Бескиды. Наконец, прибыла 1-я танковая армия под командованием генерала Хенрици, которая оседлала горы Бескиды и соединялась с группой армий «Юг» рядом с Кассой.

В ноябре 1944 г. германская разведка донесла о сосредоточении четырех новых советских армейских групп. Группы армий Рокоссовского и Черняховского продвинулись к Восточной Пруссии. Группы армий Жукова и Конева появились на Висле к югу от Модлина. Главные силы двух южных групп сконцентрировались на плацдармах в Пулаве и в Баранове. Нападение из Баранова подвергло бы опасности немецкие области Силезии и Саксонии. Из Пулавы русские войска угрожали району Варты и за его пределами Берлину.

Информация, которую собрала германская разведка относительно огромной силы русских, сначала показалась не слишком правдоподобной даже Гудериану. Но она была так хорошо документирована, что не могла быть подвергнута сомнению.

Гудериан начал приготовления к грядущему штурму. Постепенно он отодвинул части от шатких линий фронта и восстановил их до танковых дивизий, с семьюдесятью – восемьюдесятью танками в каждой, вновь достигнув по крайней мере одной трети их прежней силы. Он собрал четырнадцать резервных дивизий и возобновил свою постоянную, бесплодную борьбу с Гитлером за тридцать дивизий группы армий в Курляндии.

Но в сентябре 1944 г. Гитлер выдвинул дерзкую идею еще раз взять инициативу на Западном фронте. Он подготовился напасть на союзнические линии в Арденнах, которые были весьма экономно укомплектованы западными командующими, которые думали, что Германия слишком слаба для нападения. Гитлер же полагал, что сможет возвратить Антверпен и нанести американцам удар, который задержал бы их наступление на многие месяцы. Генерал Йодль, этот странный человек, был достаточно проницательным, чтобы предвидеть грядущее бедствие, но он давно не смел противиться воле Гитлера и поддержал этот план. Таким образом, последние резервы откатились к Западному фронту, где они были сформированы в 5-ю танковую армию и 6-ю танковую армию СС. Но Гитлер обещал, что пошлет эти войска обратно на восток, как только будет одержана победа в Арденнах или когда станет ясно, что успеха там не достичь.

Наконец, Гудериан издал приказ, который привел в движение сотни тысяч человек. В Восточной Пруссии, Западной Пруссии, Померании, в «генерал-губернаторстве», в районе Варты и далее на юг – от Балтийского моря вниз в Силезию – немцы, поляки и военнопленные начали рыть западни для танков, сокращать траншеи и создавать пояс укреплений вокруг каждого города. Этот приказ бросил вызов команде Гитлера, запрещавшей строительство оборонительных сооружений позади линий, потому что это подрывало боевой дух войск. Но Гудериан подписался: «Адольф Гитлер – через Гудериана».

Этот случай был единственным, когда он прибег к такой уловке. И вероятно, единственная причина, которой он руководствовался, заключалась в том, что Эрих Кох, окружной руководитель Восточной Пруссии, уже ожидал мер Гудериана, поскольку Кох развернул обширные земляные работы в своем районе сразу, как только русские начали летнее наступление 1944 г. И с тех пор в глазах Гитлера Кох был самим воплощением безжалостного желания сопротивляться, его действие проложило путь к грандиозной попытке Гудериана создать глубокую сеть полевых укреплений позади всего Восточного фронта.

Вскоре после того, как Гудериан начал готовить эти оборонительные сооружения, Гитлер решил повысить окружных руководителей на востоке – в Кенигсберге, Данциге, Позене, Штеттине и Бреслау – до «имперских комиссаров обороны». Этот шаг сделал их истинными владельцами восточной зоны. И они желали многого благодаря этой новой власти – особенно Кох.

Первые полевые укрепления были сооружены согласно прихоти Коха. Он отказался от требования генерала Рейнхардта, командующего группой армий «Центр», строить достаточно отдаленные позиции, потому что это было бы признаком «пораженчества». Он отказался удалить гражданское население, за исключением только лишь 8-километрового пояса непосредственно позади линий фронта, или предпринять подготовку к эвакуации на случай катастрофы, потому что «никакой истинный немец не позволит себе даже мысли, что Восточная Пруссия может попасть в русские руки». Вместо этого он обратился к гражданскому населению с просьбой вооружаться. Он называл себя «фюрером народной армии Восточной Пруссии». Он отказался поручить обучение его народной армии военным или поместить ее под военный контроль. И даже добился разрешения Гитлера сделать так, чтобы его собственные функционеры управляли армейским персоналом и выслеживали «трусов». В рамках своей компетенции имперского комиссара обороны он сталкивался с военной промышленностью Восточной Пруссии, создавал собственные арсеналы и хранил их в неприкосновенности от войск регулярной армии.

Несмотря на вмешательство окружных руководителей на востоке, укрепленные линии наконец пролегли от Восточной Пруссии вниз к границам Силезии. К концу августа Гудериан преуспел в том, что поднял сто батальонов с личным составом, ограниченно годным к службе, и обеспечил их двумя тысячами единиц полевого оружия из захваченных поставок, чтобы оборонять ключевые позиции.

Однако один-единственный приказ Гитлера лишил Гудериана всех его людей и большей части оружия. Они покатились на запад, когда фронт во Франции рухнул и осколки западных германских армий хлынули назад через германские границы. Все протесты Гудериана, все его предупреждения о восточной угрозе игнорировались.

Но даже тогда Гудериан не сдался. Он предложил Гитлеру в областях, над которыми нависла угроза, укомплектовать линии обороны местной милицией. Он не подозревал, что в уме Гитлера этот план соединялся с экспериментами Коха, пока, три дня спустя, Гитлер не объявил, что идея Гудериана относительно народной армии будет осуществлена не только на востоке, но и по всей Германии. А выполнение плана было отдано в руки Мартина Бормана, руководителя канцелярии нацистской партии.

Это было концом. Борман – глупая, примитивная, опасная тень Гитлера, неспособная к оценке политических или военных дел, непрерывно занятая распространением собственной власти и власти партии, – превратил народную армию в инструмент партийной пропаганды.

И теперь, в январе 1945 г., оборонительные линии на востоке, бесчисленные траншеи, западни для танков, щели для стрелков и оружия, над которыми трудились десятки и сотни тысяч человек, пустуют, засыпанные снегом.

16 декабря 1944 г. началось наступление Гитлера в Арденнах. К 22 декабря его провал стал очевидным. Гудериан пошел в штаб-квартиру фюрера рождественской ночью, чтобы потребовать немедленно передислоцировать на восток дивизии, которые больше не были необходимы на западе.

Но ум Гитлера все еще был прикован к Антверпену. Он утверждал, что инициатива по-прежнему в его руках. Он категорически заявил, что информация Гудериана о силе русских была явным измышлением.

Гудериан возвратился в свой штаб с пустыми руками. В это время он получил известие, что Будапешт захвачен русскими. По прибытии он нашел другое ждущее его донесение: по приказу из штаб-квартиры фюрера танковый корпус Гилле, сохраненный в резерве позади фронта Вислы, послали в Венгрию, чтобы возвратить иностранную столицу. Это была завершающая ошибка: резервы, которые он так мучительно копил, передавались другому фронту.

Гудериан, сдерживая ярость и отчаяние, возвратился в штаб-квартиру фюрера в новогоднюю ночь. Но Гитлер, так же как и на Рождество, отрицал угрозу с востока. Он не хотел признать, что ненавидевший его противник – Сталин располагал такими огромными силами. Гитлер повторил свое частое утверждение, что все, что Сталин мог собрать, были «очищенные русские отбросы» и «отверженная шваль, собранная по пути». Он кричал, что Гелену со всеми его донесениями место в сумасшедшем доме. Гитлер не заметил возражения Гудериана, что ему, Гудериану, место, видимо, в том же сумасшедшем доме, так как он разделяет взгляды Гелена.