Измена. Не делай мне больно - Каролина Шевцова

навык московским курсом, он сейчас приравнен к государственной программе.

- А десятилетней практики и должности капитана самолета недостаточно?

Саша откровенно нервничал. Он прошелся до заваленного бумагами стола и вернулся обратно. Пространства крохотного кабинета не хватало, чтобы скинуть образовавшееся в мышцах напряжение.

- Не заводись. Это просто формальность, я еще уточню все выше. Но пока я должен снять тебя с рейса.

- Это шутка такая, - опешил Кораблев. – Тогда вместе со мной еще человек десять снимать придется. А по стране так вообще несколько сотен.

- Именно так я и поступлю, - Фридман сжал виски руками и откинулся на кресло. – Мне самому не нравится это решение, но я не могу пойти против приказа, пока мы не разберемся, в чем дело.

- Да блххь! Вы там у себя наверху можете год разбираться, а нам все это время без работы сидеть?!

- Не повышай здесь голос, я тебе не Вика, на которую можно орать, - оскалился Фридман. – Надо будет и год просидишь. – Он сделал глубокий выдох и продолжил спокойнее: - Я постараюсь решить все как можно быстрее. Но ты же знаешь, что будет, если мы нарушим закон.

Саша кивнул и показал другу четыре скрещенных пальца, обозначающих решетку.

- Давай пока ты там воюешь, я сгоняю в Москву и пройду эти гребанные курсы, лишняя корочка, как показала практика, уже совсем нелишняя.

- В том и проблема, их закрыли три года назад.

- В смысле? То есть в теории… сейчас без работы останется куча наших пацанов?

- Больше пятиста по стране, - Фридман оттянул узел галстука назад и тяжело вздохнул. – Я узнал, пока ждал тебя. Мне, правда жаль, Саша, но сейчас… я просто не могу пустить тебя на рейс, пока мы все не выясним.

- Ну, так выясняй быстрее, - прошипел Кораблев и, не прощаясь, вылетел из кабинета.

То, что сейчас произошло было очень, очень плохо. Подобное он не мог представить даже в кошмарном сне а вчерашняя сцена на кухне – детский утренник по сравнению с этим разговором.

Без неба Саша не мог. Физически не мог. Его ломало, как настоящего наркомана, если в графике появлялись хоть небольшие окна, не говоря о целом месяце. А если это разбирательство затянется на полгода или год?!

Кораблева передернуло от возмущения. Нет, об этом думать не надо. И о зарплате, которую он не сможет получать.

Черт, вопрос с выплатами нужно было решить в первую очередь, а не качать перед Фридманом права. Саша обернулся назад и с тоской посмотрел на двери кабинета. Нет, вернуться обратно значило пойти на какой-то диалог, объявить временное перемирие, а сейчас Саша хотел, чтобы друг ощутил весь груз вины за собственное решение. И потом, не дай Боже, он увидит в глазах Фридмана сочувствие или что-то похожее на жалость.

Нееет.

Все решится. Серега пообещал, что все решит.

Саша сбежал по лестнице вниз. Сейчас, когда он уже сам не считал себя капитаном, ему не хотелось ни видеть, ни разговаривать с кем-то из коллег. Поскорее попасть на парковку и уехать домой. Туда, где ему всегда рады.

В салоне автомобиля приятно пахло новенькой кожей. Но даже новая машина сейчас не радовала Кораблева. Жаль, что БМВ не летают по небу.

Саша включил обогрев сидения и откинулся назад, чтобы подумать.

Решение проблемы где-то рядом, почти перед самым носом. Нужно только повернуть голову и увидеть, что делать дальше.

Нужно…

- Товарищ капитан, - дверь в салон распахнулась, и в нее пролезло хорошенькое личико, - не подбросите до дома?

- А это ты, Жанна. Садись, нам как раз нужно поговорить.

Блондинка плюхнулась на переднее сидение. Она так и осталась в форме, возможно, потому что знала, до чего хороша в ней. Скинув не по погоде тонкие туфельки, девушка закинула ноги на колени Кораблева.

- Только говорить? А я так ждала чего-то интересного…

Одного Сашиного взгляда хватило, чтобы понять – их ждет неприятная беседа.

Жанна была умненькой, а потому, просчитав все варианты, опустила ноги вниз и выпрямилась:

- Ругать будешь?

- Буду.

- Постой, - затараторила она, - ничего не говори, пожалуйста. Я виновата перед тобой, но клянусь, я ни о чем не знала! Все вышло случайно!

- Даже так, - хмыкнул Кораблев. – А я все надеялся, что мне показалось, и это не твоя матушка решила испортить нам жизнь.

- Нам? – Жанна удивленно округлила глаза.

Сергей повернулся в сторону пассажирского сидения. В тусклом свете салона можно было разглядеть азарт в его лице. Сейчас мяч наконец на его стороне поля, и правила для этой игры пишет тоже он.

Кораблев провел рукой по бедру Жанны и до боли сжал затянутую в чулок кожу. Но Жанна даже не ойкнула. Напряглась и ждала.

- Нам, милая. Тебе и мне.

- Но при чем здесь мы? Ты ведь объяснил дома, что это всего лишь розыгрыш. Виктория тебе поверила, разве нет?

- А ты знаешь, какой концерт был после того, как я выпроводил твою маман? Что было с Викой? У нее и так слабое здоровье, любой стресс вызывает обострение. Не понимаю, чего ты этим добивалась…

- Ничего, - испуганно пискнула Жанна.

- Вика так расстроилась, что не могла даже спать. И сейчас она одна в квартире, черт знает, с какими мыслями. Если моя жена что-то с собой сделает, я не прощу этого ни тебе, ни себе, - голос Кораблева дрогнул на последней фразе. Эффектно и естественно.

- Кот, ну перестань. – Жанна кинулась вперед, вцепилась тонкими пальцами в рубашку Кораблева, пыталась поцеловать его: страстно, нежно , быстро, словно случайно. Поцеловать хоть как-то, но Кораблев отстранился. – Кот, ну мама пожилой человек, откуда я знала, что ей взбрендит в голову? Я ее вообще на вокзал проводила, представляешь?! А она вон что… Я с ней обязательно поговорю, скажу, чтобы не лезла в нашу жизнь!

Кораблев хмыкнул:

- Если бы все было так просто.

- Что ты имеешь ввиду?

- Милая, - голос Саши пробирал до самых костей: - я не смогу доверять тебе после того, что ты сделала.

- Но я ничего не делала! - Вскричала Жанна.

- И все же. Ты меня очень расстроила. Я объяснял тебе, что не могу оставить Вику, когда она в таком состоянии, а ты все только усугубила. И теперь… я просто не знаю,