В плену желания - Джорджетт Хейер

– Минутку, мама! – нахмурившись, прервал ее рассказ Кит. – С какой стати Эвелину ехать в Брайтон? Полагаю, брошь следует выкупить… Думаю, лорд Сильвердейл ожидает от вас именно этого… Не будет ли проще написать ему письмо, приложив к нему вексель на сумму, равную стоимости вашего украшения?

Леди Денвилл воззрилась на сына глазами, полными несказанного удивления.

– Ты понятия не имеешь, что на самом деле случилось, дорогой мой сынок. Никак не пойму, что на меня нашло, когда я поставила брошь на кон. Это одна из вещиц, которые я заменила фальшивкой. Как по мне, прощелыга получил по заслугам: не стоило ему сомневаться в моем честном слове. Но Эвелин счел за лучшее вернуть вещицу прежде, чем лорд обнаружит, что ему всучили подделку.

Мистер Фенкот тяжело вздохнул.

– Полностью с ним согласен.

– Это весьма недальновидно! – без тени иронии в голосе воскликнула ее светлость. – Я поставила брошь вместо пяти сотен фунтов. Такова была стоимость настоящего украшения. Но фальшивка не стоит и сотой доли этой суммы. Весьма расточительно со стороны Эвелина тратить такие большие деньги на дешевую подделку.

В голове мистера Фенкота на секунду мелькнула мысль объяснить своей сумасбродной матушке, что она, мягко говоря, во всем не права… но лишь на секунду… Он был вполне разумным человеком, поэтому понимал – в любом случае ничего путного не добьется. Дар речи наконец вернулся к нему, и молодой человек ограничился лишь тем, что сказал:

– Полноте! Не стоит так волноваться из-за этого. Когда, кстати, уехал Эвелин?

– Дорогой! Как можно быть таким невнимательным? Я же сказала тебе: десять дней тому назад!

– Если бы лорд Сильвердейл оставался в Брайтоне, дело не заняло бы десяти дней. Должно быть, Эвелин узнал, куда тот уехал, и решил последовать за ним.

Лицо графини просияло.

– Думаешь, дело в этом? Меня терзают дурные предчувствия. Если лорд Сильвердейл уехал к себе в Йоркшир, то становится понятным, почему Эвелин еще не вернулся. – Она умолкла, обдумывая слова сына, но затем с сомнением покачала головой. – Нет, Эвелин не поехал в Йоркшир. Он переночевал в Рейвенхерсте, как собирался сделать, а затем отправился в Брайтон. Об этом я знаю от его конюха, потому что тот отвозил твоего брата в город. Нашел ли он там лорда Сильвердейла, мне неизвестно, ведь Челлоу ничего об этом деле не знает. Эвелин вернулся в Рейвенхерст в тот же день и остался там на ночь. Еще в Лондоне он поведал мне, что задержится в поместье на несколько дней, быть может, на неделю, так как ему надо решить кое-какие личные дела, однако на следующий день, рано утром, Эвелин покинул Рейвенхерст при весьма странных обстоятельствах.

– Почему странных, маменька?

– Твой брат отослал Челлоу обратно в Лондон, отдав ему свои вещи, а себе оставил только сумку с постельными принадлежностями и прочей мелочью, заявив, что больше в его услугах не нуждается.

Возглас удивления вырвался из груди Кита, впрочем, выражение лица джентльмена скорее можно было назвать задумчивым, нежели удивленным.

– Он сказал Челлоу, куда направляется?

– Нет, и это весьма беспокоит меня.

– О! – весело сверкнув глазами, промолвил Кит. – Не стоит волноваться из-за этого. А как насчет камердинера? Эвелин также отправил его в Лондон? Полагаю, Фимбер все еще с братом?

– Как раз наоборот! И это не дает мне покоя. Эвелин не взял Фимбера с собой в Суссекс. Он сказал, что для него в фаэтоне нет свободного места. Конечно, это не лишено здравого смысла, но Фимбер весьма огорчился. Лучше бы Эвелин все же отыскал для него местечко. Должна признать, я бы в таком случае чувствовала себя значительно спокойнее. Фимбер ни за что не допустил бы, чтобы с моим мальчиком случилось что-нибудь плохое. Челлоу тоже преданный, но до Фимбера ему далеко. Я абсолютно не теряю присутствия духа, когда Эвелин отправляется в путь вместе с ними.

– Так оно и есть, – спокойным тоном промолвил Кит.

– В том-то и дело, что не есть! – повысила голос графиня. – Никого из его верных слуг как раз сейчас рядом с ним нет. Кит, это не смешно! Я уверена, что с ним случилась какая-нибудь оказия либо несчастный случай. Как ты можешь сейчас смеяться?

– Я бы не смеялся, маменька, если бы полагал, что все настолько серьезно. Забудьте свои тревоги! Никогда бы не подумал, что вы окажетесь столь наивны. Что, по-вашему, могло произойти с Эвелином?

– Быть может, он повидался в тот день с лордом Сильвердейлом, между ними вспыхнула ссора, а на следующий день Эвелин уехал, чтобы встретиться с ним наедине, без слуг.

– А вместо секунданта мой брат предпочел прихватить с собой сумку с постельными принадлежностями, да? Господи, не мучьте себя пустыми фантазиями, маменька! Насколько я знаю Эвелина, он уехал по личному делу. Просто он не хотел рассказывать вам о своих планах. Возьми он с собой Фимбера и Челлоу, все тотчас бы открылось. Присутствие рядом с ним слуг – вам утешение, а ему лишние хлопоты и обуза. Что же до несчастных случаев, то все это чепуха. Если бы произошло что-нибудь плохое, мы немедленно узнали бы об этом. Эвелин не отправился бы к лорду Сильвердейлу без своей визитницы.

– И то верно, – согласилась мать. – Мне не пришло это в голову. – У нее тут же улучшилось настроение, но через пару секунд оно снова испортилось. Ее прекрасные глаза затуманились. – В такой неподходящий момент, Кит! – молвила графиня. – Когда так много зависит от успеха завтрашнего званого обеда на Маунт-стрит. Не мог же он пуститься в очередное приключение?

– Кто знает, – изрек мистер Фенкот. – Хотелось бы мне узнать больше об этой его помолвке, маменька. Вы сказали, что у брата просто не было времени написать мне о ней, но, боюсь, это не вполне соответствует истине. Возможно, последнее отправленное им письмо, содержащее весть о помолвке, не дошло до меня, однако Эвелин ни словом не обмолвился о ней ни в одном из своих посланий, не говоря уже о том, чтобы намекнуть о скорой женитьбе. Право слово, такое поведение совсем не свойственно моему братцу. Коль скоро я услышал новость от вас, маменька, то готов в нее поверить, в противном случае счел бы ее не более заслуживающей доверия, чем сплетня, подслушанная на рынке Банбери. Откровенно говоря, я знаю лишь одну причину, способную заставить Эвелина скрывать от меня что-то. – Сказав это, Кит сощурил глаза так, словно пытался разглядеть что-то вдали. – Если бы он попал в какое-нибудь затруднительное положение, из которого я все равно не смог бы его выручить… или если бы он был вынужден совершить нечто предосудительное…

– Нет, нет и еще раз нет! – повысив голос, заявила леди Денвилл. – Ничего предосудительного в этом нет! Эвелин обсуждал все со мной самым обстоятельным образом, говорил, что коль уж он решился на брак, то будет лучше заключить брачный контракт, так, чтобы не оскорбить ничьих чувств. Что ни говори, а на сей раз Эвелин оказался совершенно прав, ибо девицы, в которых он имеет склонность влюбляться, никогда ему не подходят. Более того, Эвелин так часто увлекается, бедняжка, что в качестве жены ему нужна благоразумная, хорошо воспитанная девушка из порядочной семьи. Она не разобьет ему сердце и не станет устраивать скандалы всякий раз, когда обнаружит, что у него появилась очередная chère amie[9].

– Это важно, но отнюдь не для Эвелина! – воскликнул Кит. – Безразлична к пассиям и хорошо воспитана! А если лицо девушки покрыто оспинами либо она косит…

– Ничего подобного, сынок! Во внешности невесты ничто не должно внушать ему неприязнь. Будет весьма приятно, ежели со временем они смогут преисполниться нежными чувствами друг к другу.

– Боже мой! – подскочив на месте, воскликнул Кит. Теперь его глаза уже не светились от веселья. – Ваш брак с отцом был как раз таким! И подобного будущего вы желаете для Эвелина?

Маменька ответила не сразу. Когда она заговорила, голос ее прозвучал немного сдавленно:

– Мой брак отнюдь не был таким, Кит. Твой отец полюбил меня по-настоящему. Фенкоты говорили, что его околдовали, но никто не мог поколебать его в намерении взять меня в жены. Тогда мне исполнилось всего семнадцать, а твой отец был красив, полностью отвечал мечтаниям любой школьницы такого возраста. Однако члены его семьи были правы: мы плохо подходили друг другу.

– Я не знал, – уже другим тоном произнес Кит. – Извините, маменька! Не стоило мне говорить в таком тоне, однако вы не рассказываете всей правды. Что за ерунда! С какой стати Эвелин решил остепениться и обзавестись семьей так, словно ему тридцать четыре года, а не двадцать четыре? Вздор!

– Я говорю правду! – возмутилась графиня, но, прочтя недоверие на лице сына, добавила: – Может, не всю…

Молодой человек, не сдержавшись, улыбнулся.

– А теперь скажите всю. Чуть раньше вы, маменька, заявили, что вина лежит на дядюшке Генри… и вас. Каким образом ваши действия могли принудить Эвелина заключить брак по расчету? Дядя не имеет власти над средствами, выделяемыми брату. Эвелин не обязан отчитываться перед ним в том, какой образ жизни ведет. Единственная власть, которой дядя Генри обладает над Эвелином, заключается в праве отказать своему племяннику распоряжаться его основным капиталом.