Бесстрашная - Робин Грейди

Сняв перевязь, Либби начала расстегивать его свежевыстиранную рубашку, чувствуя, как ее окутывает легкий цитрусовый аромат, смешанный с неповторимым запахом мускуса. Примитивным мужским запахом. Справившись с последней пуговицей, она спустила рубашку с его широких плеч, затем зашла сзади, чтобы снять ткань со спины. Рубашка соскользнула вниз, обнажая контуры его точеных мускулов, прямую антенну позвоночника и верхнюю часть великолепных бедер. Ее сердце учащенно забилось. Либби считала, что тщательно подготовилась к этому событию, но вид божественно красивого полуобнаженного мужчины лишил ее возможности дышать.

– Сначала проверим двигательную способность. – Она попросила его поднять руки, затем опустить. Потом покрутить ими в разные стороны. Сделав несколько заметок в блокноте, она произнесла: – Теперь проверим силу.

Либби обнаружила, что рассматривает его великолепный торс и накачанные руки скорее с точки зрения ценительницы мужской красоты, нежели как профессионал. Непростительная ошибка. Она провела полночи, лежа в постели и уговаривая себя, что готова вынести все, что случится завтра, и вот теперь она стояла как вкопанная и любовалась его телом.

– Вы… Заметно, что вы много занимаетесь. – Она невольно поежилась от собственной глупости. Он – мировой чемпион. Конечно, он много занимается. Без сомнения, во всех его домах в разных частях света есть спортивные залы, с ним работают лучшие тренеры, он следует жесткой диете, служащей поддержанию сил и работы мозга знаменитого спортсмена. – Я просто хотела сказать, несмотря на травму, вы выглядите потрясающе.

Его губ коснулась улыбка, и Либби показалось, что он слегка придвинулся к ней и наклонился вперед, потому что обволакивающий запах мускуса стал еще более настойчивым.

Его взгляд скользнул по ее покрасневшим щекам, и Алекс пробормотал:

– Спасибо.

– Не за что.

Наверное, он смеется над ней про себя.

– И куда мне идти?

Либби подошла к зеркалу во всю стену.

– Начнем здесь. Вы – около зеркала, я – сзади. – Она отдавала четкие команды, он выполнял распоряжения. – Чувствуете боль?

– Я чувствую… небольшую слабость.

Она была готова поклясться – это преуменьшение.

– Теперь попробуем поработать с весом.

Она аккуратно вложила гантели в обе его руки. Алекс попытался приподнять руки, но поврежденная конечность осталась неподвижной. Его невозмутимое выражение лица исказилось резкой морщиной между бровей.

– Ничего хорошего.

– С вашим повреждением это нормально. Все пройдет.

– Точно, к Китаю.

У нее не было намерения спорить с ним по этому вопросу. Она просто делает свое дело. Его плечо будет готово к возвращению на гоночный трек, но только тогда, когда она посчитает это своевременным, и ни минутой раньше.

– Вы не могли бы лечь?

Он пересек комнату и опустился на кровать с белой простыней.

Либби внимательно рассматривала великолепное тело мужчины, лежащего перед ней. В этом положении он выглядел еще более потрясающе, чем стоя. Казалось, над прессом его живота поработал выдающийся скульптор. Его трицепсы и дельтовидные мышцы выглядели идеально. Его грудные мышцы, покрытые дорожками вьющихся волос, не могли сравниться ни с чем, виденным ею ранее, – а повидала она немало красивых мужских тел. И чуть ниже линии пояса она не смогла проигнорировать еще одну мышцу, форма которой четко угадывалась под его спортивными шортами, и у Либби пересохло во рту.

– Может, начнем с чего-нибудь более энергичного? Сразу возьмем быка за рога?

– Нет, Алекс. Не стоит.

Он слегка прищурился:

– Я не понимаю, чем полезно лежание на спине.

– Предоставьте мне решать. Приподнимите руки.

– Высоко?

– Давайте поступим так: сначала я делаю упражнение вместе с вами. – Его руки оказались в ее руках, и, пытаясь игнорировать бешеный пульс, стучащий у нее в ушах, Либби начала двигаться вместе с ним. – Вверх, два, три… Задержитесь… Вниз, два, три. Какие ощущения? Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.

Она почувствовала на себе его удивленный взгляд.

– Долго еще?

– Еще пару раз.

Она все еще ждала, когда он начнет протестовать, но, по мере того как их дыхание синхронизировалось, казалось, он принял неизбежное. И пока она пыталась оценить его состояние, вид его великолепной груди прогнал все мысли у нее из головы, и услужливое воображение заменило их картиной того, как ее руки скользят по его широкой груди, а губы ласкают небольшие темные диски.

– Это все? – спросил Алекс с радостью.

Либби провела рукой по волосам, уложенным в строгий пучок.

– Теперь я покажу легкое упражнение, которое выполняется следующим. Параллельно я разработаю программу оздоровительного массажа.

Алекс застонал:

– Не надо массажа. Я не ищу легких путей.

Что означало: «Легкий путь ведет к потере времени».

– Алекс, я ценю ваш… энтузиазм. Но вынуждена попросить вас предоставить мне право выбирать программу лечения.

– Только если это соответствует моим нуждам.

Он имел в виду – его ожиданиям.

– Я точно знаю, что именно вам нужно.

Их взгляды схлестнулись, и ей показалось, он начнет объяснять все заново. Блеск в его глазах говорил: он не собирается пропускать заезда, на котором решил появиться. Каждый пропущенный заезд будет отодвигать его дальше от верхней строки рейтинга, и каждый, кто встанет у него на пути к заветной цели, будет считаться кровным врагом.

Но вдруг напряженность волевого подбородка исчезла, на его лице снова появилась знаменитая улыбка, и он сказал миролюбиво:

– Рад, что мы понимаем друг друга.

Тридцать минут спустя Либби объявила, что тренировка окончена.

– Вы уходите?

– У меня есть другие клиенты.

Она была уверена, что он не останется в одиночестве. Несомненно, в Сиднее у него немало знакомых, большинство из которых носит юбки.

Он накинул рубашку, чтобы проводить Либби из спортивного зала. На полпути по длинному коридору она остановилась, увидев огромный ангар за окнами.

– А что вы там храните?

– Даю три попытки.

Ей хватило одной.

– Машины.

Он засмеялся низким голосом, теплым, как одеяло в прохладную зимнюю ночь, заставив ее забыть о том, каким невыносимым он может быть.

– Пойдемте, я покажу. Ведь у вас найдется пять минут свободного времени?

Заинтригованная тем, сколько машин может иметь чемпион по автогонкам, Либби поспешно кивнула. Будет о чем рассказать Пэйтон.

– Всего пять минут.

Его серые глаза улыбнулись, и она заметила в них новый блеск, словно ему приятна ее заинтересованность. Они прошли мимо роскошного открытого бассейна по изумрудной лужайке.

– Когда вы поняли, что не можете жить без машин и скорости?

– У моего отца были автомобили всех сортов: от винтажной классики до ультрасовременных спортивных машин. Я опробовал все из них.

– Видно, он вам очень доверял.

– Нет, я делал это без спроса. Мои увеселительные прогулки принесли мне повсеместную славу в Оксфордшире.

– У местной полиции? И как отреагировал ваш отец?

Он только усмехнулся в ответ, открывая дверь и предлагая ее взору стройный ряд блестящих престижных автомобилей.

– Что вам нравится больше всего? – спросил он. – «Феррари» F430 красного цвета достаточно популярна. Классические британские спортивные машины тоже хороши для увеселительных поездок.

При виде завораживающей картины из жизни «богатых и знаменитых» Либби поднесла руки к груди, с трудом подавляя вздох.

– Даже не хочу задумываться над тем, какие счета за страховку вам приходят. В других домах у вас столько же машин?

– Здесь мой основной гараж. Еще небольшая коллекция спрятана в моем французском поместье, пара машин находится в Англии.

– Наверное, коллекция отца не выдержала бы такой конкуренции?

Алекс промолчал.

Внезапно Либби поняла, что и прежний ее вопрос насчет отца остался без комментариев. Что же он сделал, когда его сына поймали за рулем машины из дорогой коллекции? Совершенно очевидно, именно эта тема заставила Алекса помрачнеть, и он не собирается говорить об этом.

– Он все еще жив?

– Кто?

– Ваш отец.

– Он умер.

– Мне очень жаль.

– Вы будете единственным человеком на земле, кто это сказал.

Либби удивленно заморгала, готовясь попросить у него объяснений. Интересно, как много скелетов в шкафу хранит этот знаменитый на весь мир красавец? Она ведет себя как надоедливая журналистка. Каждый имеет право на неприкосновенность прошлого – это касается и Алекса, и ее саму.