Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

– Что вы можете рассказать о вашей матери? – поинтересовалась Стоппард.

– Она была замечательная женщина, – послышалось в ответ, – да…

Здесь Маргарет неожиданно запнулась, возникла неприятная пауза, и разговор был быстро переведен на Альфреда Робертса.

Спустя некоторое время Мириам снова решила вернуться к Беатрис:

– Как вы считаете, какие качества вы унаследовали от вашей матери?

– О, мама, она поддерживала отца во всем. Она была очень гордая. В том смысле, что, например, однажды она мне сказала: «У твоего отца был сегодня очень тяжелый день. Он отстаивал свои принципы».

Из чего стало ясно, что Беатрис была лишь тенью своего мужа.

Неудовлетворенная такими ответами, Стоппард попробовала в третий раз:

– Какую роль Беатрис играла, когда вы в доме обсуждали политику и другие насущные вопросы?

– Никакой, мама обычно не принимала участия в спорах, – вновь резко заметила Тэтчер.[41]

Трудно сказать, остались ли зрители довольны подобными ответами, но некоторых исследователей результат явно удовлетворил, дав им дополнительный материал для анализа личности одного из самых противоречивых премьер-министров Великобритании XX века. В 1989 году член парламента от лейбористской партии и начинающий психолог Лео Эбс опубликует претенциозную книгу «Маргарет – дочь Беатрис», в которой предпримет попытку разобраться в личности Тэтчер и, используя теорию Зигмунда Фрейда, рассмотрит отношения Маргарет с ее матерью.

Предпосылки и выводы Эбса потрясут не только общественность, но и саму Тэтчер, занимавшую в тот момент пост премьер-министра. Так, Лео предположит, что мать не кормила Маргарет грудью, вообще относясь к ней предвзято и холодно. В ответ, став министром образования, Тэтчер лишит школьников бесплатного молока, а также глубоко возненавидит все социальные программы, предлагаемые лейбористским правительством.

Несмотря на всю надуманность и политическую спекуляцию, Эбс поднимет вопросы, которые сама Маргарет предпочла оставить без ответа. Лишь в середине 1990-х годов, приступив к написанию своих мемуаров «Путь к власти», баронесса Тэтчер вновь вернется к материнской теме. На этот раз Беатрис предстанет «аккуратной домохозяйкой, великолепным поваром и хорошо организованным человеком».[42] Вряд ли это удовлетворило читателей, желавших хоть на этот раз услышать из уст экс-премьера по-настоящему теплые слова, а не сухие, заученные фразы.

Если истинная природа отношений между Маргарет и ее матерью так по-прежнему и остается лишь на уровне недомолвок и смелых предположений, то остальные аспекты детства «железной леди» известны более или менее подробно.

Мэгги росла очень тихим и спокойным ребенком, не сильно отличавшимся от своих сверстников. Она была не слишком спортивна, любила интеллектуальные игры и обожала музыку.

Когда Маргарет исполнилось пять лет, ее посадили за пианино. И как оказалось, не зря. Мэгги выиграла несколько конкурсов на местных музыкальных фестивалях и стала аккомпаниатором в методистской церкви своего отца.

– У нее великолепный стиль и техника! – восклицал журналист «Grantham Journal».

– Во время выступления ей удалось совладать с беспокойством, продемонстрировав как искусные способности, так и наличие воображения, – добавлял другой комментатор.[43]

Однажды, после просмотра оперетты Зигмунда Ромберга «Песня пустыни», Мэгги была настолько поражена этим произведением, что сразу же купила партитуру и стала часами разыгрывать ее на домашнем пианино.

Маргарет была не единственным любителем музыки в семье Робертсов. Довольно часто в их доме вместо обсуждения политики устраивались музыкальные вечера. Мэгги аккомпанировала на пианино, а Альф, обладающий неплохим басом, и Бетти – контральто, исполняли номера из произведений Гилберта и Салливана.

Гораздо противоречивее, чем любовь к музыке, сложились у Маргарет отношения с кинематографом, который пользовался все большей популярностью. Если верить мемуарам баронессы, едва в кинотеатре погас свет и побежали первые кадры, она сразу прониклась новым видом искусства.[44]

В действительности все было не так романтично. В отличие от Рональда Рейгана, Тэтчер никогда не считалась большим поклонником «фабрики грез». Это и не удивительно, ведь в семье Альфреда Робертса фильмы рассматривались как «прибежище грехов». Самое интересное, что в детские годы «железная леди» мечтала стать не кем иным, как актрисой. В 1930-е годы в Грэнтеме проживал театральный менеджер и продюсер А. Кэмпбелл, владеющий тремя из четырех местных кинотеатров. Его дочь Джуди посвятила свою жизнь съемочной площадке, добившись на этом поприще определенных успехов. Однажды она зашла купить что-то в лавку Робертсов, где и увидела десятилетнюю Маргарет. Последняя произвела на нее настолько сильное впечатление, что, вернувшись вечером домой, Джуди решила поделиться со своей матерью:

– Ты знаешь, я сегодня встретила у Робертсов такую необычную девочку.

На что та, прервав ее, скажет:

– Запомни, Джуди, этот ребенок особенный, она многого добьется.

Пройдет лет сорок, и, подняв глаза к небу, актриса воскликнет:

– Мама, как же ты была права![45]

Чего не знала тогда Джуди, так это какое впечатление она произвела на маленькую девочку. Завороженная таинством сцены и успехом своей соседки, Мэгги стала мечтать о карьере актрисы, представляя себя в главных ролях роскошных постановок под палящими лучами рампы, блеска и славы.

Лицедейство и любовь к публике редко проходят бесследно, и Тэтчер в данном случае не станет исключением. Уже будучи главой оппозиции и премьер-министром, Маргарет обожала быть в центре внимания, умея правильно разыграть свое появление, уход и эффектные жесты.

– Она тщательно вникает во все постановочные подробности, – вспоминает неоднократно бравший у нее интервью американский журналист Крис Огден, – где должны проходить съемки, что послужит фоном, даже как выглядит стул, на котором ей предстоит сидеть, заменяя все, что найдет неподходящим. Она умеет тонко уловить нужный момент и обладает природным чувством сцены. На встречах она частенько манипулирует людьми наподобие режиссера, разводящего актеров в мизансцене.[46]

Следуя своей мечте, Мэгги вступила в театральное общество и даже приняла участие в нескольких постановках, хотя и без особого успеха. Ее мысли были далеки от искусства. Главное – насладиться вниманием толпы и вырваться из этого тихого Грэнтема.

Впоследствии Маргарет удастся сделать и то и другое. И помогут ей в этом не театральная сцена или съемочная площадка, а скромная парта с зеленоватой лампой, бессонные ночи над книгами и страстное желание превзойти сначала себя, а затем и лучших представителей своего поколения. Как бы банально это ни звучало, но именно учеба станет той «нитью Ариадны», ухватившись за которую Маргарет сможет совершить невероятный скачок из провинциальной лавки в 10-й дом на Даунинг-стрит.