Небеса и ботинки. Размышления о христианстве. Экзистенциальный опыт - Михаил Салиас

Например, удивительна еще деталь – Иисус отказался принять болеутоляющий напиток, которые еврейские женщины приносили осужденным из милосердия. Он хотел прочувствовать эту боль до конца. Итак, Господь принял самую мучительную казнь. Но в чем ее мучительность помимо боли? Есть второй аспект, и он не менее важен. Крест – позорная казнь, предназначенная рабам и предателям, людям, отвергнутым обществом, опозорившим себя. Когда позже схватили апостола Павла и хотели распять его, как и Христа, он заявил, что является римским гражданином. Римских граждан на кресте не распинали. Павел был усечем мечем. Распинали восставших рабов, как в случае со Спартаком, презренных разбойников и насильников. Это и в последующие века было расхожим аргументом язычников и талмудистов – как можно верить в Бога, столь позорно повешенного на кресте?

За что же получил Христос этот позор? За то, что делал одно добро и проповедовал спасение человекам. То есть, если захотеть выдумать что-то более несправедливое под солнцем, не получится. Как бы человек не судился и не рядился с Богом за то, что с ним, человеком, поступили несправедливо, но уж несправедливее, чем со Христом, трудно себе представить ситуацию. Да просто невозможно. И ведь многие видели Его чудотворения, многие и исцелились, насыщались хлебами. Где они были все это крестное время? Где видевшие воскрешение Лазаря, где начальник синагоги, чью дочь воскресил Иисус? Почему не кричали в толпе, что это Он – Тот, кто исцелил, кто воскресил, кто накормил? Никто ничего. А почему? Потому что схватят и тебя, и тебя казнят, ибо объявлен богохульником Синедрионом. А это было страшное обвинение, так что даже первосвященник Каиафа порвал на себе одежды, объявляя этот приговор, должно быть, от избытка чувств. Римляне же, осуществлявшие казнь (а большая часть из них была не из Италии, а из окрестных земель – Сирии, Египта, Ассирии) воспринимали Его просто, как клоуна. Странный человек, выскочка, объявивший себя Сыном Божиим и Царем иудейским… Да мало ли таких еще у евреев сумасшедших? Сплетем ему корону из терновника и оденем на голову, как шутовской колпак! Да надаем тумаков, как следует. Вот было отношение римлян.

И все эти плевки и насмешки надо было терпеть! Единственное, чего не мог вытерпеть Христос – так это сострадательного плача еврейских женщин. «Дщери Иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших! Ибо, если с зеленеющим деревом такое делают, что с сухим будет?!» (от Луки 23:28—29). Здесь нелицеприятное пророчество о судьбе всего еврейского народа. Оплакивать преступника, осужденного Синедрионом, было запрещено законом, однако женщины Иерусалима преступили его согласно пророчеству «А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце.» (Зах. 12,10)

Представим опять, что некий сказочник сочинил эту историю. Ведут оплеванного Бога на распятие, а женщины Иерусалима, сокрушаясь и горюя, как то свойственно не огрубевшим душой, рыдают и плачут. Тут бы и Богу умилиться и похвалить их за смелость и сочувствие. Христос же реагирует довольно резко: «Не плачьте обо Мне, а плачьте о Себе и о детях ваших…» И дальше идет описание кары Божьей, уже грядущий на народ Израиля. Так что будут жаждать смерти как благодеяния, «тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: прикройте нас!» А это довольно точно психологически – человеку избитому, измученному и преданному не нужно показное сострадание. Слишком поздно сострадать, когда дело сделано. Великое предательство всего народа совершилось, так что уж тут кликушествовать – этим вы вины народа «не замажете». Как это точно и характерно именно для Христа – нелицеприятие!

Кстати, сейчас можно часто услышать мнение, что и не евреи распяли Христа, а римляне. Весьма странное заключение для тех, кто знаком с Евангелием. Разве не Понтий Пилат трижды отказывался выносить Ему смертный приговор, и только по настоянию Синедриона он отпустил Варраву, а не Христа, умыв при этом демонстративно руки? Разве сам суд был не Синедриона и не первосвященники подкупили Иуду, чтобы он предал Христа за 30 серебряников? И не евреи кричали во дворе Пилата «Распни его, распни! Кровь Его на нас и на детях наших!» (Мф. 27,25)?

Все это Господь должен был пережить, в том числе и предательство своего народа. Ведь это тоже часть Замысла – чтобы и «богоизбранный народ», которому ты служил, который называл детьми Авраама, предал тебя и под гиканье и улюлюкание, смешки и плевки наблюдал за твоей позорной казнью. Вместе с тем, надо понимать, что распяли Его не одни евреи. Распял Его весь род человеческий, ибо жертва Христа общечеловечна – она для всех людей. Да и состав римлян, принимавших участие в наказании и распятии Христа – это вся ойкумена, воины со всех уголков Римской империи.

Лишь один разбойник из двух, висевших рядом со Христом, заступился за Спасителя перед похулившим Его собратом по несчастью. Да сотник Лонгин, увидев, как небо смеркается, и земля колышется от смерти Праведника сего, уверовал, что это Господь Сам на кресте. Да юный апостол Иоанн стоял рядом с Богородицей. Вот и все. Остальные же все стояли в отдалении и наблюдали.

Такова была смерть Спасителя. Не находим ничего подобного ни у Будды, ни у Лао-Цзы, ни у кого-либо другого. Даже Кришна и тот погиб от стрелы, поразившей его в стопу, согласно Бхагавадгите. Да еще и под проклятием садху. Весьма банально, надо сказать. Ну а что сказать об отравление грибами, которые бедный крестьянин неправильно приготовил, не желая при этом ничего плохого Будде? Несчастный случай, да и только.

Крестная смерть – совсем другое дело. Такую цену за свое правосудие мог заплатить только Бог, Творец вселенной, то есть Тот, Кто судит, и никто иной. Дабы примириться с человеком в Судах Божиих. Поэтому мы и говорим, что Иисус из Назарета и есть Бог, а не кто-либо еще – мудрец, праведник, святой и тому подобное.

Один интересный аргумент мне доводилось слышать, якобы опровергающий ценность Христовых мук – «но ведь Он знал, что Он Бог! Ему-то было легче!» А вот это интересно, почему же Ему было легче от того, что Он знал, что Он Бог, но при этом должен был вести себя, как человек, а не сокрушать громами и молниями Голгофу с римскими палачами?? Ведь, если мы знаем, что мы дети Божии, что можем унаследовать Царствие Божие, разве крест для нас не испытание, не пытка и не боль? И каждый день – не испытания с искушениями? Да, нам легче от того, что мы можем молиться, но только в этом смысле. Стрелы лукавого мира для нас так же болезненны, как и для атеистов. Так что это всего лишь очередной софистический выкрут. Конечно, никак это не влияет ни на тяжесть выбора, ни на физические и моральные муки. Разве что знание своей божественности укрепляет в вере – так это не чуждо и нам, грешным, ведь все мы – дети Божьи. Так что здесь мы в равной ситуации с Иисусом.

Вероучение

Говоря о вероучении Христа, я здесь хочу остановиться на этике Нового Учения. Трудно не поразиться той простоте и ясности, с которой Он Сам его сформулировал. На вопрос одного из фарисеев о том, какая заповедь в Законе наибольшая, Господь ответил:

– Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Матфея 22:36—40)

Вот, собственно, и все. В другом месте Он отвечает на похожий вопрос еще короче:

– Итак, во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки. (Мф. 7:12)

Второй вариант это перефразированное «золотое правило нравственности», известное всему древнему миру – от Древней Греции до Древнего Китая – «не делай другому того, чего не пожелаешь себе» (Конфуций). Первое же – квинтэссенция иудейской монотеистической традиции, известная со времен пророков.

Если брать древние религии, можем ли найти что-либо подобное?

В буддизме нет Бога, по крайней мере, Будда нам ничего о Нем не говорит. Религиозный буддизм вообще возник несколько позже жизни Гаутамы. Сам Сиддхартха считал свою систему этикой, а не богословием. О Боге Творце, так же, как и о бессмертии души Будда не говорит, а на вопросы об этом отвечает уклончиво, что это не предмет для разговора. Как же тогда любить Творца, если о Нем ничего не говорится, если бытие Его не утверждается? До сих пор буддисты отвечают уклончиво, верят ли они в Бога? Это в лучшем случае, обычно же о буддизме говорят, как о не теистической религии, то есть религии без Бога. Тем более удивительно, что со временем Богом в представлении последователей Гаутамы стал сам Будда. Исторически этой нетеистической традиции можно найти объяснение – ведь Будда боролся с «дебрями в глазах брахманов», как он называл ведические культы.