Почти идеальный брак - Дженива Роуз

4

Адам Морган

Хлопанье дверцы машины пробуждает меня ото сна. Внутри и снаружи кромешная тьма. Я не имею ни малейшего понятия, как закончилась моя ночь с Келли, но предполагаю, что это был грубый секс, так как мой член чувствует себя так, словно его протащили по плитке тротуара. Бросаю взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Большие красные светящиеся цифры показывают 00:15.

– Черт…

Я уже должен был быть дома. С Сарой. Провожу руками по лбу и лицу, пытаясь вернуться к жизни. Как, черт возьми, мне стало так плохо? Я не могу видеть дальше нескольких дюймов, но чувствую, что Келли рядом со мной. Я всегда чувствую ее рядом с собой. Придвигаюсь ближе, провожу рукой по ее щеке. Она крепко спит. Я шепчу ее имя, пытаясь расшевелить ее, но скотч действует на нее сильнее, чем на меня.

– Келли, – шепчу я чуть громче, но она не двигается.

Непрерывная вибрация и звук ее телефона отвлекают меня, но, раз она так устала, ей нужно поспать. Я нежно целую ее в щеку и отворачиваюсь на свою сторону кровати без единого звука. На цыпочках подкрадываюсь к ее стороне и беру ее телефон с тумбочки. Выхожу из комнаты, намереваясь лишь заставить телефон замолчать, чтобы его звуки не беспокоили ее, но сообщения бросаются мне в глаза. Я оглядываюсь на темную комнату, а затем на телефон. Ввожу 4357 – код доступа. Самое последнее сообщение от девушки по имени Джесси.

Мне очень жаль.

Я прокручиваю последнее сообщение Джесси до тех, что были до него. Все они от Скотта, ее мужа. Я читаю их по порядку, начиная с самого раннего, в 22:17.

Я бы хотел, чтобы ты вернулась ко мне домой.

Почему всё должно быть именно так?

Детка… не могла бы ты, пожалуйста, ответить мне?

Я так чертовски сильно тебя люблю. Почему ты не можешь этого понять?

Я ничего такого не имел в виду. Ты должна мне поверить. Этого больше не повторится. Я обещаю.

Пожалуйста, скажи мне, где ты находишься.

Если б ты просто ответила, я оставил бы тебя в покое сегодня вечером.

Пошла ты на… гребаная тупая сучка.

Ты, сука, солгала мне. Ты не на работе. Я только что позвонил в кафе.

Когда я найду тебя, ты будешь умолять меня о вчерашнем испытании, а не о том, что я приготовил для тебя сегодня, ты, никчемная сука.

Мои мышцы сжимаются от гнева, но я все равно продолжаю прокручивать сообщения. Это ее дело, и она никогда не хотела, чтобы я был в этом замешан, но я убил бы этот кусок дерьма в этот момент, если б у меня был шанс.

Слишком поздно. Теперь ты – гребаное воспоминание.

Это последнее текстовое сообщение от Скотта в 23:45. Боже, какой гребаный псих. Я хочу поднять ее с этой кровати, прижать к себе и заверить, что не все мужчины такие дерьмецы, как ее муж. Меня так и подмывает написать ответное сообщение, но злить его – последнее, что нужно Келли. Вместо этого я тихо крадусь назад в спальню, ставлю будильник на ее телефоне на 8:00 и кладу его на тумбочку. Наклоняюсь и целую ее в щеку. Скольжу рукой вверх по ее бедру к влагалищу. Оно влажнее, чем когда-либо, и сначала я думаю, что Келли немедленно проснется. Но она не шевелится. Убираю руку. Я хочу быть рядом с ней во всех отношениях – физически, умственно и эмоционально. Вытираю мокрую руку о штаны и тихо выхожу из комнаты.

Я не включаю свет и позволяю своим глазам как можно больше приспособиться к темноте. Угли в камине помогают ориентироваться в гостиной, а коврик из медвежьей шкуры дает знать, когда я нахожусь за пределами гостиной открытой планировки. Тлеющие угли мягко светятся, когда я крадусь по деревянному полу. Пересекаю кухню, опираясь о гранитную столешницу. Тусклый свет бледной луны создает мрачный фон для переднего стеклянного фасада дома. Я нахожу блокнот и ручку и пишу:

Келли, это ты. Это не всегда была ты, но это всегда будешь ты. Ты – слова к истории, которую я пытался написать всю свою жизнь, и сегодня вечером я определил концовку.

Люблю тебя. Люби меня, твой Адам

P.S. Горничная будет здесь в 9 утра. Пожалуйста, постарайся уйти до ее прихода.

Оставляю записку на стойке и иду ко входу, забираю свои вещи и осторожно закрываю дверь. Смотрю на свой телефон, прежде чем сесть в черный «Рейндж Ровер». Сейчас 00:30. Черт, меня так и подмывает остаться с Келли, но я пообещал Саре, что вернусь домой сегодня вечером, и хотя я не вернусь почти до двух часов ночи, по крайней мере, проснусь рядом с ней.

Более часа спустя я подъезжаю к нашему дому, расположенному в районе Калорома в округе Колумбия. Большой кирпичный дом в стиле Тюдоров с шестью спальнями и тремя ванными комнатами слишком велик для нас с Сарой и немного показной для моего социального статуса. Но Сара влюбилась в него в тот момент, когда впервые увидела. Тут обширный огороженный задний двор и потрясающая огромная терраса, которая чуть не заставила ее упасть в обморок от восхищения. Я был уверен, что, когда Сара выбрала такой большой дом, это было потому, что она захотела завести детей. Мы превратили две спальни в кабинеты: один для нее и один для меня. Третья спальня была превращена в библиотеку, четвертая – в тренажерный зал, а пятая – в комнату для гостей. Она не передумала.

Я въезжаю во двор, паркуясь рядом с белым автомобилем Сары, тоже «Рендж Ровером». Прохожу через парадное фойе с мраморным полом, мимо широкой лестницы и попадаю на кухню. Кладу свою сумку на стойку и включаю свет. Беру бутылку воды из холодильника и иду в главную спальню на втором этаже. Свет в нашей спальне выключен, за исключением лампы на стороне Сары. Я толкаю дверь и нахожу ее крепко спящей на животе, полностью расслабленной. На ней тонкая черная майка и черные кружевные стринги, не типичный для нее ночной наряд. Я ожидал увидеть ее в ночной рубашке. Она что, дразнит меня? Хочет ли она меня? Или просто потеряла сознание от слишком большого количества водки с содовой – своего любимого напитка? Ее похожие на шелк влажные светлые волосы собраны сзади в низкий конский хвост – каждая прядь аккуратно уложена. Даже