Чарующая Целиковская - Михаил Вострышев

Больше двух месяцев маленькая группа артистов колесила по летным частям, добираясь до очередного аэродрома и пешком, и на автомобиле, и по воздуху. Сопровождавший их однажды генерал Литвиненко сказал: "Считайте свою задачу боевой, артисты для солдат - тоже оружие".

Лето 1943 года Людмила Целиковская запомнила на всю жизнь. Это был посильный вклад хрупкой молоденькой женщины в защиту своей родины от нашествия захватчиков.

"Мы показывали фильм в землянках, сараях, бараках, а концерты играли днем на полянке, зачастую прерывая, так как над головой появлялись вражеские самолеты и наши зрители должны были по вызову срочно вылетать и принимать бой иногда прямо у нас над головой. Вспоминая сейчас это тревожное, страшное, но вместе с тем прекрасное время, помню, что я как-то не ощущала страха. Может быть, виновата моя молодость, а может быть, и то обстоятельство, что как раз в это время началось бурное наступление наших войск.

Бывали и в рискованных ситуациях. Однажды, уже под вечер, поднявшись на открытом У-2, мы заблудились и опомнились только тогда, когда вокруг нас забухали зенитки противника. Как потом оказалось, мы чуть не перемахнули через линию фронта. Летчик и штурман, вижу, заволновались, а летели мы невысоко. Самолет резко повернул назад, очевидно, желая вернуться в ту часть, откуда мы вылетели. И вдруг в это самое время я увидела красный нос нашего ястребка, замаскированного в березах. От радости я вскочила на ноги и начала кричать, но ветер и шум мотора заглушали голос. Тогда я схватила палочку, искусно вырезанную и подаренную мне в одной из частей, и через щель под ногами начала стучать по сиденью штурмана. Он обернулся (повторяю, самолет был открытый), и по его радостной улыбке я поняла, что он тоже заметил нужный нам аэродром.

Лейтенант Золотарев - мы очень подружились с ним, это он вырезал для меня палочку - летал на истребителе. Мы некоторое время с ним переписывались. На последней присланной им фотографии на фюзеляже его ястребка 24 красных звездочки, то есть 24 сбитых фашистских самолета, и он, стоящий рядом и улыбающийся. Я написала ему, что работаю над ролью Анастасии в фильме Эйзенштейна "Иван Грозный", но мое письмо осталось без ответа. Шла война, и много писем оставалось без ответа...

Мне думается, что я счастливый человек. Я перенесла все трудности и невзгоды вместе с моей родиной, с моим народом, встречалась с разными по профессии, интересными и богатыми духовно людьми. Вот эти встречи и все пережитое дали мне неизмеримое богатство и радость, научили меня не только моей профессии, но также и жизни, сформировали мое отношение к друзьям и коллегам, к искусству. И опять хочу подчеркнуть - только пережитое военное время, будь то в эвакуации, будь то на фронте - эти годы в значительной степени определили мой нравственный ориентир, мое жизненное кредо и в оценке самой себя, и в оценке поступков, и в оценке окружающих меня людей и событий.

Мне часто вспоминаются слова В. Шукшина: "Я считаю войну нравственным ориентиром, и теперь, когда оцениваю поступки и поведение свое и кого-либо, соотношу все это с поведением тех, кто выстоял в войне".

Сверять, оценивать свои поступки... Всегда ли мы это делаем? К сожалению, за последние двадцать - двадцать пять лет люди, на мой взгляд, заметно охладели к хорошему, стали эгоистичнее, циничнее. Куда-то ушли братство, желание помочь друг другу, доброта, милосердие".

МИХАИЛ ЖАРОВ

Он был на двадцать лет старше Люси. Родился Михаил Жаров в Москве, в семье типографского рабочего, в 1899 году. Еще мальчишкой бегал в дореволюционный "синематограф", находившийся неподалеку от дома - на Самотеке.

"Я смотрел настоящих, хотя и немых, артистов,- вспоминал Жаров,- и можно сказать, что азбуке актерского искусства я учился у них".

К сожалению, сидя или лежа на диване у "видака" современный зритель не в силах ощутить всей прелести тех примитивных, наивных и восхитительных кинолент, даже если решится просмотреть лучшие их них. Ему будет не хватать атмосферы тех лет, когда зарождался мировой кинематограф. И все же попытаемся ее представить на основе бесхитростных строк стихотворения, присланного неизвестным автором в 1911 году на конкурс в газету "Кинаматограф"...

Кинемо

...Раздался звонок, и толпа на места повалила,

Смеются, гогочут, рассыпавшись шумным потоком.

Контроля агент, за билетами важно следящий,

Внимательным оком ошибку сейчас же заметит:

"С билетом четвертого места на первое лезть не годится!"

И, строгостью этой испуган, уходит к экрану

Субъект, захотевший надуть контролера.

Толпа успокоилась. Ждут с нетерпеньем сигнала,

Замолкли оркестра последние звуки из зала.

Монтер с важным видом на кнопку звонка нажимает

И лампочки гасит со злобно-скучающей миной.

Прошла пианистка ускоренным шагом и быстро

Листы перевертывать стала и ноты разыскивать пьесы.

Усталой рукою аккорды взяла - поджидает.

Из будки окошка прорвался широкий и яркий

Луч света и лег на экране туманном.

"Повыше, повыше!" - кричат на местах близ экрана.

С презреньем относятся к ним сидящие сзади и в ложах.

Монтер суетливо, в окошко взглянув,

поправил ошибку мальчишки

И, дав по пути подзатыльник, занялся своим аппаратом.

Толпа, затаивши дыханье, заглавье картины читает.

"Влюбленный до гроба" - отчаянно-сильная драма.

Мелькают фигуры, картина картину сменяет

Целуются, плачут, страдают, ревнуют, уходят...

Толпа реагирует живо на все их движенья.

К соседке своей реалист наклоняется близко,

Влюбленно жмет руку и шепчет так страстно:

"Ах, милая Соня, я так целовать вас хотел бы!"

Смущенная Соня от счастья глаза закрывает.

Извлечь из пьянино старается страсть пианистка.

И слюнки глотает, сидя одиноко, безусый подросток.

Но вот изменила коварная мужу с влюбленным,

И муж умирает, бедняга, в чахотке, покинутый всеми.

Толпа затаила дыханье, кто-то украдкою всхлипнул,

И грустным аккордом кончает играть пианистка.

В антракт реалист прижимается к Соне любовно

И ей говорит неуверенно-пылко о чувствах.

Безусый подросток одну за другой папиросы сжигает...

Но вот проясняются лица. Забыл реалистик о чувствах,

Готовит улыбку, и Соня уж тоже смеется.

Стоит в заголовке: "Как Макс полюбил и что вышло".

Толпа приготовилась, даже монтер улыбнулся.

Матчиша аккорды берет пианистка устало.

И вот полетели в угоду толпе, захотевшей смеяться,

Предметы и вещи, и люди с горы на гору,

Препятствий не зная, ломают, влезают по трубам.

Для них разрушаются стены и падает мост через реку.

Гогочет толпа, за любимцем своим наблюдая.

И руки свои потирает довольный владелец театра

Хорошие сборы ему доставляет Макс Линдер.

На этих наивных фильмах и на этой атмосфере преклонения людей, особенно юного возраста, перед кинематографом воспитывался Михаил Жаров. Эти киноленты почти безвозвратно остались в прошлом. Как и наивно-чудные комедии сороковых годов, в которых играла Целиковская. Хотя сейчас их регулярно крутят на телевидении. Но и о лучших фильмах нашего времени важные кинокритики, заседая лет через десять на своих представительных симпозиумах, будут говорить снисходительно, с презрительной улыбкой. Не надо забывать, что кино, особенно кино комедийное,- искусство далеко не вечное, оно создано на потеху людей определенной эпохи и во все времена служило человеку отдушиной от навалившегося на него словоблудия политиков и прочих чиновников.

Но вернемся к Михаилу Жарову. Уже в 1924 году он пробует себя как киноартист. Ему, рабочему пареньку, вначале доставались эпизодические роли. Наконец в тридцать первом году подвернулась большая удача - роль главаря воровской шайки Жигана в первом советском звуковом фильме "Путевка в жизнь". Потом он сыграл Кудряша в "Грозе", Дымбу в "Трилогии о Максиме", Меншикова в "Петре Первом". Он становится одним из самых популярных актеров кино - в иной год выходило до пяти фильмов с его участием. И еще оставалось время для игры на сцене Малого театра!

К приезду в Алма-Ату он уже признанный мастер, ему присваивают звание заслуженного артиста республики. Здесь, на киносъемочной площадке, Михаил Жаров бесповоротно влюбился в свою партнершу Люсю Целиковскую. Та ответила взаимностью.

Многие из нас любят "перемывать косточки" знаменитым людям, в особенности актерам. По их мнению, это бесстыдство - до встречи и Жаров, и Целиковская уже состояли в браке. Оба, мол, действовали по расчету: он выбрал себе молодую и красивую, она себе - знаменитость. Пытаться объяснить слово "любовь" ханже или озлобленному сплетнику - только потеряешь время. Для человека же благожелательного, у которого и у самого когда-то бурлила кровь от любовных чувств, для того чтобы понять, что испытывали друг к другу два актера, достаточно текста письма, написанного Люсей отцу 2 апреля 1943 года.