Мадам Гали – 4. Операция «Сусанин» - Юрий Барышев

Яков Соломонович предпочитал другое, вернейшее, по его мнению, средство от депрессии: моцион.

Как раз в ту самую осеннюю ночь, когда полковник Костров возвращался по опустевшим московским улицам домой, обдумывая по пути детали будущей секретной операции, профессора Когана в его дубнинской квартире томила бессонница.

На следующее утро встал Яков Соломонович очень рано, не выспавшийся и с больной головой. Потоптавшись возле постели, взглянул на мирно дремлющую супругу, вздохнул и, крадучись, выбрался в прихожую.

Он чувствовал себя, как нашкодивший первоклассник, которому очень не хочется идти сегодня в школу. Однако, супруги своей Коган боялся иногда сильнее, чем любой мальчишка боится рассерженной матери. Поэтому, сразу отвергнув вариант «что-то мне сегодня нехорошо, пожалуй, надо позвонить на работу, предупредить, что приболел», Яков Соломонович быстро оделся и выскользнул из квартиры.

А уж на работу, в институт, позвонил из телефонной будки.

Потом, облегченно вздохнув, купил в только-только открывшемся продуктовом магазине пачку «Севера» и отправился к автобусной остановке. Покупка папирос тоже говорила о том, что Яков Соломонович взволнован. Обычно, сберегая начавшее пошаливать сердце, профессор курения себе не позволял. Но… Коган знал, что для сегодняшних одиноких размышлений папироска-другая ему непременно понадобятся.

Каким бы автобусным маршрутом вы не захотели воспользоваться в городе Дубна (а маршрутов этих, между прочим, больше десятка, и это в городке, который, при желании, можно за день пешком обойти!), можете быть уверены: автобус наверняка в конце концов привезет вас с правого берега Волги на левый, или – соответственно – с левого на правый. Великая русская река, – кстати здесь, в верхнем своем течении ее ширина метров триста, не больше, – делит город строго пополам. Попасть же из одной половины в другую можно только по дамбе, по обе стороны которой открываются потрясающие виды. Тут – шумит знаменитая Дубнинская ГЭС, и Волга убегает к горизонту в новом своем, проложенном людьми русле. Там – расстилается огромное водохранилище, Московское море. На человека, родившегося и выросшего где-нибудь в средней полосе России, вид водохранилища производит неизгладимое впечатление. И только уроженец настоящего портового города, вроде Ленинграда или Владивостока, может презрительно хмыкнуть: "И это называется море?" Ну, может быть, еще высокомерно скривит губы приехавший с Байкала или из Карелии, видал он в своей жизни настоящие гигантские озера, не искусственные. Но большинство впервые посетивших Дубну людей восхищенно вскрикивает.

Но в те дни, когда Яков Соломонович стремился остаться один, чтобы побороть неожиданное беспокойство, он привычно садился в автобус вовсе не за тем, чтобы полюбоваться видами с дамбы. То есть – не только за этим. Была другая, более прозаическая и основная причина. Уютно устроившись на заднем сидении автобуса, Коган припомнил случайно услышанный несколько месяцев назад чужой разговор и усмехнулся.

Тогда, возвращаясь поздно вечером на электричке из Москвы, он не доехал до станции «Дубна», а вышел на предыдущей, на «Большой Волге». Объяснялось это просто: нужно было побывать на Левом берегу, зайти к знакомому инженеру-ракетчику, тот не раз с укором говорил по телефону: «Живем в одном городе, а как на разных планетах. Навестил бы хоть раз».

Так вот, вместе с Яковом Соломоновичем и толпой других, вернувшихся из Москвы, людей, в автобус, подошедший к станции, влезли двое подвыпивших молодых парней. Один по хозяйски объяснял, что, слава богу, почти добрались, через двадцать минут дома будем. Другой блаженно хлопал глазами и вдруг проговорил шепотом, слышным на весь салон:

– Слушай, раз мы в Дубне, значит вот все эти люди – физики?!

– Не, это токари, – авторитетно ответил ему товарищ. – На, выпей еще и помолчи.

Пассажиры автобуса, а вместе с ними и профессор Коган, покатились тогда от хохота.

И было отчего. Нетрезвые юнцы в двух словах сформулировали, если можно так пышно выразиться, геополитическую ситуацию в городе Дубна.

Действительно, чуть не весь мир знает крошечную Дубну как город физиков, где расположен знаменитый ОИЯИ, Объединенный Институт Ядерных Исследований. Все верно. Но институт расположен на правом берегу Волги. Там же, на правом берегу, живут многочисленные ученые, на улицу выйдешь – каждый второй встречный – кандидат или доктор наук.

А на левом берегу расположен гораздо менее знаменитый, в том числе и по причине особой секретности, ракетный завод. А возле него – своего рода рабочая слобода, действительно населенная, в основном, токарями, фрезеровщиками, подсобными рабочими.

Даже внешне две части одного города очень сильно отличаются друг от друга: справа – комфортабельные, построенные по самым современным проектам высотки. Слева – возведенные еще пленными немцами после войны двух– и трехэтажные дома.

Жителям правого берега, как правило, нечего делать на левом, иные из них умудряются по пятнадцать – двадцать лет прожить в Дубне и не полюбопытствовать, как живут их ближайшие соседи. Работники ракетного завода бывают на противоположном берегу чаще: там как-никак культурный центр, кафе, рестораны, а главное – городская администрация, без помощи которой, как известно, русский человек ну никак прожить не может, вечно какие-то проблемы с коммунальным хозяйством. Но вообще-то, и левобережным дубнинцам в знаменитом ОИЯИ делать особенно нечего, да и не пускают туда посторонних. На тот берег ракетчики переезжают, в основном, только для того, чтобы сесть в электричку и отправиться по делам в Москву или, скажем, Дмитров. Но для этого вовсе не обязательно добираться до центра города, есть же та самая промежуточная станция «Большая Волга»…

Вот и получается, что номинально город один, а на самом деле – два очень разных и довольно далеких друг от друга, по причине разделенности великой русской рекой.

Именно поэтому, живя в одном городе, ученый-физик и инженер-ракетчик долгое время не могли повидаться, разговаривая только по телефону.

Именно поэтому, в часы, когда ему необходимо было побыть одному, Яков Соломонович Коган просто садился в автобус и переезжал через плотину: на левом берегу возможность случайно встретить знакомого или сослуживца практически равнялась нулю. Тем более, в рабочий день.

Яков Соломонович проехал несколько остановок на правом берегу. В принципе, здесь он мог выйти уже где угодно, но несколько любимых маршрутов для такого рода прогулок всегда начинались для него с одной точки: автобусной остановки недалеко от главного стенда ракетного завода.

Стенд представлял собой что-то вроде монумента: небольшая, условно выполненная ракета, а под ней – название завода и доска почета. Приезжие неспециалисты обычно с уважением рассматривали этот муляж: надо же, образец продукции предприятия, настоящая, боевая ракета. Яков Соломонович тоже не был специалистом, но никогда не сомневался, что ракета на монументе – фальшивка. Ага, выставят у нас настоящую на всеобщее обозрение, как же!

Настоящие ракеты, знал профессор Коган, по ночам грузят на баржи, – недаром завод стоит на самом берегу водохранилища, – а потом – развозят куда угодно, по всей Руси-матушке. Место для этого и впрямь идеальное: здесь же, недалеко, берет начало знаменитый канал имени Москвы. Если вниз по Волге отправлять – до самого Каспийского моря водой груз доставить можно, через Волго-Дон – до Черного. А если на север по водохранилищу, в сторону Калинина отправиться – так хоть на Балтику, хоть в Североморск, Беломоро-Балтийский канал тоже исправно действует, постарались в свое время.

Постояв с минуту под портретами передовиков производства, Коган сделал еще несколько шагов в сторону завода. Здесь, на перекрестке, глядя на массивный, окружающий завод забор, ему предстояло выбрать, куда теперь свернуть: налево, в сосновый бор, или направо, в сторону заводской проходной.

Яков Соломонович, поколебавшись, выбрал все-таки второе.

Бор от него никуда не уйдет. Даже приятнее будет возвращаться именно через него, обойдя территорию завода кругом.

Осенний день был холоден, но сух, без этой вечной нашей сентябрьской мороси. Перед проходной в специальных козлах стояло больше сотни велосипедов. Летом велосипед – самое популярное средство передвижения в Дубне. Осенью велосипедами пользуются уже реже: приходят дожди, а с ними грязь, слякоть. Но в относительно хорошую погоду – чего же ноги понапрасну бить? Многие рабочие приехали на завод «верхом», и теперь тусклое осеннее солнце, изредка выглядывающее из-за туч, играло на многочисленных велосипедных спицах и рамах.

Подумав, Яков Соломонович решил выкурить первую запретную папироску прямо здесь, а не на берегу водохранилища, как он делал это обычно.