Синдром бездны (СИ) - Владимир Бочкин

— По закону вам полагается недельный отпуск. За это время будут готовы бумаги о вашем переводе. Счастливо.

— До свидания, — сказал я.

Два часа ночи.

В ангаре ждёт Игорь. Он привычно хлопает меня по плечу, улыбается во весь рот.

— Ну, старик, ты сегодня всех удивил. Не ожидал от тебя такой оперативности.

— Зато начальник ожидал. Меня переводят на оперативную работу.

Игорь присвистнул.

— Поздравляю. Удивлён?

— Подыхаю от удивления.

— А я нет, — пожимает плечами Игорь. — Тебе заткнули рот. Представь, какая шумиха поднимется, если граждане узнают подробности сегодняшней казни? Скандал не то что на всю Базу, а на всё Пространство. Правительство в отставку точно улетит. А уж головы покатятся! Главное, чтобы всё выглядело тихо и пристойно.

— Я об этом не подумал, — честно признался я. — Разве адвокат будет молчать?

— Ещё как будет, — усмехается Игорь. — Клиента не вернёшь, а жить то надо. К тому же, зададут резонный вопрос. Что ты делал, пока твоего клиента расстреливали из пистолета? Все мы кормимся из одной кормушки.

Игорь зевает.

— Ладно, старик, до скорого. Спать хочется, сил нет. Кстати, когда будем обмывать повышение?

Я улыбаюсь.

— Через неделю, после отпуска. Всех угощаю.

— Вот это дело! — смеётся Игорь. — Ты, Лёха, мужик что надо. Ладно, пока.

— Пока.

Игорь направляется к своим крыльям, но вдруг останавливается и оборачивается ко мне.

— Знаешь, Лёха, когда уже всё кончилось, мне вдруг показалось, что ты пересечёшь последнюю черту вслед за этим бедолагой. Глупо, правда?

Я натянуто улыбаюсь.

— Действительно глупо.

Игорь ушёл снаряжаться, а я направляюсь к своим крыльям. Дежурит новая смена механиков. Они не спрашивали о происхождении дырок в крыльях, а молча и качественно их заделали.

Я вспоминаю утренние планы и улыбаюсь. Пора лететь домой.

Таня ждёт в ангаре. Она молча помогает снять снаряжение. Я молча благодарен. Долетел на одной силе воли и сейчас совершенно измождён. По дороге мне всё время казалось, что я упаду. Чувство, которое знал только по рассказам других, но которого никогда не испытывал сам, даже в детстве, когда только учился летать. Глупое чувство, навязчивое как реклама по телевизору. Типа надоевшей рекламы: «С нашими крыльями вы почувствуете настоящую радость полёта!». Но на сегодня с меня этой радости хватит, сыт по горло.

Я установил крылья на место и обнимаю жену.

— Почему не спишь, солнышко?

Таня опускает голову мне на грудь.

— У тебя был такой странный голос по телефону. Я решила дождаться и спросить, каким бесчеловечным пыткам подвергали тебя на работе.

Я улыбаюсь, но мне не до смеха. Как должен был звучать мой голос, если жена нарушила сразу две семейные традиции. Не ждать меня так поздно с работы и не говорить о ней дома.

— Пошли в кухню, — говорю я. — Толик уже спит?

— А как ты думаешь, — смеётся Таня. — Ты на время смотрел?

На кухне Таня открывает холодильник и достаёт бутылку водки.

— Почему-то мне кажется, она тебе сегодня не помешает.

— Ты мне никогда не помешаешь, — говорю я, наблюдая за хлопотами жены.

Она вытаскивает из духовки ужин и разливает по рюмкам водку. Я совсем забыл про еду. Последний раз обедал в столовой на Базе и только сейчас понял, как проголодался.

— Дать сигарету?

Неожиданный приступ терпимости к вредным привычкам застаёт меня врасплох. Я отказываюсь. Курю очень редко, а пью ещё реже. Что она такого услышала в моём голосе и увидела в моём облике, что вызвало такую реакцию?

Я взял рюмку и не удивился тому, что рука подрагивает. Несильно, но неприятно слабодушно.

Я в затруднительном положении. Нужно рассказать обо всём жене, пока это не сделали другие. Но совсем не хочется «радовать» жену известием о том, что часа три назад я убил человека. Особенно трудно объяснить как именно и почему я это сделал. Я сам не знал ответы на эти вопросы. Тогда я принимаю соломоново решение — рассказать официальную версию событий, не вдаваясь в лишние подробности.

Но решение оказалось легче принять, чем выполнить. После третьей рюмки водки, забыв про еду, я обнаруживаю, что прерывающимся голосом, сбивчиво, пытаюсь объяснить почему я стал стрелять (Может хитрая жена специально поставила бутылку водки, чтобы выудить подробности и не забывала доливать при этом. С грустью должен констатировать, что от женщин всего можно ожидать).

Когда я закончил рассказ, Таня молча поднялась, подошла и прижалась ко мне.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Мне хочется ответить теми же словами, но память подсовывает воспоминание о жене Аканова. Как она сидит на скамейке с каменным лицом и пустым взглядом. И совсем лишней оказывается моя следующая мысль.

А как бы Таня себя вела, если бы в один из дней я не вернулся с дежурства. Ей звонят и сообщают, что я ушёл за последнюю черту. Что дальше?

Жена не дожидается ответа и берёт меня за руку.

— Пошли спать.

Мы лежали на кровати, и Таня думала, что я сплю с ней, но она ошибалась. В эту ночь я изменил ей с бездной. Мне снился один и тот же сон. Я падаю и с ужасом понимаю, что у меня нет крыльев, а бездна ждёт внизу, чтобы поглотить меня. Она терпелива и может ждать вечно, но рано или поздно она меня получит. Мы все знаем правила игры. Проиграть предстоит мне, потому что любой полёт когда-нибудь заканчивается падением.

Я просыпаюсь в холодном поту, но наши привычки оказываются сильнее наших страхов. Я лишний раз убеждаюсь в этом, когда смотрю на будильник. Время моего обычного пробуждения, но сегодня не надо идти на работу. И на том спасибо. Неделька отдыха не повредит.

Заснуть больше не получится, я даже не пытаюсь. Душ смывает все следы ночного кошмара, и когда я появился в кухне — чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Сейчас трудно понять из-за чего я вчера так расклеился.

— Доброе утро, солнышко, — говорю я. — Пахнет чем-то вкусным.

Таня возится у плиты и машинально подставляет щёку для поцелуя. Вспомнил, что вчера хотел пригласить жену в ресторан и как раз сегодня выдался свободный день. Буду навёрстывать упущенное. Надо почаще отправлять кого-нибудь за последнюю черту, из отпусков не буду вылезать.

Потрепал сына по голове.

— Как дела, солдат?

Толик пытается что-то сказать, но каша препятствует благородному порыву. Я с улыбкой наблюдаю борьбу человека с едой. Человек победил.

Таня поставила передо мной дымящееся блюдо. Я беру ложку, когда Толика наконец то прорывает.

— Ты представляешь, па! Вчера Сашку Яковлева из выпускного, отправили за последнюю черту.

Моя улыбка несколько увяла.

— Представляю, — сухо говорю я.

Толик с воодушевлением продолжает.

— Конечно, ты ведь папа. В смысле, ты же хранитель Это правда, что он скинул в бездну какого-то мужика и не стал ему помогать?

— Правда, — говорю я.

— Вот как, — Толик на секунду замолкает, его мучает любопытство, но он не решается спросить, я давно приучил его не обсуждать мою работу. Наконец не вытерпел.

— Па, ты знаешь, кто его поймал? Говорят, он пытался уйти в Длинную расщелину.

Его любопытство вполне объяснимо. Он бывал со мной на Базе, знает многих хранителей, а некоторые, как Игорь и Борис Петрович, частые гости в нашем доме. Ему хочется похвастаться в школе своими знакомствами. Ещё бы, вся школа будет обсуждать вчерашнее происшествие, а какой мальчишка откажет в удовольствии скромно заметить, что с патрульным, который поймал беглеца, он неоднократно чаи гонял.

— Да, знаю. Поймал его я.

— Вот здорово, — Толику приятно, что его отец герой. — Тебя наградят?

— Меня переводят в оперативный отдел.

— Класс! — восхищается сын, но тут до него начинает доходить смысл моих слов. Он всё-таки сын хранителя и осведомлён о наших правилах.

— Так значит, это ты его… — тихо говорит Толик, не решаясь закончить фразу.

— Да. Именно я отправил его за последнюю черту.

Толик на минуту умолк, затем поднял голову и решительно сказал.

— Ну и правильно сделал, — но больше за завтраком не сказал ни слова.

Аппетит пропал, и я позавтракал чаем. Надеюсь, Тане понравится моя идея с рестораном, иначе настроение будет безнадёжно испорчено. Она самая преданная, нежная и мягкая жена, и вполне заслуживает небольшого праздника.

Толик улетел в школу, Таня мыла посуду, когда я придержал её за руку.

— Подожди, Тань, сядь.

Она садится и с удивлением смотрит на меня.

— У меня неделя отпуска и я решил посвятить его семье. Нас ждёт целых семь дней разнообразных развлечений. И предлагаю начать прямо сегодня с полёта в ресторан.

Как только я договорил, тут же получил по спине мокрым полотенцем.

— За что? — изумился я. — Не нравится так и скажи, но зачем так сурово?