В памят(и/ь) фидейи. Книга первая - Талипова Лилия

– Эдди! – возмутилась я. – Ты, конечно, извини, но…

– Ладно.

– Ты несносен!

– В этом мое очарование. Вообще-то, я пришел похвалиться. Меня пригласили на вторые вступительные в Уотерфордский технологический институт, – без тени бахвальства заявил кузен и стряхнул пепел за окно. – Конечно, не то же самое, что второй университет, гордость семьи не переплюнешь, – съязвил он, многозначительно подняв брови. – Но все же…

– Ты едешь в Ирландию?! – воскликнула я, едва не подскочив с места. Хотелось расцеловать Эдди в обе щеки, но в тот момент позвонила обеспокоенная Асли: до нее дошли новости, она хотела удостовериться, все ли со мной и моей семьей в порядке. – Ох, я тебя поздравляю! Извини, я отвечу и спущусь. Ты уже сказал семье?

Он сжато кивнул, как если бы стеснялся своего нового статуса абитуриента.

– Передай привет своей подружке, – сально ухмыльнулся Эдди так, что мне вмиг захотелось дать ему затрещину.

– Да. Мы подготовились, – ответила я Асли на ее тревожную тираду. – Надеюсь, ничего не случится ни с электричеством, ни с водой, иначе с ума сойти можно, – приложив руку ко лбу, я мерила шагами комнату. – Как твои дела?

– А то ты не знаешь, бабушка недовольна тем, что я становлюсь старой девой, отец таскает по ужинам, где мне за его спиной улыбаются пузатые партнеры…

– И впрямь полнейший ужас!

– Кошмар!

– Катастрофа! – повисло недолгое молчание, которое я нарушила первой. – Никогда не думала, что конец света принесут вороны. Даже звучит абсурдно.

–Ты излишне dramatik8, дорогая, – притом сама, пребывая в нервном возбуждении, оценила Асли. – Это просто птицы, которых скоро выведут, – продолжила она, скорее успокаивая себя. – Как нашествие саранчи или град. Только представь радость Персея, когда он увидит кучу перебитых здоровенных ворон и решит, что они все в его распоряжении.

– Как бы не так. Не хочу, чтобы он к ним приближался. Неизвестно, какие болячки они могли занести. К слову, а где он?..

– Наверняка рядом с едой, где еще.

– Не смешно. Надо найти его. Я перезвоню.

– Хорошо. Сообщи потом. И скинь мне фото с ним. Я очень хочу посмотреть на эту наглую мордашку.

– Обязательно. Пока.

– Береги себя, – послышалось напоследок, прежде чем нервное щебетание сменилось вязкой тишиной.

Оставив телефон на кровати, я спустилась, подзывая к себе Персея, но он не откликался. Внутри нарастала тревога, а в голове прокручивались самые страшные сценарии. Я вошла в гостиную, где за накрытым ранее столом, невзирая на тревожные вести, все же развернулся праздничный обед.

– Приятного аппетита. Вы не видели кота? Нигде не могу найти его, – сообщила я.

– Нет, дорогая, – обеспокоенно бросила мама. – Я думала, он с тобой.

– Не со мной. Он не мог выбежать, когда вы вошли? – обратилась к тете.

– Не знаю. Я не заметила… – также встревоженно ответствовала тетя Виктория.

– Пойду проверю.

– Не глупи, где ты будешь искать его? – встрял Эдмунд, со скучающим видом ковырявший салат.

Отчего-то игравший в его светлых растрепанных волосах свет ламп и желваки на скуластом лице отложились в памяти обстоятельно и слишком четко. Полагаю, то вновь особенность нашего разума – хранить совершенно ненужные вещи: песню из рекламы, унизительные эпизоды из начальной школы и прочую ерунду.

– Дома его точно нет, он бы откликнулся, – пробубнила я, покусывая губу.

– Я пойду, – встал папа.

– Не стоит. Я сама, – коротко кивнув, недолго помешкала, натягивая рукава рубашки на кисти.

Дверь уже надежно прикрыта матрасом, зафиксированным прибитыми досками. Путь отрезан, но окна защищены меньше. Отодвинув стулья и оторвав скотч, державший подушки, я выглянула на улицу, там было еще тихо.

Или уже тихо.

Не отличавшийся особой живостью, Фишгард и вовсе стал походить на город-призрак из ночных кошмаров. Так или иначе, ни бешеных ворон, ни кота не было видно. Я осторожно вылезла из окна, под нескончаемые вздохи, родни и ворчание матери, которая хоть и высказывала недовольство, за кота переживала не меньше.

– Персей! – звала я. – Персей!

– Эли, далеко не уходи! – донесся голос отца.

Под «мяу», граничащее с урчанием, тряся отъевшими боками, кот бежал ко мне навстречу. Но подходить не спешил, на улице ему было интереснее, домой, очевидно, совсем не хотелось.

С каждой секундой становилось все больше не по нутру. Я еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько не в безопасности, а едва краем глаза на проводах увидела крупного ворона, инстинктивно отшатнулась, а сердце и вовсе пропустило три удара, после чего разогналось с неимоверной скоростью.

Сделав вид, что держу нечто вкусное, обманом заманила Персея к себе. Быстро схватив его, засунула в окно, в тот же момент ворон сорвался с места и полетел прямо на меня. Я старалась карабкаться как можно стремительнее кажется, еще никогда не прикладывала столько сил, но птица оказалась резвее. Ломая ногти и сдирая кожу на коленях, я лезла в окно родительского дома, слышала приближение угрозы, шорох крыльев, разрезающих воздух, – мне оставалось совсем недолго.

И все же удалось.

Удалось не одной мне.

Ворон успел залететь следом, прежде чем мама захлопнула окно. С криками, все, кроме нас с отцом, выбежали прочь из кухни. Ворон кружил под потолком, хищно клацая клювом. Папа резко обернулся, прислушиваясь к звукам снаружи, а после схватил два ножа, один из которых протянул мне.

– Пап? – позвала я, не сводя взгляда с ворона.

– Да?

– Мне кажется, кто-то стучит в окно большой комнаты, – после недолгого молчания, наконец заявила я.

Разумеется, никаких звуков не было, но мне нужен был предлог, чтобы отослать папу отсюда.

– Иди первая.

Я знала, что ворон здесь из-за меня, хоть и не было ни одного разумного объяснения.

Я знала: ворон жаждет моей плоти, предвкушает кровь.

– Идем, – тоном, не подразумевающим возражений, велел отец. – Вернусь сюда позже, один он не представляет существенной угрозы, но лучше держаться подальше.

– Хорошо, – протянула я, не рассчитывая на особую убедительность.

И тем не менее у папы сомнений не возникло. Стоило ему покинуть кухню, я забежала обратно, захлопнула дверь и заперлась на хлипкий замок. С той стороны послышались вздохи, возмущенные и напуганные возгласы, а папа стал требовать открыть дверь, стараясь умерить панику в голосе.

Ворон был огромен, величиной с мою голову или даже больше, походил скорее на орла. В жизни не доводилось видеть подобных птиц. Правый черный, почти человеческий глаз влажно поблескивал на фоне угольного оперения и смотрел в упор, когда левый, сочившийся багрянцем на космическом бельме, походил на драгоценный камень, лишенный души и жизни. Ворон сидел на верхних подвесных шкафах, прямо под потолком, переминался с лапы на лапу, готовясь напасть.

С первого взгляда я поняла, что передо мной итейе, хоть и не осознавала в полной мере, что это значит. Название вертелось в голове, как имя вида или простое описание заурядной птицы. Разумеется, от ординарного и нормального там было ровным счетом ничего.

Так или иначе, в голове зрели две мысли: ворон пришел за мной, выживет только один – они пускали корни по венам, будто руководили моими действиями вопреки разуму и здравому рассудку. Приди подобное умозаключение в другой момент, без сомнений, я бы от души рассмеялась всей нелепости, но в тот миг смятения не было и капли. Что-то било по мозгам, изнутри застилало взор, затыкало уши. Я перестала чувствовать себя, свое тело, не слышала мыслей, обратившись сгустком отчаяния тысяч женщин, злости и обиды тысяч фидей, жажды отмщения, заполнившей чашу терпения до краев.

Со звонким визгом, стараясь подгадать траекторию, бросалась на птицу, но безуспешно.

В ответ он дразнил меня. То приближался, то отдалялся, демонстрировал свою недосягаемость.