Кинжал Челлини - Джеймс Чейз

Я обернулся. В дверях веранды стоял мой приятель Паркер, он смотрел на нас. Потом он подошел ко мне. Держался он сухо, но корректно.

— Я приготовил все необходимое для сегодняшнего вечера, — сказал он, когда Макс удалился. — Я провожу тебя до забора, а потом подожду в машине.

— Пойдем вместе. Ты займешься собакой.

Он пропустил мои слова мимо ушей; мы направились в столовую. Ленч был более чем скромный. Пока мы ели, Паркер перечислял предметы, которые мне понадобятся.

— Чтобы перелезть через стену, тебе потребуется прочная веревка. У меня есть тонкий канат с крюком на конце. Кусачки для резки колючей проволоки и карманный фонарь я достал. Что еще?

— Как поступим с собакой?

— Я поручу Максу раздобыть трость, залитую свинцом, — вставил Горман.

— А шифр известен?

— Я его записал, — сказал Паркер. — Сбоку от сейфа тянется провод. Сразу перекуси его. Сигнализация при этом отключится. Не прикасайся к окнам.

— Как все легко, верно? — сказал я.

— Для человека с вашим опытом операция действительно проста, — вкрадчиво произнес Горман. — Но действуйте осторожно. Мне не нужны неприятности.

— Мне тоже, — заметил я.

После ленча я сказал, что хочу вздремнуть в саду. Там-то я и познакомился с Ведой Ракс. Я пошел к пруду, надеясь найти ее возле него. Она сидела на парапете в той же позе, что и прошлой ночью. Ее ноги, обутые в сандалии, висели в нескольких дюймах от воды. На ней были ярко-желтые вельветовые джинсы и тонкая шелковая рубашка такого же цвета. Ее темные волосы волнами падали на плечи. В миниатюрной, женственной, совсем не мускулистой фигурке Веды угадывалась сила. Ее запястья казались выточенными из стали, а бедра — твердыми, как гранит.

Лицо Веды было бледным, маленьким и серьезным. В глазах цвета лазури таилась настороженность. Девушки с хорошенькими мордашками и складными фигурками встречаются нередко. Глядя на них, вы испытываете волнение, которое немедленно проходит, стоит им скрыться из виду. Но Веду вы не смогли бы забыть. Не спрашивайте меня, почему. Она отличалась от всех прочих девушек, как джин отличается от воды. В джине есть градус. В Веде была изюминка.

Стоило мне увидеть Веду, как я почувствовал, что беды не миновать. Мне следовало немедленно сказать Горману, что я передумал, вернуть ему деньги и бежать отсюда без оглядки. Это было бы самым разумным поступком в данной ситуации. Я мог предвидеть, что отныне одна половина моей головы будет занята мыслями о деле, а другая — мыслями о Веде. Находясь в подобном состоянии, легко потерять бдительность и пропустить удар. Я знал это, но не прислушался к голосу разума.

— Здравствуйте. Я о вас слышал. Вы гуляете во сне, — сказал я.

Она изучающе, без тени улыбки, оглядела меня.

— Я тоже о вас слышала, — сказала Веда.

Образовалась пауза. Мы молча смотрели друг на друга. Веда не шевелилась. Меня поразила ее способность сидеть абсолютно неподвижно. Не было заметно даже, как она дышит.

— Вы знаете, почему я нахожусь здесь? — спросил я. — Знаете, что мне предстоит сделать?

— Да, знаю, — сказала она.

И все. Словно речь шла о чем-то заурядном. Я посмотрел на воду. Увидел отражение девушки. Там она тоже выглядела недурно.

Мне почудилось, что я подействовал на нее так же, как она на меня. Я не был в этом уверен, но все же интуиция подсказывала мне, что я высек искру, от которой может вспыхнуть пламя.

У меня был богатый опыт общения с женщинами. Они подарили мне немало радостей и огорчений. Современные женщины — забавные создания. Полагаться на них нельзя ни в чем: они сами не в состоянии полагаться на себя. Нет смысла искать ту пружину, что приводит их в движение. Сделать это вам не удастся. Их настроения меняются мгновенно; остается лишь ловить то из них, которое вам на руку. Стоит проявить нерешительность, и момент упущен. Осада займет неделю, месяц или год. Эти игры не в моем вкусе: я предпочитаю действия неожиданные, как выстрел в спину.

Я приблизился к Веде. Она сидела как каменная, опустив руки на колени. Я ощутил аромат, исходивший от нее: приятный, едва уловимый, пьянящий.

Внезапно мое сердце затрепетало, во рту пересохло.

Я словно схватился за высоковольтные провода и не мог выпустить их из рук. Меня разрывало на части. Она повернулась и медленно подняла голову. Я обнял Веду, наши губы встретились. Видно, ее настроение совпало с моим. Поцелуй длился секунд пять. Я чувствовал дыхание Веды. За пять секунд я успел ощутить, как она восхитительна; Веда прижалась ко мне своим упругим молодым телом, одной рукой она обхватила мою шею, другой крепко сдавила плечо. Вдруг она оттолкнула меня. Ее запястья и правда оказались стальными.

Мы посмотрели друг на друга. Ее лазурные глаза были такими же чистыми и незамутненными, как пруд с лилиями.

— Ты всегда такой быстрый? — спросила она, коснувшись тонким пальчиком своих губ.

Тяжесть, навалившаяся на мою грудь, мешала мне дышать. Когда я заговорил, тембру моего голоса могли бы позавидовать лягушки.

— Похоже, я поступил правильно, — сказал я. — Когда-нибудь стоит это повторить.

Она перебросила ноги через парапет и встала. Ее макушка чуть возвышалась над моим плечом. Веда стояла прямо и неподвижно.

— Возможно, — сказала она и ушла.

Я проводил ее взглядом. Веда не оглянулась. Когда она исчезла в доме, я сел на парапет и закурил. Руки мои дрожали, как листья осины.

Я долго сидел возле пруда. Никто не подходил ко мне, не следил за мной из окна. У меня было вдоволь времени подумать о том, как я стану перелезать через стену, как постараюсь не попасться на глаза охранникам и собаке, как буду открывать сейф. Но я размышлял не об этих вещах, а о Веде Ракс. Уже солнце опустилось за высокие сосны, и тени в саду удлинились, а я все думал о Веде Ракс. Наконец из дома вышел Паркер; он приблизился ко мне.

Я уставился на него удивленными глазами — я напрочь забыл о Доминике; я словно и не был с ним знаком. Вот что сделала со мной Веда.

— Зашел бы ты в дом, — отрывисто проговорил Паркер. — Обсудим детали до ужина. В девять часов отправимся к Бретту.

Мы прошли в помещение. Веды не было ни в холле, ни в гостиной, где нас ждал Горман. Я прислушивался, не раздадутся ли где ее шаги.

— Кинжал понесет Доминик, — сказал Горман. — Когда вы заберетесь на стену, он вручит его вам. Обращайтесь с кинжалом бережно. Не поцарапайте футляр.

Паркер передал мне ключ от боковой двери. Мы еще раз заглянули в план.

— До нашего отъезда я должен получить еще двести долларов, — напомнил я Горману.

— Доминик отдаст их вам вместе с кинжалом, — сказал Горман. — Вы и так уже отхватили солидную сумму, палец о палец не ударив, мистер Джексон. Эти деньги получите, когда начнете действовать.

Я усмехнулся.

— Хорошо. Только без них я не войду в дом Бретта.

Я рассчитывал увидеть Веду за ужином, но ошибся.

Мне нестерпимо хотелось знать, где сейчас находится мисс Ракс.

— Я видел девушку в саду, — как бы невзначай обронил я. — Это была мисс Ракс? Она не собирается перекусить с нами?

Паркер побледнел. Руки его сжались в кулаки, кожа на костяшках едва не лопалась. Он что-то произнес в ярости; Горман быстро перебил его:

— Не горячись, Доминик.

Вид Паркера мне не понравился, и я отодвинул мой стул назад. Похоже, Паркер совсем потерял голову, он мог и ударить меня. Я не хотел получить по физиономии, сидя на стуле, даже от такого дохляка, как Паркер.

— Тебя наняли, чтобы ты выполнил работу, Джексон, — сказал Паркер, перегнувшись через стол и глядя на меня с ненавистью. — Не лезь в чужие дела. Мисс Ракс не хочет иметь ничего общего с таким мелким жуликом, как ты, а я слежу за тем, чтобы ее желания исполнялись. Не упоминай ее имени!

Из-за того маленького события, что произошло у пруда, я повел себя неправильно.

— Только не говори мне, что эта крошка в желтых брюках могла увлечься таким ничтожеством, как ты, — сказал я и засмеялся ему в лицо.

Я приготовился отшвырнуть стул и заехать Паркеру кулаком в челюсть, но он навел на меня револьвер калибра 0.38, невесть как оказавшийся в его руке. Макс верно заметил, что Паркер умеет обращаться с пушкой. На моих глазах так быстро револьвер выхватывали только в кино.

— Доминик! — негромко произнес Горман.

Я замер. Увидев стеклянные блекло-голубые глаза Доминика, я понял, что он способен выстрелить. Момент был не из приятных. Ствол пушки показался мне широким, как бруклинский тоннель, и таким же неподвижным. Я увидел, как тонкий палец Паркера выбрал свободный ход спускового крючка.

— Доминик! — заорал Горман и трахнул своим огромным кулаком по столу.

Дуло опустилось, и Паркер посмотрел на меня так, словно он не понимал, что здесь происходит. Мурашки пробежали по моей спине, когда я снова заглянул в его пустые ошалелые глаза. Ему ничего не стоило выстрелить. Подобную застывшую маску я наблюдал на лицах преступников-психопатов, содержащихся в специальной тюрьме. Облик убийцы-параноика забыть невозможно.