Предатель. Ты солгал всем (СИ) - Бестужева Стася

Я не жалела об этом тогда. Я любила своих детей, любила Анатолия, была счастлива строить семейное гнездо. Но где-то по пути я забыла о своих мечтах, о своих желаниях. Я стала придатком к жизни мужа и детей, перестала быть самостоятельной личностью с собственными интересами и стремлениями.

И может быть... может быть, сейчас, когда всё рушится, это мой шанс? Шанс найти себя заново? Вспомнить, кто я на самом деле, чего хочу от жизни… не как мать, не как жена, а как женщина, как личность?

Эта мысль вызвала во мне странное чувство… смесь страха и возбуждения. Страха перед неизвестностью, перед жизнью без привычных ориентиров. И возбуждения от возможности начать всё заново, построить новую жизнь… свою собственную жизнь.

Глава 6

Утро наступает неожиданно ярко. Солнечные лучи пробиваются сквозь неплотно задёрнутые шторы, оставляя золотистые полосы на полу спальни. Я лежу, глядя на эти пятна света, и впервые за последнюю неделю чувствую что-то кроме боли и отчаяния. Странное, непривычное чувство… смесь решимости и тревоги.

Вчерашний разговор с детьми не дает мне покоя. Особенно фраза об утраченной женственности, о том, что я “стала как домработница”. Каким бы несправедливым ни было это обвинение, в нём была доля правды. Я действительно настолько погрузилась в заботу о других, что забыла о себе. Забыла, что я не только мать и жена, но и женщина. Личность со своими желаниями, мечтами, потребностями.

Я встаю с кровати, подхожу к зеркалу и долго смотрю на своё отражение. Темные волосы, всегда аккуратно убранные в практичный пучок. Усталые глаза, которые когда-то сверкали любопытством и жизнелюбием. Слегка поникшие плечи, как будто на них годами лежал невидимый груз. Я выгляжу старше своих сорока четырёх лет. Старше и... безжизненнее.

– Пора что-то менять, – говорю я вслух своему отражению. – Хватит жить для других. Пора начать жить для себя.

Решение пришло так внезапно, что я сама удивилась его чёткости. Мне нужны перемены. Радикальные перемены. Не просто новая причёска или платье. Мне нужно вспомнить, кто я такая без Анатолия, без роли его жены. Мне нужно найти себя заново.

Я достаю телефон и набираю номер редакции журнала, где работала последние пять лет. Небольшое глянцевое издание о домашнем уюте… я вела там колонку о семейных традициях, праздниках, рецептах. Работа, которая идеально вписывалась в мой образ “идеальной жены и матери”. Работа, которую я выбрала не из страсти, а из соображений удобства, потому что она позволяла совмещать карьеру с семейными обязанностями.

– Ирина? Это Ксения. Извини за ранний звонок, – говорю я, когда главный редактор ответила. – У меня к тебе просьба... нет, даже не просьба. Предложение.

– Ксюш, доброе утро. Что стряслось? – в голосе Ирины звучит удивление. Обычно я была предсказуемой, пунктуальной, никогда не беспокоила начальство без крайней необходимости.

– Помнишь, ты говорила, что хочешь обновить концепцию журнала? Добавить больше... жизни, реальных историй?

– Да, конечно, – отвечает она с интересом. – У тебя есть идея?

– Более чем, – я делаю глубокий вдох. – Я хочу написать серию статей. Честных, откровенных. О женщинах, которые начинают жизнь заново после предательства, развода, потери. О том, как найти себя, когда все привычные роли вдруг исчезают.

Повисла пауза. Я почти слышу, как крутятся шестерёнки в голове Ирины. Она всегда была чутким редактором, улавливала настроения и тренды раньше других.

– Ксения... это ведь о тебе? – спросила она наконец.

Я не стала отрицать:

– В том числе. Но не только. Я хочу поговорить с другими женщинами, которые прошли через подобное. Узнать их истории, их опыт. Как они справились, как нашли силы двигаться дальше. Думаю, это будет интересно многим нашим читательницам.

– Это... это потрясающая идея, – в голосе Ирины звучит искренний энтузиазм. – Я давно хотела добавить в журнал что-то более глубокое, более личное. Когда сможешь прислать первый материал?

– Через неделю, – отвечаю я решительно. – Мне нужно время, чтобы собрать несколько историй, поговорить с женщинами, которые...

– Подожди, – перебивает меня Ирина. – Я ценю твой энтузиазм, но не торопись. Начни с собственной истории. Напиши о том, что чувствуешь ты сама. Это будет первый шаг. А потом уже думай об интервью с другими женщинами.

Я замолчала, обдумывая её слова. Написать о себе? Открыть свою боль, своё унижение всему миру? Выставить на всеобщее обозрение то, что я считала самым личным, самым постыдным?

– Я не уверена, что готова к такой откровенности, – признаюсь я.

– Тогда ты не будешь готова и к честным разговорам с другими женщинами, – мягко говорит Ирина. – Ксюш, я знаю, что случилось. Слухи распространяются быстро. И я восхищаюсь твоей силой, твоим желанием превратить эту боль во что-то полезное для других. Но начать нужно с себя. С признания собственной уязвимости.

Я прикрываю глаза. Ирина была права. Чтобы помочь другим, я должна сначала помочь себе. А для этого нужно признать свою боль, свой страх, свой гнев.

– Хорошо, — говорю я наконец. – Я напишу о себе. Всю правду, без прикрас.

– Вот и отлично, – в голосе Ирины звучит явное одобрение. – Жду твой материал. И, Ксения... береги себя. То, что ты делаешь… это очень смело. И очень важно.

После разговора с Ириной я чувствую странное облегчение. Как будто я наконец начинаю действовать, а не просто реагировать на обстоятельства. Как будто я впервые за долгое время беру судьбу в свои руки.

Я спускаюсь на кухню, где Кирилл и Алина уже завтракют. В их глазах читается вопрос… до сих пор они привыкли видеть меня по утрам уже полностью одетую, причёсанную, готовую к новому дню. А сейчас я стою перед ними в домашнем халате, с распущенными волосами, без привычного макияжа.

– Доброе утро, – говорю я, улыбаясь. – У меня для вас новость.

Они напряглись, ожидая чего-то неприятного. Последние дни принесли слишком много потрясений.

– Я меняю формат своей колонки в журнале, – продолжаю я, наливая себе кофе. – Буду писать о женщинах, которые начинают жизнь с чистого листа. Об их опыте, их историях. И начну с собственной истории.

Алина непонимающе моргает:

– Ты будешь писать о... о том, что случилось с папой? Публично?

Я киваю:

– Именно так. Я не буду называть имён, но суть истории останется прежней. И это только начало. Я хочу кардинально изменить свою жизнь.

– В каком смысле? – настороженно спрашивает Кирилл.

Я глубоко вздыхаю и улыбаюсь:

– Во всех смыслах, сын. Во всех. Я слишком долго жила ради других. Пора начать жить ради себя.

Дети переглянулись с беспокойством. Я понимаю их тревогу… они привыкли видеть меня предсказуемой, стабильной, всегда доступной для их нужд. Мысль о том, что я могу измениться, жить для себя, пугает их.

– Не волнуйтесь, – поспешила я их успокоить. – Я всё равно ваша мама, и всегда буду рядом, когда буду нужна. Но я также женщина, личность. И эту часть себя я почти потеряла. Пора её вернуть.

– И как ты собираешься это делать? – спрашивает Алина с любопытством.

Я улыбаюсь:

– Начну с малого. Сегодня я иду в салон красоты. Потом в магазин… обновить гардероб. А вечером... вечером я начну писать свою новую статью. И свою новую жизнь.

Глава 7

Салон красоты встретил меня приглушённой музыкой и ароматами эфирных масел. Я не была здесь уже... сколько? Год? Два? Обычно на такие “"глупости"” у меня не хватало ни времени, ни денег. Всегда находились более важные дела, более насущные потребности.

Молодая администратор с идеальной укладкой и ярким макияжем встретила меня улыбкой:

– Чем могу помочь?

– Я хочу измениться, – говорю я просто. – Полностью. Новая стрижка, цвет волос, маникюр, макияж... всё.

Она окидывает меня оценивающим взглядом… невыразительная стрижка, отросшие корни, отсутствие макияжа, старомодная одежда. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.