Мистерия в Турине (Плохая война – 6) - Алексей Вячеславович Зубков

— Если король отберет у меня замок, то ему же хуже. Будет сам дурак, и пусть воюет свою войну без меня, если, конечно, осилит. А я, как брат барона Фридриха фон Нидерклаузица пойду служить императору Карлу.

— Это ты во всем виноват, — сказала Шарлотта.

— В том, что ты наставила мне рога с де Вьенном?

Для укрепления своих довольно слабых позиций в высшем обществе Шарлотте нужны были связи при дворе. Желательно на уровне если на самого короля, то кого-нибудь, кто вхож к королю. Волей случая, на «Турнире семи дней творения» два года назад в Ферроне она встретила Пьера де Вьенна, известного в узких кругах как «гончая короля».

В то время информационно-разведовательные службы еще не существовали в организованном виде. Но мир уже стал достаточно сложным, чтобы лица, принимавшие решения, нуждались в аналитических докладах, обобщающих первичные данные по запрошенной теме. Для того, чтобы завести близкое знакомство с де Вьенном, Шарлотте пришлось его соблазнить. Муж в это время отлеживался после тяжелого ранения и ничего не заметил.

Шарлотта смогла заинтересовать де Вьенна не только как любовница. Она вела обширную переписку и разбиралась в политических, финансовых и родственных раскладах высшего дворянства от Марселя до Венеции. Ее аналитические записки очень пригодились де Вьенну, В благодарность он ввел графиню де Круа в высшее общество и познакомил со многими значимыми придворными, а также обещал присмотреть за ее мужем на войне.

В Генуе вышло так, что Максимилиан поссорился с де Вьенном, защищая свою любовницу Марту от ложного обвинения в шпионаже. О ссоре узнала жена, когда при встрече в Милане Максимилиан рассказывал события, в которых он поучаствовал за последний месяц. Супруги поругались, и Шарлотта сама не заметила, как спалилась. Максимилиан очень рассердился. Не вызвал де Вьенна на еще одну дуэль только потому, что дуэль как раз недавно состоялась в Генуе. Де Вьенн пропустил сильный удар в голову и очевидно проиграл. Не умер, но развивать конфликт в ущерб поручениям Его Величества не стал, и уехал в Рим на конклав лоббировать французские интересы.

— Все, что я делаю, я делаю для семьи! — гордо заявила Шарлотта, — Если мы сейчас удержимся при дворе, то наш Генрих станет близким другом наследному принцу Генриху.

— А если нет?

— То перебежим на сторону императора как личные враги короля.

— Какая нам тогда польза с твоих измен?

— Вот ты свинья! Я тут, понимаешь, задницу рву, чтобы удержаться в высшем свете…

— Если это метафора, то неудачная, — хмыкнул Макс, — А если воспоминания, то не при муже такое говорить.

— Не умничай. Ты сам же все портишь. Ты должен был поехать в Геную с де Вьенном, чтобы помочь ему снять ложные обвинения с казначея де Самблансе. Получилось?

— Почти. Я могу хоть сейчас поклясться перед Его Величеством, что нашел золото короля в Генуе, а значит, де Самблансе не крал его в Париже.

— Прямо все-все золото?

— Ну, почти.

Как уже заметил Уважаемый Читатель, пропавшая сумма оценивалась то в триста, то в четыреста тысяч. Дело в том, что королева-мать украла у короля через казначея Самблансе четыреста. Сто успела получить ценными бумагами, а триста золотом и серебром зависли в Генуе, где сначала финансисты их пустили в оборот, потом украли грабители, а только потом у грабителей отобрал Максимилиан.

Макс как раз в поисках этого золота приехал в Геную с де Вьенном. Де Вьенн ничего не нашел, поссорился с Максимилианом, скушал генуэзскую версию, которая переваливала ответственность на покойного начальника таможни, и уехал в Рим. Максимилиан же случайно напал на след. Но вместо того, чтобы доложить королю и отойти в сторонку, доложил коннетаблю.

Коннетабль Шарль де Бурбон, по совместительству вице-король Милана, вел свою игру. Он поссорился с королевой-матерью Луизой Савойской. Она не просто взяла деньги из казны, а взяла деньги, предназначенные для армии в Милане. Чтобы проиграли и коннетабль, и командующий армией Оде де Фуа, брат любовницы короля Франсуазы де Фуа, которую Луиза Савойская тоже не любила.

— Напомни, что ты сделал с этим золотом, чтобы было не стыдно рассказать королю.

— Фуггер сказал, что Тодт довел свою телегу до Монцы.

— Это какая часть от того, что ты нашел в Генуе?

— Четверть примерно.

— И как ты теперь объяснишь королю, куда подевалось все остальное?

— Ну… Четверть захватили императорские фуражиры и увезли в Милан, но это терпимые потери. Четверть у меня отбил Маккинли. Он верный рыцарь короля, он приедет сюда ради поединка и подтвердит Его Величеству как все было, и что он передал эту часть золота Луи де Ментону. С этого места спрос уже не с меня. И четверть уплыла с Фредериком на пароме. Если Фуггеры до сих пор не знают, куда подевалась целая телега золота, значит, Фредерик спрятал ее в надежном месте и доставит в Кремону или в Монцу. Не потерять три четверти груза это хороший результат. Может, даже лучше, чем у армейских интендантов.

Шарлотта вздохнула. Опровергнуть предположения мужа она не могла, но чувствовала, что с последними двумя частями груза что-то не так.

На самом деле, телега с золотом, которая уплыла с Фредериком на пароме, официально была принята на бессрочное хранение врагом Франции, епископом Пьяченцы, о чем Фредерик не без труда получил соответствующий документ. Где искать Фредерика, Максимилиан и сам не знал.

Другая же телега, которую пришлось оставить в руках Маккинли, с тех пор несколько раз сменила хозяев и сильно похудела. Последним золото отбил тот же Фредерик и, за неимением лучшего варианта повез в Турин. Но и об этом Максимилиан и Шарлотта не знали.

— Зачем ты разрешил Фредерику жениться? — спросила Шарлотта, — Тебе не стоит торопиться с докладом королю, пока не узнаешь точно, где остальное золото. А судья обязательно спросит, намерены ли мы выполнить свои обещания и пристроить его дочь.

Максимилиан вздохнул. Фредерик категорически не желал жениться на немного беременной дочери судьи, несмотря на клятвенные заверения будущей тещи, что это не очень значимый недостаток, который скоро пройдет. Поэтому племянник связал себя узами брака, как только нашел более-менее подходящую кандидатуру. Максимилиан мог бы не разрешить, но обстоятельства сложились так, что триста тысяч королевских дукатов удалось отбить у грабителей только благодаря помощи невесты.

— Какая тебе разница? — недовольно ответил Максимилиан, — Мы все равно разводимся, ты