Зачарованное сердце - Барбара Картленд

Было очевидно, что Сара обречена запутываться в любовных романах, которые будут оканчиваться каждый раз так же плачевно. Она была слишком эмоциональной и действовала слишком безрассудно, бросаясь в любовный омут очертя голову.

— А что случилось с вашим мужем? — поинтересовалась Синтия, когда Сара сказала ей, что была замужем.

— Он ушел от меня много лет назад, — ответила та. — Он американец, один из самых привлекательных плейбоев, которые когда-либо существовали на свете. Мы были счастливы полгода, а потом я наскучила ему. Думаю, если бы мы смогли остаться вместе, все было бы по-другому. Я любила его и хотела детей. Но Бенни это было не нужно. Если честно, я слишком ревновала его, устраивала сцены. Бенни так и не смог привыкнуть к скандалам. Его адвокат уладил дело, пообещав мне довольно щедрые алименты, если я дам мужу свободу. Я вернулась в Европу и с тех пор плыву по течению.

«Плыву по течению» — верно подмечено, подумала Синтия, слушая наивные и откровенные признания Сары.

Затем был испанец, которого она обожала, но его отозвали домой из посольства в Париже. Потом француз. Тот был осторожен и не смешивал любовное увлечение с браком, но, к сожалению, не удосужился упомянуть о своем статусе женатого мужчины до того, как Сара окончательно потеряла голову от любви к нему.

Следующими были итальянец, австриец и, наконец, Ральф.

— Я совершенно глупею, когда дело касается мужчин, — повторяла вновь и вновь Сара, и чем больше Синтия слушала ее, тем более убеждалась, что это правда.

И все же, несмотря на полную противоположность по темпераменту и взглядам на жизнь, две женщины стали подругами.

Сара оставалась в Калькутте месяц, вопреки всему надеясь, что Ральф передумает и приедет повидать ее. Но затем все же отправилась домой, и Синтия тепло простилась с ней, обещая помнить ее, что бы ни случилось в будущем.

Сара была единственным другом, которого Синтия обрела в Калькутте, но тем не менее вскоре она о ней почти забыла. А потом она совершенно неожиданно столкнулась с Сарой в Лондоне неделю назад, когда отправилась забирать вещи из тихого отеля, в котором остановилась.

Сара стояла в холле, и сначала Синтия услышала ее голос, низкий, с хрипотцой.

— Разве у вас нет чего-нибудь подешевле? — спрашивала она. — Мне, возможно, придется остановиться здесь на несколько недель.

— Сара!

— Синтия! — Сара обрадованно протянула девушке обе руки. — Дорогая! Я так рада тебя видеть! Я чувствовала себя такой ненужной, такой опустошенной, что оказала бы радушный прием даже своему заклятому врагу! Но увидеть здесь тебя — это просто чудо! Что ты здесь делаешь? Когда вернулась? Я всего две недели назад писала тебе.

— Я должна была дать тебе знать, что еду домой, — виновато заметила Синтия, — но от полного изнеможения не могла ничего делать, кроме как лежать на койке и злиться, потому что ужасно не хотела покидать Индию.

— Пойдем, ты мне все расскажешь, — сказала Сара, беря Синтию под руку и бросая через плечо девушке у стойки:

— Хорошо, я согласна на эту комнату, хотя считаю, что это грабеж среди бела дня.

— Ты остановишься здесь? — спросила Синтия.

Сара кивнула:

— Думаю, да. Хотя на самом деле не могу себе этого позволить.

— Но здесь дешевле по сравнению с другими отелями.

— В данный момент мне все едино, — объяснила Сара. — Бенни погиб в автокатастрофе, и алименты иссякли. Моя дорогая, могу признаться тебе, что я почти без гроша. Я, конечно, скоро поправлю свои дела: у меня есть драгоценности и разные другие вещи, которые стоят уйму денег, но пока я не хочу их продавать. Ты же знаешь — если поспешишь, всегда окажешься в проигрыше.

— Но ты выглядишь достойно, — заметила Синтия, когда они устроились в тихом уголке холла.

Это было сказано ею из вежливости, поскольку в действительности Сара выглядела не просто достойно, на ней было целое состояние: огромные серьги с бриллиантами ярко контрастировали с подчеркнутой простотой дорогого элегантного платья, кольца сверкали в лучах солнца при каждом движении пальцев.

— Расскажи мне о себе, — запоздало спохватилась Сара после того, как она полчаса говорила о собственных трудностях и превратностях судьбы.

Синтия скупо поведала ей о Довер-Хаус и о своем решении поселиться там до тех пор, пока не окрепнет.

— Это звучит божественно! — воскликнула Сара. — О, Синтия, если бы ты только знала, как я тоскую по отдыху в деревне, по запаху английской лаванды, ощущению тишины и покоя! Мне пора в отпуск, вот в чем моя беда.

И Синтии ничего не оставалось, как пригласить подругу погостить. По поспешному согласию Сары и чувству облегчения, отразившемуся у нее на лице, она поняла, насколько ценным оказалось для женщины это предложение.

Но сейчас, когда момент ее прибытия был так близок, девушка засомневалась в правильности своего решения. Она почему-то не могла представить Сару в Довер-Хаус праздно лежащую в саду и поедающую здоровую деревенскую пищу, которую так искусно готовила Роза. Сара представлялась ей неким центром возбуждения, эмоционального волнения, который создает лишь головокружительный светский вихрь.

«Ладно, если Сара заскучает, она всегда сможет уехать, — размышляла Синтия. — А пока надо пойти набрать цветов для ее комнаты».

Поднявшись, она пересекла гостиную и вышла в сад через французское окно. Она миновала розовые клумбы и направилась дальше, к аллее рододендронов, которая привела ее к зарослям кустарника.

Синтия шла медленно, но в душе ее крепла решимость. Поддавшись порыву, она в первый раз с тех пор, как приехала в Довер-Хаус, решила взглянуть на Бетч-Вейл. За высокими деревьями, окружавшими Довер-Хаус, поднимался песчаный карьер, похожий на крутой обрыв, с вершины которого можно было осмотреть все окрестности.

Через час с ней будет Сара… Синтия приняла решение ничего не рассказывать ей о Бетч-Вейле, инстинктивно чувствуя, что неизбежным результатом будет желание Сары посмотреть дом. Сара была ненасытно любопытной в отношении людей, и Синтия понимала, что, если упомянет имя Роберта Шелфорда, Сара захочет увидеть и его тоже.

«Я здесь уже почти три недели, — говорила себе Синтия, — и каким-то образом мне до сих пор удавалось избегать его».

Она догадывалась, что Грейс и Роза намеренно не произносили его имя. Здесь Бетч-Вейла и Роберта Шелфорда будто вовсе не существовало, хотя Синтии не раз приходило в голову, что всем уютом и всем счастьем она обязана именно ему. Она заставила себя даже написать новому владельцу поместья высокопарное официально-краткое письмо с благодарностями и, делая это, ощутила стыд за свое слабоволие, за то, что приняла подобный подарок от человека, к которому испытывала неприязнь. Но возмущение и ненависть к нему вскоре успокоили ее совесть.