Рабыня для чудовища востока - Айза Блэк

Не им! Уверена, тот следователь показал ему ложные распечатки. Убеждал в моей виновности. А я никак не могу доказать обратное, только надеюсь, что любовь поможет преодолеть все. Он должен почувствовать сердцем, что нужен мне только он и никого больше.

— Поешь, наберись сил, ты еле на ногах стоишь, — повторяет с нажимом, складывает руки на груди.

Он заботится обо мне! Возможно, все не так и плохо. Слабо улыбаюсь. И тут же отворачиваюсь. Представляю, как улыбка выглядит на моем замызганном лице.

Послушно сажусь за стол. Руки сами тянутся к минералке. Пробую открутить крышку. Не получается. Не хватает сил даже на это. Серж подходит, берет у меня из рук бутылку. Открывает. Резко ставит ее на стол, так что из бутылки выливается содержимое. Он зол. Раздражен. И я не знаю, как его успокоить, что могу сделать в данной ситуации? И даже при этом, не начинает разговор пока не поем. Не это ли настоящая забота?

Пью воду, жадно. Голова кружится. Кажется, я никогда не утолю жажду. Какое же это оказывается блаженство, просто пить. Принимаюсь за еду. Только сейчас понимаю, насколько проголодалась. Еле сдерживаюсь, чтобы не набросится на пиццу. Стараюсь есть медленно, чтобы Сержу не было противно смотреть, что его жена словно голодный зверь накидывается на еду.

Все это время он стоит в одной позе. Ни слова. Ни движения. Вытираю губы салфеткой. Встаю со стула. Снова делаю попытку обнять мужа.

— Сиди. Не вставай, — хочется завыть от его неприступности. И именно сейчас, когда мне так нужна его ласка, его холодные слова, как пощечины.

— Я соскучилась, — жалко, как жалко я выгляжу. Всхлипываю.

Сейчас я сама себе напоминаю бездомную собаку, ждущую, когда ее погладят по голове. Но ничего не могу с собой поделать. Я должна как-то донести до него правду. Просто обязана спасти свой брак. Не позволю, козням неизвестных недоброжелателей разрушить все!

Дверь открывается в комнату входит мужчина в светлом костюме, плотный, низкий, волосы отдают желтизной, гладко зализаны назад. Цепко впивается в меня глазами.

— Добрый день, — кивает мне, жмет руку Сержу.

Мне не нравится, что незнакомец прерывает свидание. Нам столько всего надо обсудить. Неизвестно, сколько времени осталось.

— Я нанял тебе адвоката, знакомься, — переводит взгляд на мужчину, на губах вежливая улыбка, — Вениамин Дмитриевич Никольский, профи в своем деле.

Он делает все, чтобы вытащить меня! Пусть даже есть сомнения, но Серж не оставил меня в беде! А я, как только выберусь, сделаю все, чтобы навсегда стереть из его памяти все прискорбные моменты.

— Спасибо, — слезы благодарности катятся по щекам.

— Но… Лика, ситуация крайне серьезная. Услуги Вениамина Дмитриевича стоят немало. Поверь, он достоин каждой потраченной копейки. А у нас вырисовывается проблема… — смотрит на меня с прищуром. В любимых зеленых глазах отражается, что-то мне непонятное.

— У нас есть деньги, ведь это не проблема, — пожимаю плечами. Финансы меня сейчас заботят меньше всего. Ничего не жалко, лишь бы этот кошмар поскорее закончился и мы бы вновь остались одни. Только Серж и я. Вот что бесценно. Вот что не купить. Настоящие чувства.

— Может стать проблемой, — разводит руками. — Максимовски жаждет мести. Он уничтожит все, что принадлежит тебя. Не успеешь моргнуть, как оставит без копейки. Лика, — подходит, берет меня за плечи, — Он отберет у НАС будущее. Понимаешь?

А я таю, как снег на солнце, любимый прикасается ко мне. Его руки, нежные, обожаемые, мне так хорошо. Пусть никогда не выпускает из объятий.

— Я ведь не виновата. Адвокат поможет нам разобраться, — тянусь губами к нему, но Серж не приближается. Словно не замечает моей отчаянно просьбы о поцелуе.

— Лика, спустись на землю. Если он отберет все, нечем будет оплатить услуги адвоката. А уж он будет действовать быстро и наверняка.

— Что ты предлагаешь? Есть ведь какой-то способ?

— Конечно! — отрывает от меня руки. Выпрямляется в полный рост. Вениамин Дмитриевич составил бумаги, по которым ты все передаешь мне. Так я спасу твое состояние и быстрее смогу помочь.

— Так ты мой муж. Он вполне может отобрать все и у тебя.

— Я скорее пострадавшая сторона в его глазах. Потому меня не тронет. И есть несколько запасных вариантов. Я же говорю, Вениамин Дмитриевич не зря ест свой хлеб, — улыбается мне своей ослепительной улыбкой, от которой у меня в груди все расцветает.

— Ваш супруг верно говорит, — адвокат подходит ко мне с другой стороны, кладет на стол бумаги. Замечаю увитые золотыми кольцами ухоженные пальцы. — В вашем нынешнем положении, Анжелика Александровна, иного выхода нет. Все очень плачевно. Поверьте, под вас будут копать бульдозером, и понадобится не дюжая изворотливость, чтобы выйти из этой схватки целой и невредимой. Не упускайте шанс.

Что-то внутри не дает подписать. Останавливает. Вроде бы все верно и складно говорят. Оттягиваю время, читаю бумаги.

— Лика, а ведь я купил билеты к океану… — Серж вздыхает. Нервно теребит волосы. — Я уже договорился про домик. Закрытая территория, волны плещутся за окном, и только мы вдвоем. Как так получилось… — в последней фразе злость, недоверие.

Он все еще сомневается. И все равно не бросает в беде. И почему я не подписываю? Ведь так я смогу доказать, что полностью доверяю.

— У нас ведь все еще получится? — смотрю на него, любуюсь чертами такого родного лица. Жажду, чтобы посмотрел как раньше.

— Как видишь, я стараюсь, — в зеленых глазах укор.

Беру в руки ручку, внутри все кричит: «НЕ подписывай!». Что за глупости. Вот случилась беда, а я уже ищу подвох там, где его просто не может быть. Если сейчас не подпишу, Серж подумает, что я и правда виновна, что не доверяю. Я его разочарую. Оттолкну. Он ведь так старается. И ему виднее, как лучше поступить.

Заставляю замолчать внутренний голос. Затыкаю ему рот. Я поступаю верно. Прочь сомнения. Подписываю бумагу.

— Все, родной! — вскакиваю, хочу почувствовать его тепло, поддержку. Пусть просто обнимет. И я смогу выдержать все.

— Лика, мы не одни, — сдвигает брови на переносице.

— Все отлично, — адвокат берет бумаги, и у меня отчего-то неприятный холодок пробегает по спине, глядя на