Кофе по-ирландски - Алла Полански

подумай о себе! О том, чего хочешь ты, – с ударением на последнее слово, с прерывистым дыханием прозвучал его голос, – а не о том, что хотят от тебя другие! Если ты сама себя не любишь, позволь я буду любить тебя и за себя, и за тебя. Дай нам шанс.

Я настолько не привыкла к такому обращению, что никак не могла поверить в реальность происходящего. Всё казалось каким-то ненастоящим.

– Тёма, мне нужно время… – с мольбой посмотрела на любимого.

– Прошло почти пять лет… тебе ещё нужно время? – он, взявшись за подбородок, повернул мою голову к себе.

Глядя в его глаза, прошептала в ответ:

– Я не могу всё бросить. Я человек, живущий земной жизнью. Наверное, даже не романтик… Мне нужно подумать, – но, не выдержав внутреннего напряжения, воскликнула: – Это же полное сумасбродство!

Тёма плотно сжал губы, а потом больно резанул по сердцу очевидной фразой:

– Сумасбродством было в восемнадцать лет выскакивать замуж! Скажи мне, только Бога ради, честно скажи: ты его любишь?

Любила ли я мужа?.. Люблю ли сейчас? Я и сама себе не могу ответить на этот вопрос.

– Не знаю, Тём… не знаю. Наверное, не так уж сильно люблю, раз я сейчас здесь, с тобой…

– А меня любишь? – не отводя взгляда, он словно старался воочию увидеть мою душу, мои истинные чувства к нему.

Я боялась этого вопроса. Не потому, что не знала, как на него ответить. Я уже взрослая девушка – жизнь научила отбивать так, как было выгодно мне. Но внутри затаился страх ответственности перед самой собой. Страх быть честной и откровенной. Страх обнажить истинные переживания. Тогда, пять лет назад, я с уверенностью сказала бы, что люблю его, жить без него не смогу. Но Тёма стал Артёмом Андреевичем. Стал красивее, стал притягательнее, сексуальнее, однако он не был тем самым парнем с наушниками или в перепачканном фартуке… А я, как мне казалось, в душе осталась всё той же девчонкой, безнадёжно влюблённой в сказку, в свою Питерскую сказку с нежным именем Тёма.

– Не знаю… – наконец решившись на ответ, пролепетала я.

– Боже мой! – он резко вскочил с постели. – Это просто невероятно! Можешь не отвечать: за тебя всё, что мне нужно, сказало твоё тело. Разве оно может сомневаться? – с рвением снова оказался рядом, прижал меня к себе, и тело предательски откликнулось на его близость. – Я не знаю, что творится в твоей голове и почему ты не можешь быть до конца честной хотя бы сама с собой, но я больше не оставлю тебя в покое, слышишь? Потому что умею ждать…

Я закрыла его рот поцелуем. На этот раз он был полон благодарности за пару часов счастья, полон какой-то материнской нежности. Спасибо, Тёма… Спасибо за все подаренные тобой слова: я никогда таких ни от кого больше не услышу. Спасибо тебе за то, что всё это было…

– Нам пора, – оторвавшись от его губ, выдохнула с шумом. – Что там Женька удумал? Как он, интересно, нас прикрывать собрался?

***

Моё лицо не могло скрывать следы от последних двух часов – слишком уж явно оно светилось от счастья.

Хотя нестрашно. К тому моменту, когда мы, словно тайные агенты ЦРУ, просочились в ресторан и влились в толпу, все уже были пьяны, и на мою, мягко говоря, видоизменившуюся внешность никто не обратил ровным счётом никакого внимания.

– Эттеншн пли-и-из! А теперь давайте выйдем на улицу: нас ждёт фейерверк! Недаром же мы потратили с Татьяной два часа на его подготовку! – как ни в чём не бывало, громко объявил Тёма.

Так вот, оказывается, чем мы всё это время занимались. Что ж, где-то он даже не соврал…

Все выбежали на улицу, и он с деловым видом поджёг фитиль, после чего подошёл ко мне. Пока вся публика, не отрываясь, смотрела в небо, Тёма увлёк меня на ставшую почти родной лавочку и накинулся с поцелуями.

– Тёма! Нас увидят, – я попыталась отстраниться, но не тут-то было.

– Ха! – рядом неожиданно раздался Женькин смех. – Так, ребятки, я вижу, что моя затея удалась.

Он так тихо подкрался к нам, что даже напугал меня.

Я потупила глаза, в то время как Тёма отдал Жене ключи.

Повисла неловкая пауза.

– Иди… к своей жене, Женя, – подтолкнув брата вперёд, повелительно заговорил он.

– И это слова благодарности? – вскинув брови, удивлённо произнёс брат.

Я не стала принимать участие в этом разговоре – просто направилась в ресторан. За мной, выдержав паузу, зашёл Тёма. Он налил нам по бокалу шампанского и поднял тост:

– За тебя, моя непонимающая себя любовь!

Мы выпили, потом ещё… и ещё… Старшее поколение начало разъезжаться по домам, в том числе и моя мама, дав наказ – переночевать у крёстной.

И вот тут мои тормоза начали сдавать.

– А теперь твист на тему «Палп Фикшн» исполняет наша Миа Уоллес и Артём Андреевич!

О, Боже!

Ну, спасибо тебе, Женечка….

Зазвучала музыка. Что ж, нельзя ударить в грязь лицом! Скинула туфли, вышла в центр танцплощадки и деланно поманила пальцем Тёму.

После первых движений я полностью раскрепостилась, отдалась своим чувствам. Мы танцевали, и в этом устроенном спектакле только совсем ленивый или в усмерть пьяный не мог не заметить проскальзывающие искры притяжения, невидимую связь. Химию, как это сейчас называют.

Аплодисменты. Полный успех.

Медленный танец…

Забыто всё. Забыто кольцо на безымянном пальце, отброшена внешняя шелуха. Никого не вижу – только я, он и музыка.

Однако в нашей жизни каждое мгновение имеет своё начало и свой конец. Вот и этот праздник подошёл к концу, и началась холодная правда жизни.

Проводив всех гостей, мы остались с Тёмой одни.

– Ты когда уезжаешь?

– Так, значит, я всё-таки уезжаю один?.. – прорвался голос, полный отчаяния.

Молчу.

Сердце опять рвётся на мелкие клочья. Одна половина меня уехала бы с ним, ни о чём не думая. А другая – не могла вырваться из бытия. Не могла огорчить родных.

– Тём… ты – это моя мечта. Ты что-то, что даёт силы жить. Такое не становится явью. Не может такое стать настоящим, потому что тогда и эта мечта станет обыденностью…

– Ты просто поиграла, да? Довольна? Хорошо время провела? – он вдруг отвернулся, от него повеяло холодом.

– Какие