Скованы страстью - Мейси Эйтс

− А не проще было бы сразу там и заночевать?

− Нет. Для этого мы оба слишком устали.

− Я вполне могла еще немного проехать, − запротестовала Анна, понимая, что, если он еще и заботиться о ней начнет, она этого точно не вынесет. Конечно, если это вообще можно назвать заботой.

− В наших краях всегда нужно четко осознавать свои возможности. Это первый и самый важный урок, которому учит пустыня. Порой она дает силы и окрыляет, но при этом ни на секунду не позволяет забыть, что все люди смертны.

Свернувшись калачиком и не глядя на Зафара, она почувствовала, как он устраивается под одеялом.

− Оказавшись посреди огромных песчаных просторов, сразу понимаешь, как на самом деле мал ты сам. − Тихий, спокойный голос буквально ее обволакивал, и Анна почувствовала, что как бы начинает куда-то проваливаться. − Но при этом и начинаешь осознавать свою настоящую силу, особенно если вместо того, чтобы бессмысленно тратить энергию на борьбу с окружающей пустыней, ты начинаешь ее уважать и осторожно расширять собственные возможности. И тогда ты сможешь жить. Человеку никогда не покорить пустыню, но стоит ему отнестись к ней с должным уважением и почтением, и она позволит ему выжить. И все, прожившие здесь достаточно долго, набираются ее силы.

Чувствуя, как у нее уже закрываются глаза, Анна выдохнула:

− Мне холодно.

И стоило ей только это сказать, как сильная рука сразу же обняла ее за талию. Так странно. Наверное, ей следовало возмутиться, но как только она оказалась в его руках, ей сразу же стало как-то хорошо и спокойно.

Успокаивая и согревая, он легонько погладил ее по руке кончиками пальцев, и Анна сразу же перестала дрожать, а внутри ее вдруг вспыхнул какой-то крошечный огонек.

Окончательно засыпая, она еще успела подумать, что еще ни разу не спала в таких объятиях и, наверное, ей стоило бы сохранить этот первый раз для того мужчины, за которого она совсем скоро выйдет замуж.

Но как же глупо. Они просто спят рядом.

А сон − это именно то, что ей сейчас необходимо.

Еще теснее прижавшись к своему теплому спасителю, Анна наконец-то сдалась и, поддавшись той непреодолимой силе, с которой она неустанно боролась с той секунды, что ее похитили, заснула.

Глава 3

− Просыпайся.

Зафар пристально разглядывал свернувшуюся клубочком женщину.

Солнце уже поднималось над горами, нагревая воздух. Слишком глубоко вздохнув, даже с утра можно было сжечь легкие, а о том, чтобы куда-то ехать под испепеляющим полуденным солнцем, и речи быть не могло. Зафар собирался быстро добраться до оазиса, переждать жару, а затем уже двигаться к городу.

Проводить еще одну ночь в обществе хрупкой дрожащей женщины посреди пустыни у него не было ни малейшего желания. И ему нужно хорошо выспаться, а спать рядом с кем бы то ни было он просто не в состоянии.

К тому же она явно слишком нежна и бледна для жизни в пустыне. Розоватая кожа, совсем светлые и едва ли не белые волосы, бледно-голубые глаза… В пустыне таким не место. Всего несколько дней, и она просто сгорит заживо.

Она наконец-то пошевелилась и моргнула.

− Я… − начала она, а затем резко села. − Так это был не сон…

− К сожалению, нет. Только ты говоришь обо мне или о похищении? А то мне почему-то кажется, что мое общество гораздо приятнее шайки бандитов.

− О похищении в целом. Обо всем случившемся. − Поморщившись, она потерла спину. − Какая же здесь жесткая земля. У меня теперь все тело болит.

− Сочувствую, наверное, тебе стоило попросить Творца предоставить тебе ложе помягче.

− Понятно, ты считаешь меня какой-то дурочкой. Взбалмошной, капризной и еще что-нибудь в этом духе. − Она провела рукой по волосам, и ее пальцы сразу же запутались в прядях. Интересно, когда она в последний раз причесывалась? Но ничего не поделаешь − оказавшись в руках у бандитов, сложно рассчитывать на ванну и прочие нежности.

Зафар задумался. Когда ей нужно было справлять определенные физиологические потребности, они тоже ни на секунду не оставляли ее одну, вынуждая чувствовать себя униженной и оскорбленной? Он сразу же почувствовал, как от одной этой мысли закипает кровь в жилах, а руки чешутся отомстить. Но в его жизни места чувствам не было, и он быстро справился с внезапным порывом. Не стоит забывать о главном. Чувства обманчивы, а у него есть четкая цель, ради которой он пойдет на все.

− Вообще-то я о тебе почти и не думаю. Во всяком случае, как о человеке. Прямо сейчас ты для меня всего лишь помеха, задержавшая меня в пути. − Зафар недавно получил сообщение, что посол Рикрофт, по совместительству приходившийся дяде близким другом, ищет с ним встречи. Сам Зафар мечтал об этой встрече примерно также, как об укусе ядовитой змеи, но, похоже, выбора у него не было, и, как ни прискорбно это сознавать, именно такой отныне станет вся его жизнь.

Встречи. Политика.

− Что? − Она наконец-то встала, но ноги у нее дрожали, словно у новорожденного жеребенка. − Я тебя задержала? Кажется, я не просила никого меня похищать. И уж точно не просила, чтобы ты меня купил.

− Выкупил. Я тебя не купил, а выкупил.

− Без разницы. В любом случае я тебя об этом не просила.

− Возможно, а теперь будь любезна выйти наружу, мне нужно сложить палатку.

Бросив на него испепеляющий взгляд, она с надменным видом вышла. Как настоящая шейха. Как бледная маленькая шейха, которая вряд ли сумеет выжить в этом мире.

− У меня в сумках есть вяленое мясо.

− Точно. О чем еще можно мечтать в такую жару, как не о сухом соленом мясе? − Похоже, она решила, что яда в голосе мало и для пущего эффекта нужно еще и плюнуть.

Но, несмотря на свои слова, она быстро отыскала мясо и яростно на него набросилась.

− Вода же еще есть?

− В бурдюке.

Зафар складывал палатку, невольно отметив, что для такой маленькой женщины она ест неправдоподобно много и жадно.

− Они тебя вообще кормили?

− Иногда, − выдохнула она, на секунду отрываясь от бурдюка. − Но мало, к тому же еда была какая-то подозрительная, и я ела только тогда, когда действительно уже не могла больше терпеть.

− Не думаю, что им было бы выгодно тебя травить или одурманивать.

− Возможно, но у меня началась настоящая паранойя.

− Понятно.

− Но ты же мне не навредишь?

Скорее это был даже не вопрос, а утверждение.

− Можешь на меня положиться.

Он никогда не причинит вреда женщине. Какие бы грехи за ним ни водились, но у всего есть свои пределы. Правда, это не помешало ему спокойно смотреть, как женщину заключают в темницу до конца жизни. Но это была совсем другая женщина и совсем другая история.

− Я так и думала. Поэтому и заснула.

− Сколько дней?