Адские псы - Эсми Де Лис

– Приятно познакомиться, Оникс! – улыбнулась Вивиан.

Но ее улыбка вмиг пропала, когда она перевернула табличку с именем. На обратной стороне красовалась символика «Адских псов» – огненная морда собаки.

– Черт, – прошептала детектив, почти потеряв дар речи.

Этот символ нельзя было спутать ни с чем, и он нес неотвратимую угрозу.

Она почувствовала, как все ее тело напряглось. Оникс был не просто случайной собакой – он явно был кем-то направлен, возможно, выполнял роль связного или даже посланника.

Оникс рванул вперед, его мощное тело, словно сливаясь с тенью, исчезло в темноте улиц. Вивиан застыла, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног. Только что она держала руку на ошейнике пса, и вот он исчез, оставив ее в густой тишине ночи, наполненной вопросами.

Ее разум отчаянно пытался осмыслить происходящее. Знак «Адских псов» на ошейнике, странное поведение собаки, ее поведение, напоминающее игру в кошки-мышки. Все это вызывало смесь страха и возбуждения, почти мистического трепета.

* * *

После бессонной и беспокойной ночи детектив Торн и ее напарник Джонни Рейс прибыли в районное управление полиции, где им предстояло провести допрос заключенных, каким-либо образом связанных с Зейном. Атмосфера в здании была напряженной: каждая деталь, включая голые серые стены и холодный свет, подчеркивала серьезность намеченного дела.

Торн шла впереди, держа в одной руке стакан с горячим эспрессо, а в другой – папку с досье заключенных, которые должны присутствовать на допросе. Ее светлые волосы, собранные в тугой пучок, колыхались в такт шагам, а объемная челка аккуратно очерчивала скулы. За время работы в полиции ей приходилось иметь дело со множеством преступников. Она подвергалась нападению, ей угрожали, желали смерти, но именно Зейн оставил кровавый след в ее душе.

Ее напарник, Джонни Рейс, шел следом, высокий и подтянутый, с длинной челкой и коротко подстриженными светлыми волосами и легкой улыбкой, которая сдержанно подчеркивала его дружелюбный и коммуникабельный характер. Но сейчас он был сосредоточен на предстоящем деле, хотя всегда старался сохранять спокойствие даже в самых сложных ситуациях. Он поступил в отделение вскоре после поимки Де Хаана. И только Вивиан заметила необычность его имени, на что напарник отвечал, что его отец – поклонник знаменитого детектива Джонни Рейса.

Они вошли в допросную, оборудованную стандартно: стол, два стула для детективов и один для подозреваемого, камера в углу, записывающая каждый момент. Первым был приведен заключенный по имени Макс Райф – мужчина среднего возраста, с усталым лицом и темными кругами под глазами.

Детектив Торн еще раз пролистала досье Макса, запоминая все детали: убийство жены на почве ревности, срок – двадцать лет, отбыл уже шесть. Это было немаловажной информацией, особенно учитывая тот факт, что он делил камеру с Зейном.

– Макс, – продолжила она после небольшой паузы, оторвав взгляд от досье и встречаясь с заключенным глазами, – ты и Зейн были в одной камере в течение какого времени?

– Немногим более года, – пробормотал Макс, пытаясь оставаться спокойным, но нервозность проявляла себя в мелких движениях.

– Значит, вы успели хорошо познакомиться, – отметила Торн, делая акцент на двух последних словах.

Макс усмехнулся, но это было скорее нервное действие.

– В таком месте всем приходится как-то ладить. Не хочешь же ты провести срок в постоянной напряженности.

Торн кивнула, показывая, что понимает его мысль, и сделала шаг вперед в своем допросе.

– Довелось ли вам знать, с кем встречался Зейн во время заключения? – продолжала она, тщательно подбирая слова, чтобы надавить на места, которые могли бы вызвать реакцию.

Собеседник Торн скрестил руки, напряженно глядя на детектива, словно взвешивая, сколько стоит сказать. Он закусил губу, избегая ее прямого взгляда, но через секунду нехотя произнес:

– Тут всем приходится с кем-то дружить, иначе долго не продержишься. Зейн был непростым парнем, выбирал окружение тщательно. Он знал, с кем можно вести дела и от кого держаться подальше. Был один тип, с которым он частенько пересекался, – Харви звать. Он гример. Не могу сказать, что именно их связывало, но вроде бы они несколько раз пересекались.

Торн прищурилась, переваривая информацию. Гример. Связь между Зейном и Харви становилась еще более запутанной. В таком месте, как это, человек с профессией гримера мог выполнять и более темные услуги: менять внешность, скрывать следы побоев, возможно, помогать с поддельными документами. Но почему Зейну понадобился гример?

– Гример, говоришь? – нарочито спокойно уточнила Торн, давая понять, что ее заинтересовала эта деталь. – В местах вроде этого гример может заниматься чем угодно, от обычной помощи до чего-то посерьезнее. Ты случайно не знаешь, зачем Зейну мог понадобиться такой контакт?

Собеседник пожал плечами, и в его глазах мелькнула тень неуверенности.

– Слушайте, я не в курсе всей подноготной. Но есть слухи, что Харви делает кое-что особенное для тех, кто хочет скрыться. Никаких подробностей, но он вроде как умеет «затирать» людей так, что и мать родная не узнает. Если Зейн что-то задумал… возможно, он готовил почву для побега или пытался стать невидимкой, если понимаете, о чем я.

Зейн замаскировался и под видом другого человека смог сбежать из тюрьмы. За эту зацепку стоит держаться.

– Благодарю за сотрудничество, – сказала детектив Торн, сдержанно кивнув, но внутри нее все бурлило. Теперь у нее была серьезная зацепка: Зейн, вероятно, уже давно не Зейн, а кто-то другой, кто покинул тюрьму, прячась за новой личиной. Если Харви помог ему исчезнуть, то ключ к его нахождению теперь лежал в темном ремесле этого гримера.

Другие заключенные, с которыми Вивиан пыталась вести допрос, словно замкнулись, не желая раскрывать ни слова полезной информации. Каждый из них, едва взглянув на нее, надевал маску равнодушия или легкой насмешки, будто знал нечто, чего не могла знать она. Вивиан ловила мельчайшие жесты: нервные движения пальцев, косые взгляды, сжатые губы. Каждый из допрошенных был настороже, не позволяя себе сказать лишнего, словно оберегая какую-то общую тайну.

Одни отмахивались от вопросов, лишь посмеиваясь в ответ: «Что ты хочешь услышать? Здесь каждый сам за себя». Другие делали вид, что ничего не знают, лишь смотрели ей прямо в глаза с пустым, непроницаемым выражением. Один из заключенных с кривой усмешкой заявил: «Ты думаешь, что мы просто так расскажем, что тебе нужно? Ты в сказку попала?» – и скрестил руки, намеренно больше не обращая на Торн внимания.

Однажды Вивиан уже видела такое – осознанное, осторожное молчание, когда каждый участник как будто молча поклялся не раскрывать тайну. Она поняла, что здесь ее навыки простого допроса были бессильны. Эти люди защищали что-то – возможно, из страха, возможно, из лояльности, а может, и потому,