Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

Но трофеи оказались невелики: два харнианца, дракон и пяток склянок из безднианского стекла с горстками невзрачных камешков внутри. Глядя на эти банки, можно было предположить, что харнианцев послали в Адорские скалы собирать образцы пород. Можно — то оно можно, но уж слишком не вязался образ агрессивно-сумасшедших детей Огня с таким мирным родом деятельности.

Сами образцы так и лучились волшебством. Маги утверждали, что оно как-то связано с пространственными перемещениями, возможно, с порталами, но ничего больше об этих камнях узнать не удалось. (Разве что ан Камиан сообщил, что на вкус они напоминают муку из драконьих костей — основу драгоценной пудры эморийских модниц). Было решено по возвращении домой показать их кому-нибудь из драконов Изменчивого.

Новая порция харнианцев тоже ничего не помнила о своей прошлой жизни и цели визита во владения адоров. Обследовав большую пещеру, по которой до появления кошек (по словам головного дозора в лице всё той же Тинойи) бесцельно слонялись эти дети Огня, маги предположили, что память харнианцев пала жертвой столкновения переместивших их сюда чар с собственной магией скал. Но это открытие было так себе утешением.

Караван снова двинулся, на этот раз куда быстрее. Нетрудно было догадаться почему: залетевшая в туннель птица была верным знаком, что скоро утомительному, тоскливому путешествию придёт конец. Алаи выберутся наконец-то из этого треклятого подземелья к так любимым ими травке, птичкам, мышкам и солнышку… Хотя нет — солнышка там как раз и не будет: поглядев на чудом уцелевшие часы, Мелтарис увидел, что зрачок на их миндалевидном циферблате распахнут во всю ширь, а это значит — на поверхности царит ночь. Что ж, звёздочки и Глаза — это тоже совсем неплохо…

Один за другим алаи покидали пещеры. Все, кроме Алмеарна, Мелтариса и Иреры, не удержались, спрыгнули с сёдел и, уже огромными кошками, выступили на небольшую каменную террасу… Они замерли, зачарованные простором, открывшимся в сиянии двух вечно полных лун Энхиарга — Глаз Аласаис, как называли их все, даже недруги прекрасной наэй. Громадными, поросшими густым лесом ступенями уходили вниз склоны Адорских гор, вершины могучих деревьев, не намного уступающих древним великанам лесов Ал Эменаит, серебрились в лучах ночных светил. Говорят, в ясную погоду отсюда можно было разглядеть огни города Эртни, а днём, если повезёт, и его окрестности — живописные луга, где вытекающая из озера Тириал извилистая Серебрянка впадает в Великую Змеиную Реку.

Но подъехавшая к самому краю платформы Ирера сколько ни вглядывалась во мрак, ничего разглядеть не сумела. «Неудивительно — в Эртни теперь почти никого не осталось», — мрачно подумала эалийка. Ей и самой не хотелось бы оказаться в городе, стоящем на пути армии Хеллина, если тот и вправду двинет войска через Звериный проход. Пусть даже этому городу покровительствовали власти Элидана, пользующиеся особой милостью у Веиндора…

Из всего отряда одна Ирера не выказывала радости. Кошки за её спиной были вряд ли заняты сейчас чем-то, кроме собственных ощущений от возвращения в привычный мир. Темнота, глухая, давящая тишина подземелий — всё осталось позади. Прохладный ночной ветер играл их усами, ласково гладил по шерсти и щекотал носы ароматами леса, горных цветов, земли и всяческой живности, что аппетитными пятнами тепла мельтешила среди деревьев. После подземелья запахи казались неожиданно сильными, но алаи втягивали их полной грудью, впитывали, словно большие мохнатые губки. Их уши без остановки крутились туда-сюда, не желая упустить ни одного звука, а они буквально оглушали после недель постоянного вслушивания в чуть заметные шорохи…

— О, Глазки мои, Глазки!!! — внезапно возопил размороженный ан Камиан; никто и не заметил, когда он успел вернуть двуногий облик.

Его спутники поёжились — казалось, звучный голос алая достиг подножия Адорских скал, разлившись на многие тысячи прыжков вокруг. Ирера, неприязненно наморщив нос, глубоко вздохнула и долгим взглядом окинула склоны, словно пытаясь проследить за звуком — не заставил ли он злорадно встрепенуться там, во тьме, чьи-то настороженные уши?

Мелу не составило труда угадать, куда потекли сейчас мысли Иреры — конечно туда, где, как голодный бойцовый пёс на цепи, ярился хелротский владыка Хеллин. Скоро, очень скоро он сорвётся с привязи. Этого не могло не произойти, ибо тот, кто натравливал его на Элаан (и только ли на Элаан?) обладал, увы, не меньшим талантом убеждать, чем соплеменники Мелтариса.

Адоры уже не раз заявляли, что собираются остановить Хеллина, как только его армия вступит в Звериный проход: не один Мел опасался, что такое чудовище, как этот самопровозглашенный бог, расправившись со своей основной жертвой тут же кинется на новую. Пёс, бегущий за брошенной хозяином палкой, может мигом забыть о ней стоит ему заметить кошку. А для повелителя Хелраада такой «кошкой» могли стать и адоры, и люди Эртни — что уж говорить о кошках Аласаис. Алаев он ненавидел уже давно, с тех самых пор, как одна из Теней Аласаис помогла небольшому войску его бывших подданных, восставших против власти Хеллина и бежавших из страны, одержать победу над армией Хелраада в знаменитой битве на Огненной реке.

Мелтарис прекрасно помнил о давнишнем намерении «хелраадского пса» отомстить за это унижение. Он знал также о «пылкой любви» к алаям его нынешнего хозяина, вернее — «Хозяев», потому что именно так называли себя ближайшие соратники той тёмной силы, с которой готовился сейчас воевать Бриаэллар и которая, без сомнения, уже прибирала к рукам армии Хеллина. И всё же Мел не мог отрицать, что становиться на пути этих армий и даже говорить о своём намерении сделать это — никак нельзя. На кого бы на самом деле ни собирался напасть Хеллин, официально его войска шли на праведный бой с Элааном, страной Света, против которой сейчас ополчился практически весь Наэйриан,[2] и мешать ему — означало причислить себя к союзникам всеобщего врага. А тогда даже знаменитая алайская дипломатия не поможет выбраться из этой передряги…

Заварушка вокруг Элаана началась с событий, произошедших на другом конце Наэйриана, в человеческом королевстве Канирали. Все главные действующие лица вспыхнувшей там кровавой смуты, как сейчас было доподлинно установлено, находились под телепатическим контролем, кто-то управлял ими, но вот кто именно — на этот счёт мнения энхиаргцев расходились.

Большая часть обывателей пребывала в полной уверенности, что переворот устроили элаанские чародеи — даром что поганые светлюки ничего не смыслят в «окучивании мозгов». Причём устроили — с гнусной целью обвинить во всём эалов-телепатов из Ал Эменаит (и это им почти удалось: даже Веиндор Милосердный поверил в виновность детей Аласаис — они чудом сумели оправдаться). Эту антиэлаанскую версию усиленно проталкивал господин Ректор Линдорской Академии Магии — якобы его подчинённые случайно наткнулись на следы типичных для элаанцев заклятий в головах каниралийских смутьянов.