Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

Более того, расправившись с Эталианной, драконица, заручившись поддержкой тёмной силы, до того момента неведомой жителям Энхиарга, сумела скрыться от гнева Веиндора. Но мечты свои об уничтожении алайской расы вряд ли забыла: месть её не была завершена, да и новый её покровитель был также враждебен детям Аласаис.

После её побега наступили страшные дни, когда ни одно существо, оставшееся без тела, больше не могло чувствовать себя в безопасности. В сущности, остальные тоже не очень-то могли, но дела у мертвецов (как предупреждали жрецы Веиндора) обстояли особенно плохо, потому-то и плыли следом за ледяным кубом трое носилок с останками погибших в этой экспедиции алаев и адора.

В отличие от них Мелтарис мог передвигаться самостоятельно — струя огня попала ему в грудь, но руки и ноги эала, хотя и были обожжены, не утратили подвижность. Мыслил он тоже довольно ясно и сумел, несмотря на ужасные раны, сохранить речь и свой телепатический дар.

Ирера отпустила свою жертву, предоставив удовольствие разбираться с ней непосредственному начальству. Потирая шею и поправляя растянутый воротник, картёжник тут же начал жаловаться Мелтарису.

Разумеется, он делал это не вслух, но Ирера и так знала, какие гадости в её адрес щедрым потоком льются сейчас в сознание Мела. Сама того не замечая, грозная «леди арсенал» обиженно надула губы и опустила плечи.

Вдруг Мелтарис расхохотался. Это был жуткий звук — неестественный, глухой хохот трупа, но заговорил телепат уже своим обычным голосом и, надо сказать, с большой долей сарказма.

— Друг мой, если б она требовала от тебя производить подробный анализ породы и в процентном отношении сообщать о вероятной реакции её составляющих на соприкосновение с магией куба, я бы первый встал на твою защиту. Но она этого не просит, тебе надо просто не задевать кубом за стены — и всё. Это не так сложно, чтобы устраивать дискуссию.

Ирера в очередной раз поразилась выдержке Мелтариса. За то время, пока он говорил, она уже десять раз успела бы придушить дрянного кота, не скрывающего ехидства. А про то, что сделал бы с ним её отец, лучше было и вовсе не думать…

— Хорошо, — буркнул наконец несчастный и снова не удержался: — Но всё-таки это противоестественно. Мы кошки и должны делать всё по-кошачьи!

— Так, фраза, конечно, достойная воспитанника патриарха Селорна, — как-то нехорошо покачал головой Мел. — Но скажи-ка мне, кот, помнишь ты сталактитовую рощу, что вчера так некстати нас задержала?

Воин-маг неуверенно кивнул.

— Помнишь. Тогда задам тебе другой вопрос: сколько бы ты, как истинный алай, когтями вырубал ту рощу? Не знаешь? Так давай дойдем до следующей — и я дам тебе возможность установить это опытным путём.

— И всё равно… — попытался было упрямствовать кот, но осёкся на полуслове.

— Не всё равно, — медленно произнёс Мелтарис. — Патриарх Селорн, твой и мой повелитель, не левой задней лапой думал, посылая её сюда именно в таком качестве. Если тебе ещё раз случится усомниться в его решении… — мысленно прошипел он, вытянув вперёд шею, так что приоткрылось его обезображенное лицо. Исподлобья глянули холодные зелёные глаза мёртвого, но не утратившего силу телепата.

— Понял, — быстро кивнул картёжник.

— Прекрасно, — уже вслух заявил Мелтарис и поглубже натянул капюшон. — Мы тут, кажется, обо всём договорились, — обратился он к Ирере, — но, боюсь, тяжесть раздумий над услышанным не позволит нашему другу совмещать их с управлением кубом. Я возьму это на себя.

Удивление отразилось на лицах всех, кто услышал его слова. Даже Ирера не удержалась:

— Ты уверен, что справишься?

— О, могу тебя заверить, смерть отвлекает от работы куда меньше карт, — невесело усмехнулся где-то в недрах своего капюшона Мелтарис. — Справлюсь. Самому мне колдовать не придётся, а без этого нагрузка пустяшная.

— Тогда решено, — кивнула эалийка и выжидающе протянула ладонь. — Медальон.

Разжалованный из магов обратно в воины эал что-то пробурчал себе под нос, но тут же стянул с шеи драгоценную цепочку и передал её дочери Селорна. Она мгновение повертела её в пальцах и обернулась к Мелтарису, который склонил голову с таким видом, будто Ирера была по меньшей мере королевой, собиравшейся наградить его орденом за отвагу.

Эалийка хотела было подыграть ему и уже придала лицу соответствующее выражение, но в последний момент, взглянув на ужасные ожоги Мела, остановилась.

— Может быть, будет лучше, если ты понесёшь его в руке? — почему-то смущаясь, спросила она, но телепат только усмехнулся и ещё сильнее вытянул шею.

Если бы он оставил себе возможность чувствовать боль, она уже свела бы его с ума (хотя некоторые поговаривали, что он и так не в своём уме). И всё же Ирера очень осторожно надевала медальон на шею Мелтариса; парочка нашкодивших котов за её спиной гаденько зафыркала. Чуть слышно. Эалийка и ухом не повела, но стоило Мелу выпрямиться, как она обернулась к разгильдяям:

— Я видела какую-то живность в туннеле слева. Если не сгодится нам, так хоть раомпов накормим. Ты у нас теперь свободен от прежних обязанностей, вот и давай, займись своим делом, — приказала она недодушенному воину.

— Правильно, и не тревожь больше сон мёртвых… в моём лице, — поддакнул Мелтарис и снова зарылся в ворох тёмных складок плаща.

Ирера с благодарностью посмотрела на него, но тут куб, за судьбу которого она только-только успокоилась, опять остановился.

— Что случилось? — нетерпеливо спросила Ирера.

— Не знаю, что-то впереди, — послышалось из-под плаща, — наверное, опять сталактиты. Надо послать кого-нибудь особо разговорчивого нарубить дровишек в каменном лесу. Эх, жаль картёжника отослали, — намеренно громко проговорил он, и повернувший было обратно «охотник» быстренько скрылся во мраке.

Ирера почувствовала, что её старый друг улыбается, и на душе у неё полегчало…

Туннель, где застрял отряд, был довольно узким. Расстояния между его стенами и гранями куба хватало, чтобы пройти, но обжигаться об излучающую жуткий холод глыбу никому не хотелось. Не чувствуя впереди острой опасности, алаи медлили, сгорая от любопытства. Но сколько они ни ёрзали в сёдлах и как ни вытягивали шеи, увидеть им ничего не удалось: излучение куба мешало и обычному, и тепловому, и магическому зрению. Кошки прислушались. Из-за морозного облака доносились встревоженные голоса, какой-то странный шум и… приглушённые смешки.

Внезапно на той стороне что-то крикнули, куб резко опустился, зависнув в паре пальцев от пола. В следующее мгновение над ним пронеслось нечто большое, едва различимое в сиянии ледяных граней. Алаи задрали головы: на потолке «стоял» заиндевелый раомп с покрытым снежной корочкой ан Камианом на спине. В этом не было ничего особенного — камень под ногами подземных слонов «оживал», становился пластичным и при каждом шаге крепко прихватывал ступни подземных слонов, словно чашечка хищного растения попавшую внутрь муху. Другое дело, что потолок, видимо под действием холода, испускаемого обратившимися в одну ледяную скульптуру животным и всадником, начинал крошиться. Вот-вот «изваяние» рухнет на пол и разобьётся… Но Ирера испугалась вовсе не этого: кто-то уже применил заклинание, опустившее куб, и она была уверена, что сейчас какой-нибудь обормот обязательно попытается левитировать эту замёрзшую парочку, магия скал среагирует на чужеродное волшебство, и тогда всем им будет очень плохо.