Баллада о байкере - Олег Силин

Я поискал глазами девушку на «Харлее». Она надевала блестящий черный шлем.

– На что уставился, Змей? – спросил вожак. Проследив за моим взглядом, он криво усмехнулся. – А, Дэйзи. Дам тебе совет, парень: выбрось ее из головы. Здоровее будешь.

«Значит, ее зовут Дэйзи? – подумал я. – Надо запомнить. А выбрасывать ее из головы или нет – сам решу».

Я засмеялся, нахлобучил шлем и оживил «Кавасаки». Байк рыкнул, и колонна помчалась в город.

– Слышь, Змей, вечером домой думаешь?

– Особо не рвусь, а что?

– Двинули в «Дубки», там сегодня наши собираются.

Я мысленно поморщился. Бар «Дубки» имел репутацию места не слишком приятного. Впрочем, пользовался он такой славой как раз из-за байкеров. Довольно часто «магистральщики» собирались там пропустить кружечку пива, а после возвращения из конвоя, бывало, закатывали обильные пирушки. К тому же заведение располагалось недалеко от терминала, посему заезжие райды и дальнобойщики тоже не обходили его вниманием.

Мне оно не нравилось по другой причине: слишком громкая, бьющая по ушам музыка, из-за которой приходится орать, чтобы тебя услышали. Да и сам репертуарчик был не того.

– Там что-то интересное намечается?

– Как всегда по пятницам: стопка водки бесплатно и девочки после полуночи.

– Дааа… Шикарно живем!

– Тебе че, не нравится?

– Да нет… Ладно, поехали. Может, летнюю площадку открыли.

…Еще за пару сотен метров до бара я услышал грохот музыки и представил, что же творится внутри. Получалось – ничего хорошего. Сиреневый полог над входом на поверку оказался клубами сигаретного дыма, вываливающимися из дверей. Во дворе стояло неожиданно много байков. Тут я увидел притаившийся в тени «Харлей». Даже странно, как удалось разглядеть, ведь хозяйка спрятала его за чьим-то раздутым «Делойтом». Наверное, подсознательно искал.

– Джимми, слобожане здесь.

– Ха-ха. Отлично. Может получиться славная драчка!

Я глянул на Джима. Тот был возбужден, глаза лихорадочно блестели. Вот зараза, где-то успел хватить крепчака. А сейчас еще водки накатит… еще проблема на мою голову.

– Чего уставился?

– Ничего. Идем.

Музыка ударила по ушам, и я на секунду оглох. Смутные тени бродили в дыму, у меня запершило в горле, а нос подсказал, что курили не только сигареты. Моему земляку было на все это наплевать, он уже поглядывал по сторонам, выискивая компанию.

– Вон, смотри, Казак и пацаны сидят! Айда туда!

– Не, на фиг. Я лучше к окошку сяду. Потом подойду.

– Ну, давай.

Джимми рванул к сдвинутым столам. Наши заняли козырное место возле самой сцены, у поблескивающего металлом шеста. Часа через два-три на них будут орать, чтобы подвинулись. Из глубины зала хорошо просматривался только Казак, а сравнивать его с танцовщицами…

Подошла официантка в очень скромном наряде. Скромном в смысле количества ткани. Поставила на стол стопочку водки, накрытую маленьким соленым огурчиком, и положила меню. Я раскрыл папку и захрустел огурцом. Качественной водки здесь никогда не подавали, а бесплатно – уж подавно.

– Выбрали?

Я демонстративно глянул на часы. Прошла минута, можно ли за такое время выбрать что-нибудь? Пожалуй, в таком заведении можно.

– Пиво.

– Какое?

– Какое есть? – Хорошо, если четверть названий из меню действительно будет в наличии.

– Есть «Пикур»…

– Не надо!

– Есть чешское.

– Калужское, в смысле?

– Да, чешское, – барышня стояла на своем.

Я вздохнул.

– «Взбалтика» есть?

– Бутылочное.

– Давайте. И пожевать чего-нибудь.

– Могу предложить жевательную резинку.

– Двенадцать баллов, – пробормотал я. – Тогда нарезку и чипсы.

Мне принесли пиво и тарелку с ветчиной в красном перце. Я взял бокал, сделал небольшой глоток и осмотрелся. Обычных посетителей немного, всего три или четыре столика занято. Две большие компании «магистральщиков». И возле длинной стены давешние «Серые ангелы» почти в полном составе. А среди них спиной ко мне – Дэйзи. Она сняла бандану, ее волосы свободно расплескались по плечам. Светлая кожа резко контрастировала с черной майкой и в полутьме зала, казалось, сияла.

Я задумался, как начать разговор и не выглядеть при этом идиотом, желающим познакомиться. Но, с другой стороны, я ведь хочу с ней познакомиться! Тогда как не выглядеть просто идиотом?

К очаровательной райде, пошатываясь, подвалил Джимми. Он тяжело опустил руку ей на плечо и, видимо, что-то сказал. Я не мог услышать слов при всем желании: музыка мешала. Один из слобожан привстал было, но девушка уверенным жестом остановила его, повернулась к Джиму и улыбнулась. Ухажер воспрянул и попробовал галантно то ли пригласить даму потанцевать, то ли отвести к себе за столик. Галантно не вышло, получилось скорее по-медвежьи. Дэйзи, придерживая Джима, поднялась и, все так же улыбаясь, шепнула ему что-то на ухо. Через секунду в музыку вплелась ария гориллы в исполнении старооскольского байкера, и он грохнулся на пол, хватаясь за кисть. Дэйзи преспокойно села обратно.

Оставалось только поаплодировать девушке. Тут, наконец, придумался способ знакомства, и я выскочил из заведения.

На улице окончательно стемнело, лишь один фонарь подсвечивал вход в бар, другой – въезд на стоянку. Я подошел к «Харлею», прицокнул языком и закурил. Мотоноут должен был просигналить ей, что возле байка кто-то бродит. Надеюсь, она меня не пристрелит на месте.

Байк – просто чудо. Уверенно стоит на асфальте, даже и не стоит – попирает. Настоящий король дорог. Широкие колеса – на нем легко держать равновесие, удобное даже на вид сиденье, украшен хромированными деталями…

– И что ты забыл возле моего байка? – раздалось за спиной. У Дэйзи оказался низкий голос. Тоже под стать мотоциклу.

– Любуюсь, – я медленно повернулся. – Не заметил, как ты подошла.

– Ожидал услышать цоканье острых шпилек?

Я бросил взгляд на ее обувь. Высоко шнурованные сапоги на плоской подошве.

– Не ожидал. Но и не удивился бы, – честно ответил я.

Она рассмеялась. Разбилась холодная маска на лице, в уголочках рта проявились ямочки. У Дэйзи оказались лучистые, проникновенные глаза.

– А ты молодец, – сказала она, отсмеявшись. – Так зачем к байку пожаловал?

– Хотел тебя вызвать. Тебе ноут дал сигнал?

– На моем «Харлее» нет ноута, – с гордостью сказала Дэйзи. Голос потеплел, байк она явно любила. – Я без малого год собирала зверюгу из старых запчастей. И портить его облик каким-то компом, по-моему, кощунство. «Харлею» не нужен комп.

– Погоди… совсем нет ноута?

– Почему совсем? В сумке есть, я им очень даже пользуюсь. Только электронную няньку на байк не вешаю.

Я почувствовал, как у меня разгораются кончики ушей. Вот же сказала: «электронная нянька»! А, ладно, по сути, так оно и есть. Но все равно порадовался, что сам слежу за «Кавасаки».

– Тогда не очень понимаю…

– Показался огонек возле байка. Обычно я сажусь так, чтобы видеть «Харлей». Кстати, сигаретка еще найдется?

– Угощайся.

Дэйзи закурила и присела на байк, вытянув ноги. Длинные. В кожаных штанах в обтяжку. Усилием воли я перевел взгляд на лицо, ненадолго задержавшись на кобуре. Она чуть заметно улыбалась – понимала, куда я смотрю, но вместе с тем знала, как привлекательно выглядит, и ничуть этого не стеснялась. Она смотрела мне в глаза, и я почувствовал, что еще секунда – и исчезнет этот миг, когда мы друг друга понимаем, моргну – и на меня будет смотреть другая Дэйзи: незнакомка с бело-пепельными волосами и безупречным темным макияжем.

Я сглотнул и, как будто ныряя в прорубь, спросил:

– Прости, наверное, это глупо… Меня вопрос замучил. Очень хочу посоветоваться, но так, чтобы и со своим… и не совсем со своим человеком, – кажется, я начал заговариваться, потому замолк.

Девушка приподняла бровь.

– Любопытное начало. И что же за вопрос?

– Он странно звучит, особенно для члена байк-клуба. Тебе не кажется, что байкеры всеми этими уставами, нашивками, контрактами загнали себя в рабство? И наслаждаются этим…

Дэйзи рассмеялась. Хорош я, ничего не скажешь. Ляпнуть такое в первые же минуты знакомства. Но райда, перестав смеяться, ответила вполне серьезно:

– Извини, я смеюсь не над тобой. Над собой. Это нервное, пройдет. Знаешь, я боялась, что ты сейчас задвинешь: «И как земля носит такую красоту?» – или еще что-нибудь в этом духе. Обычно с таких типа-комплиментов пытаются начать разговор. Я, конечно, скажу что-то вроде: «Как-то носит, на то и красота», ты продолжишь говорить мне всякие любезности, а мне будет глубоко пофигу. Потом ты попробуешь меня приобнять, а я честно предупрежу, что лучше меня не трогать. Сама буду думать: «Опять, и этот такой же, все они ужасно предсказуемы» – и мне станет обидно.