Источник счастья - Сара Блэкборн

— Я уже в порядке, — натянуто улыбнулся Гейб. — Твой порыв очень мил, но, уверяю, жалеть меня не надо.

Не обращая внимания на эти слова, Николь взяла в ладони его лицо и поцеловала. Это был нежнейший из всех поцелуев, которые она когда-либо дарила Гейбу.

Когда девушка отстранилась, Гейб, сделав над собой усилие, заговорил:

— Это выдумка, что страдания облагораживают. Они сделали меня брюзгливой свиньей. Очень мило, что ты по-прежнему дружелюбно относишься ко мне, несмотря на то, как я поступил с тобой.

Она улыбнулась и в следующую фразу вложила всю проникновенность, на которую только оказалась способна.

— Я всегда была твоим лучшим другом. И остаюсь им.

— Спасибо, — вздохнул он. — Но, думаю, сейчас тебе лучше уйти.

С отчаянием Николь поняла, что Гейб по-прежнему не желает идти на сближение. Однако действительно пора уходить. Она настолько была обескуражена, что собиралась покинуть помещение тем же способом, что и проникла в него — через балконную дверь, но Гейбриел укоризненно покачал головой.

— Не сюда. Я провожу тебя до парадной двери.

Николь не стала спорить, ей было все равно. В холле на пути странной процессии возникла обеспокоенная миссис Коллинз.

— Сэр, возле дверей околачивается какой-то весьма подозрительный тип. Может быть, позвонить в полицию?

— Это всегда успеется, миссис Коллинз. У здешних жителей странная привычка ходить в гости без приглашения. — Он покосился на Николь. — Сейчас посмотрим, кто к нам пожаловал.

Когда Гейб открыл дверь, топтавшийся на улице человек шагнул по направлению к свету.

— О, да это Джон, — удивилась девушка.

— Николь, с вами все в порядке? — донеслось с улицы.

— Подойдите сюда, — милостиво разрешил Гейбриел.

Молодой человек продемонстрировал покладистость.

— Я хотел убедиться, что Николь благополучно доберется домой, вот и решил подождать, — запинаясь, пояснил Джон. — Я видел, как она вошла сюда и… Знаете ли, сейчас скользко, да и стемнело…

— Вы поступили по-рыцарски, — с мрачной иронией одобрил Гейб. — Мисс Бэйкон уже уходит. Доброй ночи.

Николь пробормотала пожелания доброй ночи и шагнула в морозную темень, услышав, как дверь за спиной тут же захлопнулась.

— Вы уж не сердитесь, что я здесь околачивался, — промямлил Джон. — Я просто беспокоился за вас после того, как Питер рассказал мне, что за грубиян новый хозяин «Вязов».

— Очень любезно с вашей стороны, — равнодушно поблагодарила Николь.

— В чем дело? Вы плакали?

— Нет.

— Но я же вижу, что плакали. Черт бы побрал этого типа, он довел вас до слез. — Джон обнял ее за плечи. — Пойдемте, дорогая. Сейчас вы почувствуете себя лучше.

В воротах он пропустил девушку вперед и, когда вышли за пределы усадьбы, снова обнял. Молодые люди не оглядывались, поэтому не видели, что штора в одном окне была приподнята до тех пор, пока они не исчезли из виду.

3

— Джон рассказал, что вы отважились потревожить медведя в берлоге, — заметил Питер, внимательно глядя на заснеженную дорогу впереди, когда они с Николь вместе объезжали фермы.

— Я… что? — Николь вздрогнула и постаралась сосредоточиться.

— Я слышал, вы ходили к новому хозяину «Вязов». Джон говорит, вы были очень расстроены, когда уходили, поэтому я предположил, что и вам не удалось уговорить нашего нового соседа устроить рождественский праздник.

Со стыдом Николь вспомнила, что напрочь забыла о том, чтобы попытаться уговорить Гейба, провести вечер. Она так переволновалась, встретив его снова, что все остальное просто вылетело из головы. Надо ли говорить, что еще одна ночь прошла без сна? Давняя боль, которую Николь испытала, думая, что брошена, оказалась ничем по сравнению с новой болью, когда она узнала правду.

Бесполезно уверять себя, что любовь к Гейбу осталась в прошлом. Не это ли чувство заставило ее обнимать и целовать одинокого калеку прошлой ночью? Эхо любви упорно возвращалось вместе с надеждой на счастье.

Заметив, что Питер как-то странно смотрит на нее, явно ожидая ответа, Николь спохватилась и отрицательно покачала головой.

— Нет, я не переубедила его. — И поспешила переменить тему: — Мы сейчас недалеко от фермы Джексона. Я хотела бы взглянуть на Молли.

— Думаю, с ней все в порядке, — заметил Питер. — При малейшем намеке на опасность, угрожающую жизни этого спаниеля, Стэн кидается к телефону и бьется в истерике. Никогда не встречал человека, который столько внимания уделял бы собаке.

— Я бы все-таки хотела осмотреть ее. Время родов уже подходит.

Питер ухмыльнулся.

— Хорошо. По правде говоря, мне кажется, что вы больше беспокоитесь о старике.

— Да, это так. Он всегда один, из собеседников только портреты, а вместо задушевных бесед — воспоминания.

— Знаю. Печально, конечно, но заметьте: в том, что он один, его собственная вина. Он мог бы жить, окруженный детьми, если бы не поссорился с ними.

— А что они не поделили?

— Да нет, здесь дело в другом. Главная проблема Джексона в том, что он упрям как осел. Все должны поступать только так, как хочет он. Его дети терпели-терпели тиранство, но, в конце концов не выдержали и сбежали. Молли идеальный товарищ, потому что никогда не перечит.

— И Стэн боится, что может ее потерять, — заметила Николь.

— Почему он ее потеряет? Молли пусть и не первой молодости, но совершенно здорова. Если вам очень уж хочется осмотреть эту собаченцию, я заброшу вас на ферму Джексона, а сам поеду осмотрю быка у Холла и заеду за вами на обратном пути.

Николь увидела Молли, как только вошла в ворота. Метя ушами снег, спаниелька, переваливаясь, гуляла по двору.

Николь тепло поприветствовала хозяина, за что удостоилась приглашения выпить чашечку чаю. Пока Джексон колдовал над чайником, девушка осмотрела собаку. Вымыв руки, она села за стол.

— Теперь недолго ждать. Думаю, после Рождества Молли станет мамой.

— С ней все будет в порядке? — воинственным тоном, за которым скрывался страх, осведомился Стэн.

— Полагаю, что да. Вы отличный хозяин, и она совершенно здорова, — успокоила старика Николь.

— Мне следовало сразу принять меры, как только обнаружилось это безобразие, — проворчал Стэн. — Не знаю, как я проморгал? Где она шлялась?

Николь предполагала, что Молли подружилась с бродячим кобелем и Стэн пребывал в неведении, пока брюшко его любимицы подозрительно не округлилось. Прервать беременность Стэн побоялся. Теперь, когда роды приближались, он жалел о своем решении. Николь успокоила старика, как могла.