Все не так, как надо (СИ) - Фохт Герд

Разумеется, Рит знал, что отмеченные особой магической силой Благословенные иначе зовутся любимыми детьми дан`айров, фактически считаясь их земными воплощениями. Соответственно, милость воина Патрика будет на стороне мятежников, а противостояние Хёллендола и Конфедерации — жарким.

Девушка тоже погрузилась в думы о незавидной судьбе, она чувствовала себя ужасно беспомощной, её расстраивало вынужденное пребывание на повстанческом острове. Алисе так хотелось вернуться домой, спокойно разобраться в своей жизни, научиться жить без Элеондора, отбросить безумие последних месяцев. Ей казалось, что стоит оказаться в империи, её поглотит прежняя неспешно-скучная жизнь провинциального городка, а эрланское приключение развеется как дурной сон. Неприятен был и сам факт пребывания среди повстанцев, пансион накрепко вбил в головы юных воспитанниц страх перед бунтовщиками любых мастей.

От тягостных размышлений отвлекло появление нового персонажа. На первый взгляд, он мало отличался от других повстанцев — всё тот же внушительный рост, чёрные куртка и штаны, шнурованные сапоги. Но удивляла совершенно седая всклокоченная грива, резкий контраст её с молодым красивым, абсолютно бесстрастным лицом. Величественная осанка и гордая посадка головы выдавали в нём эрлана знатного происхождения. Необычные тёмно-синие глаза приковывали внимание. Просто чудо! Хоть сейчас его всего под стекло поставь на радость потомкам! В другое время Алиса была бы в полуобмороке от восторга, стыдливо утирала бы розовые слюни, наслаждаясь невиданным зрелищем и наделяя его в мечтах статусом собственного супруга. Однако в сердце Лис заседал владетель Аргон-Дайран; на удивительного повстанца она смотрела лишь с искренним интересом, размышляя, знаком ли этот островитянин с Элеондором. «Да будь он проклят, Леон! Ну зачем я поехала с ним! Почему я такая дура?!»

Благословенный Патрик Редорт холодно раскланялся с гостями. Он не вникал во вчерашнее происшествие. Его интересовало исключительно обретение независимости Хёллендолом.

Уже возвращаясь в свои апартаменты, девушка задала вопрос верному спутнику:

— Андрис, нам долго наслаждаться обществом чёртовых повстанцев?

— Это известно только дан`айрам.

— Может, конфедераты их быстренько победят?

— Едва ли. Хёллендольцы хорошие воины, они отчаянны и бесстрашны. К ним милостивы дан`айры. И кроме того, их поражение нам тоже не выгодно.

— Почему же? Я ничуть не сочувствую их дурацким идеям.

— Дело не в симпатиях и мировоззрении. При штурме острова погибнуть можем и мы.

— Вот это действительно скверно! — до этого Алисе как-то не приходила в голову мысль, что, попав к повстанцам, они оказались с ними в одной лодке, — да чтоб вас всех!

Лис, кажется, ещё никогда так много не ругалась, как в этот день. В пансионе её давно бы отправили в карцер, предварительно заставив прополоскать рот горьким мылом.

— А кто этот Аландор, он представлялся, будто особа королевской крови?

— Он весьма известен в определённых кругах, правая рука лидера повстанцев. Патриот Хёллендола, ненавидит Конфедерацию. Мятеж начали командующий Серебряным крылом Дален и братья Гис, его заместители.

— А тот Ленокс? Тоже великая личность?

— Вот уж нет! Думаю, один из командиров крыла. Он, скорее всего, принадлежит к искателям приключений, которым всё равно за что сражаться, главное — быть в гуще событий. Но, вообще-то, он хёллендолец, внешне.

— Да… Ну и осчастлививший нас своим появлением красавец-предводитель. Как его зовут? Дален?

— Кого? Того господина или предводителя? Это разные эрланы. Лидера повстанцев я ещё не видел, однако наслышан. А тот господин… это Благословенный Патрик Редорт, вы слышали. Он совсем не из Хёллендола и странно, что не в ордене.

— Да? Почему?

— Так принято, Благословенные воспитываются в Ордене Трёх и покидают его в весьма зрелом возрасте. Редорту явно ещё нет даже двадцати пяти. А на Хёллендол пока ни разу не снисходило Благословение.

Лис фыркнула. Эрланские верования казались ей безумными и непостижимыми для обычного человека.

— Знаешь, Андрис, встреча с господами восставшими пробудила во мне зверский аппетит, не наведаться ли нам в трапезную? И потом, учитывая место, где мы находимся, и сопутствующие обстоятельства, я разрешаю тебе отбросить церемонии и звать меня на ты. Я тебе ведь тыкаю. И не протестуй. Считай, что я тебе приказываю!

Молодой человек замялся, но предложение пообедать поддержал, и новые обитатели Крепости Семи Ветров направились в сторону трапезной.

V

В самой крепости пока всё было спокойно. Повстанцы улетали и возвращались, отдельные сражения шли где-то над континентом. До острова доходили только их отголоски в виде раненых и убитых. Повстанцы заняли выжидательную позицию, надеялись на помощь одного из гарнизонов Хёллендола и в бой не рвались. Они водили конфедератов за нос, устраивая ловушки, но избегали крупных столкновений.

Лис уже к третьему дню привыкала к мельканию чёрных курток, к более резким, чем у конфедератов, чертам лиц хёллендольцев, к гортанной эрланской речи, несколько отличной от земель Дайрана и к порядкам военного лагеря. Мятежники оказались не такими уж ужасными, кто-то более приятен и симпатичен, кто-то менее, но в целом нормальные эрланы.

Алисе нравился спокойный рассудительный Аландор, всегда подтянутый и безукоризненно вежливый. Он галантно пригласил Алису и Андриса за стол местного командования, познакомил с лагерем, относился как к гостям острова, радушно и дружелюбно. Девушке было странно видеть его одним из лидеров восстания. Скорее ему подошёл бы ранг дипломата. Гис был прекрасно образован и эрудирован, в его манерах не было того вызова или просто легкомыслия, обычно свойственного офицерам гарнизонов или бунтовщикам. Лис не знала, что Аландор был сыном министра иностранных дел Хёллендола графа Гиса, ушедшего в отставку из-за присоединения страны к Конфедерации. Вместе с младшим братом Аландор предпочёл военную карьеру в Серебряном крыле дипломатическому поприщу.

Сим, по мнению Алисы, был «самым обычным мерзавцем и негодяем», не опускавшим ни малейшей возможности зацепить девушку. Правда, и другим обитателям острова от него доставалось, особенно Аландору, который порой зеленел от злости, но был бессилен утихомирить несносного Ленокса. Лис подмывало спросить, почему же здесь терпят этого типа, но было как-то неловко.

Лидер повстанцев произвёл на девушку приятное впечатление, в нём ощущалась необычайная сила и какая-то внутренняя сосредоточенность. Он был заметно старше большинства мятежников. Внешне предводитель не был и в половину так хорош и эффектен, как Редорт, но, когда обращался к восставшим, говорил о Хёллендоле, преображался. В Далене чувствовалась неординарная личность. Главный повстанец, фанатично преданный своей стране, был постоянно занят делами: то в отлёте, то на сборе, то на совещании. Его энергия изумляла и восхищала. Кроме того, Дален удивлял диапазоном своих познаний, легко говорил на любую тему, и если присутствовал при трапезе или просто вечерних посиделках, становился душой компании. Он был потрясающим рассказчиком, и слушая его, Лис невольно проникалась симпатией к Хёллендолу и борцам за свободу.

Единственными, кого Сим Ленокс не задевал и в чьём присутствии иногда становился серьёзным, был Патрик Редорт. Холодный и неприступный, он мог поставить на место любого. И Сим, для которого, по-видимому, не существовало никаких норм этикета, был осторожно-вежлив с ним. Сам Патрик вёл себя подчёркнуто корректно, внимательно выслушивал всех обращавшихся к нему, но был весьма скуп на слова и редко заговаривал первым, не считая приветствия. Бывали дни, когда он едва ли произносил пару десятков фраз. Воспитанный в крайне строгом Ордене Трёх дан`айров (Гайдора, Диксандирка, Патрика), как того требовала традиция, он привык к сдержанности рыцарей. Участие в восстании стало для него первым знакомством со светскими эрланами. Разумеется, Дален и остальные хёддендольцы были счастливы, когда к ним присоединился Благословенный, относились к нему с большим благоговением и почтением, что, однако, создавало некую стену между Патриком и повстанцами. Сим пиетета перед Благословенным не испытывал, но и глумиться над рыцарем не осмеливался. Ленокс видел Патрика в бою, а потому не рисковал понапрасну.