Практическая магия. Великая Книга управления миром - Папюс

Схема действий нервов руки

Рассмотрим еще раз наш пример пощечины, чтобы лучше разобраться в данном явлении, проследив ход его по прилагаемому рисунку.

Немецкий офицер ударяет по точке А. Тотчас же происходят оба только что описанных нами явления. Ощущение приходит в серый центр З. С. спинного мозга, где и возбуждает рефлективный импульс.

Ближайшим (по месту) действием этого импульса было бы движение гортани (крик), но мы в нашем примере предположим иное действие и будем его держаться.

Импульсная часть человеческого существа приходит в действие, и импульс из центра З. С. переносится в грудной центр З. Гр., так как при достаточной силе раздражения несколько разных центров могут на него ответить одновременно.

Из З. Гр. импульс передается в переднюю часть Д. С. грудного утолщения спинного мозга, и оттуда по проводнику Д. С. нервное движение достигает руки и побуждает ее к движению, в смысле возвращения пощечины.

Но в то же время ощущение достигает и заднего головного мозга З. Г. по ближайшему чувствительному нерву Ч. Г.

Там появляется идея боли, но в то же самое время приходят в действие наивысшие психические центры III. Ж., и идеи дисциплины, суда и наказания складываются в определенное суждение, в силу которого воля производит импульсы в направлении, противоположном рефлективному движению.

Сознательный импульс из переднего головного мозга П. Г. по ближайшему проводнику Д. Г. достигает руки и, сообщая ее движение по направлению О., парализует действие рефлекса.

Солдат остается застывшим в своей позе под действием этих двух противоположных импульсов.

Пусть читатель не сетует на наивность примеров и детальность изложения, без чего совершенно невозможно будет понять магические упражнения.

Сознательное движение, будь оно направлено в ту же сторону, как и рефлекс, или в противоположную, значительно сильнее его; поэтому в первом случае рефлективное движение в значительной степени усиливается, во втором же – совершенно парализуется.

Сравнив это действие с сильным тормозом, мы упустим из виду целую половину явлений, поэтому лучше уподобим, по примеру Фабра д’Оливе, наше сознательное движение большому шару, внутри которого заключены все маленькие шары, соответствующие рефлективным действиям.

Центральную часть рисунка занимает импульсивный человек, пассивно поддающийся всем побуждениям, идущим как сверху (от воли), так и снизу (от организма). Он целиком погружен в поток нервной силы, соединяющей его с разумным человеком сверху и с физическим телом снизу. В левой половине схемы расположены чувствующая и воспринимающая части человека, с правой же – волевые и двигательные.

Рядом с чисто механической частью человека существует еще и другая часть, проявляющая некоторые следы разумности (инстинкт) и напоминающая, по своим стремлениям и проявлениям животное. Эта часть, названная нами импульсивным человеком, всегда может быть подчинена собственно человеку, человеку воли, при условии, однако, чтобы он научился пользоваться ею, а не уподоблялся животному, слепо подчиняющемуся всем бессознательным побуждениям.

Рассмотрим теперь подробно, каковы бывают эти побуждения.

Все, что мы сказали до сих пор об устройстве человека, носило характер тройственности (фабрики, плексусы и пр.), поэтому мы можем ожидать, что такой же характер имеют и все происходящие в нем явления.

При испуге, ожидании чего-либо страшного (экзамены, смотр, учение) человек чувствует тяжесть в желудке, в моменты любовных объяснений, напротив, – в сердце. При решении трудного вопроса такое же ощущение замечается в голове.

Это элементарное наблюдение является ключом к психологии Пифагора и Платона, восстановленной благодаря трудам Фабра д’Оливе.

Итак, человек тройствен и триедин, когда он вполне развит в психологическом смысле, между тем как у громадного большинства людей из имеющихся трех интеллектуальных центров развит один или два.

Первая задача человека, изучающего Практическую Магию, состоит в том, чтобы научиться давать себе ясный отчет во всех происходящих в организме импульсах, уметь усиливать или сдерживать их по желанию.

Подобно тому, как человек воспринимает впечатления внешнего мира посредством органов чувств, точно так же он действует на внешний мир посредством соответственных органов: взгляда (глаза), слова (гортань), жеста (рука) и пр. Это – органы выражения. Внимательное изучение покажет нам, что, хотя воля и может действовать свободно на все эти органы, тем не менее каждый из них приурочен к одному из рассмотренных нами центров существа человеческого.

Так, глаза принадлежат собственно человеку, человеку воли, для которого взгляд служит главным средством выражения. Поэтому-то взгляд первый и претерпевает изменение в случаях сумасшествия, опьянения, сомнамбулизма и пр.

Гортань как орган речи принадлежит главным образом разумной части человеческого существа, названного нами психическим[2].

Руки как орган жеста, который, будучи запечатлен, становится письмом, принадлежат груди, точно так же как ноги принадлежат животу. Все эти органы выражения повинуются человеку воли и рефлексам, как мы это только что показали, говоря о пощечине.

Когда мы бродим бесцельно или идем знакомой дорогой, воле нечего делать, и низшие рефлексы одни руководят движениями; то же самое происходит, когда мы заняты привычным ручным трудом.

Нередко мы произносим заученные наизусть слова: молитвы, стихи и пр., совершенно, как говорится, не шевеля мозгами. Во всех этих случаях действует импульсивный человек.

Рефлексы можно дрессировать, как дрессируют животных, путем приучения их к известной деятельности, и идеалом многих является автоматическое исполнение своих обязанностей, при достижении чего они считают себя счастливыми.

Такой субъект не представляет идеального человека – это автомат, а не разумное существо.

Величайший враг Магии – импульсивный человек. Надо уметь подчинять духу эту часть своего существа, несмотря ни на какие ее протесты, как источник всех компромиссов с совестью и подлостью.

Тот, кто подчиняет бессмертное смертному, огрубевает, становится рабом материи и тем самым задает себе в будущем громадную работу как следствие теперешней беспечности.

Импульсивный или рефлективный человек тройствен, он бывает: инстинктивным, сентиментальным или интеллектуальным, но, во всяком случае, он прежде всего пассивен.

Инстинктивный тип пассивно исполняет свою привычную работу или чужую волю, но никогда не действует сам по себе. Это, по определению Кондильяка, человек-машина, если хотите, это субъект, вечно находящийся в сомнамбулическом сне.

Чувства представляют единственный путь сообщения с его психикой. Чисто инстинктивный человек, например грубый мужик, может реагировать на чувственные восприятия, лишь проявляя соответственные потребности.

Во всех своих поступках он будет руководствоваться лишь чисто животными побуждениями, и идеалом его жизни могут быть только еда, питье и сон.

Высшее наслаждение он находит в опьянении, и лишь в этом состоянии начинает немного пробуждаться в нем ближайшая высшая сфера – сентиментальность; в этом состоянии он способен любить, как самец самку. Его разум находится в зависимости от инстинкта.

Это инстинктивный человек, но не человек в полном смысле этого слова.

Человек, стоящий несколько выше предыдущего, например фабричный рабочий или ремесленник, имеет более развитые чувства, это тип сентиментальный.

Чувствительное восприятие возбудит в нем сперва соответствующую потребность, но это возбуждение продолжится недолго: его место скоро займет страсть, которая и будет им управлять, так как теперь сентиментальность вступает в свои права.

Разъясним на примере точное значение только что приведенных выражений: возбуждение и сентиментальность.

Психическая часть человека подобна саду, расположенному тремя террасами на склоне горы; нижняя из этих террас называется инстинктом, средняя – чувством и верхняя – интеллектом. При рождении каждый человек получает семена для насаждения в нижнем саду (инстинкты). Из семян этих, раз попавших в землю, выходят дикие растения, не требующие со стороны садовника никакого ухода, потому что фонтан внешних впечатлений обильно доставляет им все нужное.

Но когда эти растения вырастут в способности, они принесут цветы, называемые идеями, и плоды, скрывающие зародыши новых способностей.