Из-за облака. Проза. Поэзия - Александр Непоседа

Мы сидим, вытянув ноги, не сводя глаз с горы Моисея.

Она вся освещена солнцем, стеновой щит, напоминающий крепость – создание природы.

Над вершиной её жуткая небесная синева. Зыбкая даль.

Я знаю, что за ней, в самом сердце Синая, лежит библейская пустыня Фаран.

Вскоре пьем приготовленный проводником чай, лепешки с сыром. Животные лежат недалеко, головами на север, подогнув ноги в коленях, животами на земле. Прикрыв глаза.

– Узок наш путь, будь терпелив, восходя к Богу.

У горы мы расстанемся, Наил уйдёт в обратный путь.

А нам предстоит подняться на вершину, встретить рассвет на ней, затем спуск и возвращение на автобусе в Шарм-аль-Шейх.

Но это уже, мой читатель, совсем другая история.

Исчезнувшая

В поисках этой благородной дамы я отправился на север Италии, в городок, где, как мне казалось, сохранился её образ.

По крайней мере, я рассчитываю увидеть портрет или гравюру в архивах местной церкви, построенной в 1242 году, либо в частных коллекциях. Не могла же она, дама, пропасть навсегда.

Пока дорога вьется среди холмов в сторону Доломитовых Альп, пока дворники мечутся по лобовому стеклу, смахивая капли дождя, я поведаю читателю, что подвигло меня к путешествию.

София была кондотьером «от итал. condotta – договор о найме на военную службу».

Это руководители военных отрядов (компаний), находившихся на службе у городов-коммун и государей и состоявших в основном из иностранцев.

Каждый отряд группировался вокруг кондотьера, который созывал и распускал отряд по своему усмотрению, заключал договоры (кондотты) на ведение военных операций, получал деньги (итал. soldo – «плата») и расплачивался с наёмниками.

Случалось, что кондотьеры захватывали власть в городах, основывая синьории «органы городского самоуправления.

Вот вдали уже видны Альпы, даже издали заметна над ними изумительная синева и прозрачный воздух. Вечная красота.

Так вот.

София будучи графиней около 1154 года заключает брак с Гуечеллони из семьи Каменези, владевшими Тревизо.

Теперь же владения супругов расширяются на Ченеду, Беллуно и Кадоре.

Обороной владений служили два замка: Кастелло ди Камино возле Одерцо и более мощный – Серравалле в Витторио-Венето, которые контролировали дороги из Тревизо и Ченеды в Беллуно и Кадоре.

Торговля, транспортировка сырья и товара – во всём мире приносила прибыль.

Вспомним Великий Шёлковый путь. За контроль над ним бились практически все восточные правители.

Зная о том, что городок является одним из лучших горнолыжных курортов, я не стал отвлекаться на остальные достопримечательности, кроме заслуживающих моё внимание и любознательность.

Жаль, что день не увенчался успехом.

Ни в архиве церкви, ни в частных коллекциях я не смог увидеть образа синьоры Софии ди Кольфоско.

Не случилось. Да и погода испортилась, надо возвращаться. Видимо время бывает сильнее обстоятельств. Жаль.

Лишь городок вздыхает о ней.

Потому что назван её именем – Кольфоско.

Да так давно, что и не помнит ни кто…

Не так мало для женщины.

Согласись, читатель.

Исчезнувшая красота Софии – ещё одна неразгаданная тайна.

Девичья башня

С римского аэропорта Фьюмичино, что в 30 км от Вечного города, отправился я в этот день в Стамбул.

Аэропорт.

Кипящий муравейник! Говор, смена ярких интонаций:

«Карло! Где мой красный саквояж? – Мамочка! Он же в твоей правой руке!

Она – сущая итальянка, черноволосая, с орлиным взором,

с перстнями на сухих длинных пальцах, вздрагивающая на сквозняке воздушного вокзала.

Он – стройный, в светло-бежевом пальто, красиво стриженный, с зонтиком в руке, со взглядом полного сыновьего обожания).

Я был рад, наблюдая за ними. Мадонна улетала со мной одним рейсом.

Шёл слабый дождь, тепло, кажется около 13 по Цельсию, но воздух влажный, ветер почти не ощущается. Через иллюминатор видна дождевая дымка. Взлетаем.

Темноглазая, легкая стюардесса, пробегая мимо меня, лучезарно улыбнулась. Я окликнул, и она тот час принесла мне яблочный сок. Я вынул книгу. Бунин.

Через два с половиной часа я выхожу в Стамбуле точно в такую же погоду.

Тепло и дождливо.

Перевожу часы и время на мобильнике на час вперёд.

Азиопа!

Итальянские стюардессы не выигрывают против восточной красоты Турции. Впрочем, по радушию и отзывчивости я не смог определить лучших в этом вечном споре Европы и Азии.

Atatürk International Airport —читаю надпись на английском.

Ататюрк – первый президент Турецкой республики!

Он родился в Османской империи, оставив после себя европейскую культуру для турецких женщин, светскую культуру, обучение детей.

Аэропорт носит его имя.

Этот международный терминал, крупнейший в Турции, лежит на берегу Мраморного моря. Огромен и чист. С чётко налаженной работой всех служб. С городом он связан линией метро. Автобусы следуют до городских районов: Таксим, Этилер, Козъятагы.

И вот он Истамбул.

В VII веке до нашей эры пришли сюда выходцы из греческого города Мегара и основали Византий.

Арабы называли его Истинполин (из греческого словосочетания (εἰς τὴν Πόλι (ν) – к городу, в город).

В русских летописях – Царьград или Константинов град.

Давайте сделаем небольшое отступление в прошлое, читатель.

Князь Святослав, «крепок и гибок, аки барс» потерпел здесь поражение, воевавши хозарское царство, болгар, печенегов.

В 970 году вступил в стычку с византийцами».

Цимисхия, разбив русов в непрерывных сражениях, ранил князя. После чего начались мирные переговоры.

Для Святослава начались трудные месяцы возвращения домой.

Днепровские пороги сторожили печенеги.

«Когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него».

Сегодня для турков, живущих здесь – Истамбул. Так будем именовать его и мы.

Наш путь лежит на азиатский берег Истамбула (следы первых поселений в этих местах относятся к неолиту, то есть за 9 000 лет до н. э.).

Там, остановившись на набережной, мы найдём глазами Девичью (с ударением на и) Башню.

За Босфором, видна россыпь кварталов Ускюдар (старое название Скутари).

Я сразу вспомнил изгнанных из России, после крымского исхода Белой Армии в 1920 году. Именно здесь прозябали они, ожидая своего переезда в Европу (им я посвятил «Знаки», вышедшую в издании «Дождь на реке»).

Поклонившись до земли, тронув ладонью землю.

Вечная память.

Генералу Врангелю удалось эвакуировать с полуострова 145 693 человека (из них около 5000 раненых и больных). Из страны было вывезено: до 15 тысяч казаков,

12 тысяч офицеров, 4—5 тысяч солдат регулярных частей, более 30 тысяч офицеров и чиновников тыловых частей, 10 тысяч юнкеров и более 100 тысяч гражданских лиц.

Сам Врангель отплыл на крейсере «Генерал Корнилов».

Первые, связанные с башней исторические сведения рассказывают не столько о ней самой, сколько о скалистом островке, на котором она была построена.

В 411 году до н. э., во время войн между Афинами и Спартой, Византий стал на сторону спартанцев. Так, европейская часть пролива Босфор перешла к Спарте, а азиатская – к Афинам.

Победители предпочли взять пролив Босфор под свой контроль и взимать налоги с проходящих через него кораблей.

Существует несколько версий строительства башни.

По одной – Девичью башню построил афинский полководец Алкивиад для контроля над пришествием персидских кораблей в Босфор.

По другой – она была построена во время правления императора Константина – как сторожевая.

В 1453 году, после захвата Константинополя турками этот небольшой форт остался цел и невредим и использовался в оборонительных целях. Затем там возвели маяк, со стороны Мраморного моря.

В славные времена Османской империи башня в основном служила маяком, указывающим кораблям путь ночью, и даже днём в туманную погоду. В шторм небольшие суда привязывали для безопасности к башне, чтобы их не унесло волнами. Во время официальных празднеств с башни палили пушки. Кроме того башня время от времени использовалась для политических целей. Сосланных или приговорённых к смерти придворных держали там перед тем, как отправить на казнь.